Лукошко сказок
Главная страничка
Словарь
Видеокниги для детей
Русские сказки
Украинские сказки
Белорусские сказки
Латышские сказки
Сказки народов севера
Сказки народов востока
Былины
Сборник сказок
Александр Сергеевич Пушкин
Ганс Христиан Андерсен
Братья Гримм
Шарль Перро
Вильгельм Гауф
Павел Петрович Бажов
Сборник
Сказки читателей
Сказки для взрослых
Агния Барто
Корней Чуковский
Сергей Михалков
Самуил Яковлевич Маршак
Елена Благинина
Ольга Алёнкина
Владимир Орлов
Виктор Полянских
Олег Бундур
Марина Халеева
Стихи о маме
Стихи про Новый год
Сборник стихов
Николай Носов
Сборник рассказов
Михаил Пришвин
Лев Толстой
Иван Соколов-Микитов
Сергей Артюшенко
Сборник
Песни из мультиков
Wallpaper
Нарисуй сказку
 
ВКонтакте Одноклассники Facebook
Внимание! Перед вами устаревшая версия сайта!
Чтобы перейти на новую версию - щелкните по любой ссылке слева.



Борис Привалов

Сказ про Игната - хитрого солдата

Шёл солдат, отдохнул солдат
ушёл солдат - что осталось?

Народная загадка-шутка


Действительно, что же осталось?

В шуточных, или, как их часто ещё называют, шутейных, народных загадках ответы всегда неожиданны. Так и в этой: оказывается, осталась на память о солдате занимательная история, которую он рассказывал во время привала.

О чём эта история? Может быть, о сражениях, в которых солдат отличился. Или о каком-то забавном случае из походной жизни. А может, о заморских странах, о тридевятых царствах, тридесятых государствах, куда не раз забрасывала солдата ратная нелёгкая служба.

Сказки да анекдоты о бывалом солдате родились сравнительно недавно - лет двести с небольшим назад, тогда, когда Пётр Великий создал первые на Руси армейские полки.

В те времена солдаты служили в армии по нескольку десятков лет - почти всю жизнь. Редко кто из них возвращался в родные сёла и деревни, но уж если попадал под отчий кров, то сразу же, вольно или невольно, становился заметной фигурой среди своих земляков. Да и как могло быть иначе? Кто ещё из крестьян-хлеборобов прошёл через огонь, пули, пороховой дым? Кто протопал тысячу вёрст по степям, лесам, топям? Кто не только за себя постоять умеет, но и превосходящего силой противника смёткой-смекалкой победить может?

- Раз уж ты сумел землю родную от врага-супостата уберечь, то сумей и нас от злыдней-богатеев защитить! - наказывали мужики своему же брату-мужику, ещё не успевшему снять солдатский мундир.

Вот так и не получалось обычно отдыха у солдата: снова нужно было воевать, но уже другим оружием - смекалкой, хитростью, острым словом.

Солдат на чужую беду отзывчив, всегда готов слабого поддержать, бедному - помочь, злого - наказать, жадного - проучить.

Но самое главное, солдат - сын своей земли, своего народа, и нет для него ничего дороже Родины, драгоценнее её счастья. Он всегда на стороне бедняка-земляка - против богатея-помещика, всегда с батраком - против попа и купца.

Как же не любить солдата?

А о тех, кого любят, вспоминают часто. Вот и пошли гулять из конца в конец по бескрайним просторам великой Руси присказки, байки, анекдоты и сказки о похождениях и приключениях смышлёного мужика в солдатском мундире, вдоволь на своём веку пороха понюхавшего, не верящего ни в сон, ни в чох, горой стоящего за справедливость.

Одну из историй про хитрого солдата мне и хочется рассказать вам, дорогие читатели.


Ать-два, ать-два, горе - не беда

... Дорожка солдатская - от села до села,
А по всей по земле ты меня провела...

Из старинной солдатской песни


В  это лето на небе пожар полыхал. Солнце-огнестой жгло всё нещадно, палило немилосердно. Висело оно над землёй от зари до зари красной раскалённой сковородкой. Лишь на восходе да на заходе голубел небосвод, а весь день он был пепельным, сумрачным, будто выцветал от зноя и великой суши.

Савка, по прозванию Бобыль, прожил одиноким на свете годов не один десяток, а в Савелии не вышел: по бедности своей барского уважения не заслужил, так и оставался Савкой. Друзья кликали Савушкой - и на том спасибо.

На мельницу, где Савушка ходил в работниках, в эту пору зерно никто не вёз, поэтому взял Савушка кошель, из липового лыка плетённый, положил в него хлебец, пополам с травой печённый, косу - на плечо и отправился в путь-дорогу.

Шёл через деревню. Тишина: собака не тявкнет, петух не крикнет, всё живое в тени попряталось.

Длинный, нескладный Савушка, ероша белёсые пряди волос, ждал-пождал немного на околице: не подвезёт ли кто? Но мужики через час-другой после восхода солнца уже боялись лошадей запрягать: человек ко всему привык, и то ему от лихой жары этой тошно, а скотине бессловесной и вовсе невмоготу. Долго ли: сморит солнце коня, падёт он, что тогда мужику делать? Нет, никто из хлеборобов в такую пору лошадь в путь не погонит.

И Савушка запылил босыми ногами по дороге к лесу.

В поле тоже тихо: кузнечики не стрекочут, жаворонков не слышно. На реке тишь да гладь: камышинка не шелохнётся, рыба не всплеснёт.

"Рыбе хорошо, - подумал Савушка, - забилась в омут, поглубже, попрохладнее... Человеку бы так остудиться!"

И в лесу, как в поле: птицы не поют - позатаились, деревья не шумят.

- Видно, ветер-хитрец тоже где-то в холодке прячется. Боится усохнуть в этом пекле! - вслух подумал Савушка.

Свернул он с дороги на лесную тропу, с той тропы - на еле приметную тропку-ниточку, а там и ниточка оборвалась.

Колол-колол Савушка пятки о сухую траву, пока не увидел, наконец, то самое чудо-чудное, к которому шёл.

Среди пожухлых травинок, кустарника-сушняка да квёлых, зноем пригнутых деревьев расстилалась без конца и краю луговина изумрудно-зелёная; тянуло с неё непривычной, уже почти забытой прохладой, травы яркие, сочные колыхались, манили, бабочки над ними порхали, как ожившие цветы.

Савушка знал, что увидит эту красоту ненаглядную, это диво-дивное, но всё-таки сам себя по носу щёлкнул на всякий случай: не сон ли?..

Чудо прозывалось Чёртовой топью. Трясина эта с незапамятных времён по-хозяйски расположилась средь бескрайнего леса. Из-за неё повернули в обход дороги, пролегли в стороне торговые пути, а весь край стали называть Болотным. Не любили в Болотный край заворачивать коробейники да купцы, проезжие люди из других городов, бродячие музыканты и лекари. Даже царские сборщики податей и жадные монахи ближайшего монастыря старались избегать Болотной стороны.

- Через лесную чащобу за день не проедешь, - судили да рядили они. - А в том лесу ночевать нельзя: если не к лешему, так уж к чёрту в зубы прямиком попадёшь. И поминай как звали!

Болотный лес почитали все местом смутным, гиблым. Верили: кто в ночную пору голоса в лесу том услышит - на всю жизнь хворым останется, памяти лишится.

Чёртова топь, сказывали, была без дна. Жили в ней да поживали всякие злыдни, черти с чертенятами, дьяволы с дьяволятами. Ночью нечисть эта вылезала по лесу гулять, бедокурила, незваных гостей к себе в болото тащила. А из трясины, да ещё в ночную пору - про то старый и малый знает - дороги нет.

Сказки да страшные истории про Чёртову топь любили слушать все, кто жил в Болотной стороне. И не только слушали, но и сами, когда приходилось выбираться из своих дремучих мест в иные края, охотно сказывали, приукрашивая самыми различными подробностями, ссылаясь на собственные глаза и уши: "Сам видел, сам слышал, не ведаю, как жив остался!"

- Пускай пугаются, - хитро пересмеивались меж собою рассказчики, - авось не захотят к нам нос совать. Мы и со своими-то попами да боярами не совладаем никак, нам пришлых ненадобно...

Сами же Болотного края крестьяне Чёртовой топи не боялись, но и не жаловали её: жили сами по себе, а болото было само по себе. Что с него толку? Пугает бродяг да гостей незваных, и на том спасибо.

Но даже в сушь великую трясине засуха не страшна, на ней трава хорошо растёт. Раз есть трава, то будет и сено. А сено будет - значит, скотина зиму переживёт, хозяевам с голоду умереть не даст.

Вот и отправился Савушка к Чёртовой топи. Как думал, так оно и оказалось: стеной стоит трава-мурава! Да какая пригожая! Сено из неё получится на загляденье, что каша - хоть самого барина корми!

Вынул Савушка из кошеля завёрнутый в тряпицу точильный камень-брусок, зачиркал им по лезвию косы. И коса зазвенела весело - будто соскучилась по работе.

Савушка отбивал косу и соображал: добро бы кочки подсохли от жары, смогли бы человека удержать. В обычное время к трясине и подойти-то боязно - нога уходит в топь, словно и впрямь черти вниз тянут, где уж там косить! Но ныне-то какая трава! Словно сон! Неужто так и останется, нескошенная, гнить?!

Убрав камень в кошель, Савушка отложил косу в сторонку и попробовал сделать шаг-другой по болоту. Первая кочка выдержала Савушкину поступь, а вторая нежно забулькала и плавно, словно нехотя, начала опускаться.

Савушка отпрянул назад, на твёрдую землю.

Стёр с лица выступившие от испуга мелкие росинки пота, плюнул на кочку:

- Вот проклятущее болото! Такое пекло стоит, А ему хоть бы что! Видно, истинно старики сказывают - нет у трясины дна!

Солнце уже за верхушки деревьев начало сползать, сухие тонкие тени легли на зелёную шерсть болота, а Савушка всё прыгал вдоль болотной кромки, всё надеялся найти местечко потвёрже.

Но кочки по-прежнему не позволяли сделать больше шага-другого в глубь трясины: они мягко, ласково обнимали его босые ступни и тотчас же с ласковым журчанием проваливались в топкую бездну.

Савушка сноровисто прыгал назад, на край земли, а кочки как ни в чём не бывало всплывали.

- Поплавки, ну прямо поплавки! - злился Савушка. - Только на реке поплавки мне помогают рыбу словить, а тут я сам вместо рыбы, того и гляди, поймаюсь!

Усталый Савушка вернулся к своей сверкающей, как ручеёк в сухой траве, косе: присел, прислонился к тёплому стволу дерева. Вынул из кошеля завёрнутый в чистую тряпицу ломоть.

Совсем уже было примерился Савушка куснуть хлеба, но... замер от удивления: среди болотной вязкой тишины откуда-то издали, словно из самой топи, послышалась ему песня.

- Чур меня, чур! - забормотал Савушка и щёлкнул себя по носу: не мерещится ли?

... А родные детки - наши пули метки!
Ать-два, ать-два, с ними горе - не беда! -

выводил далёкий мужской голос.

"Может, взаправду тут черти водятся? - подумал Савушка и, опустив хлеб в кошель, взял в руки косу. - Кто ж, кроме них, по болоту может ходить, песни петь?"

Песня же становилась всё ближе, всё яснее, всё громче.

А родные сестры - наши сабли остры!
Ать-два, ать-два, с ними горе - не беда!

Вот хлюпанье шагов слышно.

Вот уже и фигура певца видна.

Только шагает он как-то странно, не по-человечески высоко поднимая ноги.

Мы лихого ворога били любо-дорого!
Ать-два, ать-два, ему горе и беда!..

Савушка убрал хлеб в кошель, встал и, сжимая косу в руках, внимательно и насторожённо смотрел на идущего по болоту человека.

Только шагает он как-то странно, не
по-человечески высоко поднимая ноги
Художник Г. Алимов
На нём был зелёный кафтан, из-под которого виднелся красный камзол. На ногах - сапоги, а на голове - солдатская шапка.

"Солдат! - чуть не воскликнул Савушка. - Солдат, к нам, в Болотные края? По какой причине? Что ему за нужда?"

Солдат заметил Савушку и, круто повернув, направился к нему. Теперь стало хорошо видно: к солдатским сапогам привязаны сплетённые из гибких прутьев круги, похожие на днища бочек или печные заслонки. Из-за них и приходилось ходоку высоко поднимать ноги, зато "заслонки" не давали проваливаться, держали ходока.

"Ишь занятно надумал! - покачал головой Савушка. - Надо перенять!"

На плече солдат нёс посох - больше у него ничего и руках не было.

"Верно, из наших... Отслужил своё, возвращается, - подумал Савушка, - чужой по болоту не пошёл бы нипочём..."

Солдат увидел, как воинственно Савушка держит косу. Светло-бурое, словно кора сосны, лицо солдатское расплылось в улыбке. Мохнатые, ворсистые брови поползли вверх, блеснули острые голубые глаза. Безвольно висящие длинные, как ветки плакучей ивы, усы зашевелились - будто весёлым ветерком подуло.

Солдат ступил на твёрдую землю. Обрывки мха и зелёные нитки тонких водяных трав опутывали круги-плетёнки, привязанные лыком к солдатским сапогам.

- Эй, босой с косой! - усмехнулся солдат и опёрся на посох. - С кем ты воевать-то собрался? Неужто я на ворога похож?

Савушка косу опустил, но продолжал недоверчиво рассматривать неожиданного пришельца.

- Чего тебе в нашем краю Болотном понадобилось, служба? - спросил он. - Что потерял, чего найти хочешь?

Солдат сел под берёзу, принялся откручивать задубевшее лыко с сапог.

- Я, мил человек, - сказал солдат, - двадцать пять годов на царской службе лямку тянул, ружьё таскал. Топором, приходилось, помахивал - струги строил, дома ставил... Сквозь вьюги и жару шёл, через лес прорубался, в горах мёрз, в ста реках тонул, в ста огнях горел... Сто боёв отвоевал - яичной скорлупки не выслужил. Теперь, после смерти царя-государя нашего Петра Алексеевича, по прозванию Великого, отпущен на все четыре стороны. Иду, мил человек, в родное сельцо.

Савушка прислонил косу к берёзке, подсел на корточках к солдату:

- А где сельцо твоё, служба?

- Ежели оно ещё на месте стоит, то я уже дома, - улыбнулся солдат, и мохнатые брови его заходили ходуном. - Через речку, мимо мельницы - рукой подать!

Савушка внимательно всмотрелся в лицо солдата, проговорил неуверенно:

- Ты, случаем, не Игнат, Захаровны-травницы сын?

- Верно твоё слово! - Солдат отвязал наконец круги-заслонки от сапог, блаженно вытянул ноги. - Игнатом меня кличут. А вот тебя, мил человек, не признаю...

- Я ж Савушка, однолетка твой! Княжеского конюха сын меньшой! Помнишь, тонули вместе в омуте, под мельницей?!

- Сава - на всю деревню слава! Ты?! Не признал, лопни мои глаза! Ах ты чертовщина какая! Сава! - Игнат вскочил на ноги. - Савелий!

Они обнялись.

Белобокая сорока, усевшись на куст, удивлённо крутила головой и смотрела на мужчин, молча сжимавших друг друга в объятиях. Потом сорвались с ветки и помчалась, виляя среди деревьев, видимо, заторопилась рассказать всем птицам о встрече старых друзей, которые не видели друг друга четверть века.

А старые друзья уселись на сухую, выжженную траву и, разделив по-братски хлеб, принялись есть его и рассказывать друг другу о житье-бытье.

- Что мать умерла, я перед самой Полтавской битвой узнал, - сказал Игнат. - Мне наш командир накануне посулил побывку: отпущу, говорит, тебя в деревню на целую неделю. Как шведа разобьём, так и пойдёшь... А тут эта весточка. Ох осерчал я на шведа! Ну чтоб ему пораньше к нам на битву-то явиться, тогда б я, - может, ещё к матери успел. А теперь и побывка-то вроде уже ни к чему... Да, было дело под Полтавой! Дали мы шведам жару!

- Медаль полтавская? - почтительно рассматривая прикреплённый к кафтану серебряный кружочек, спросил Савушка.

- А про что тут писано не разумеешь? - показал Игнат медаль. - За Полтавскую баталию 1709 года!

- Я ж грамоты не разумею, - ответил Савушка. - Во всём селе только два брата - Спирька-чёрт да Парамон-поп - учёные.

- А тётка моя Ульяна жива ещё?

- В твоей избе живёт, - улыбнулся Савушка. - Как же, егоза-бабка! И травы тоже сушит-варит, как Захаровна. Тебя-то уж Ульяна и ждать перестала. Не иначе, говорит, племянника моего или генералом сделали, или убили.

Потом Савушка рассказал, что княжит теперь в Болотном краю сын старого князя Михайлы Стоеросова - Данила.

- Чудной барин вырос, - усмехнулся Савушка. - Плач от него стоит по всему краю. Нынешний год подати среди лета собирает - где ж это видано? Больше всего любит наш князь кольца да камни самоцветные. Все пальцы в кольцах. А каждое кольцо-это сельцо. Сколько у него колец, столько он сёл сменял-продал. А дворов погубил - не счесть... Худо живём, Игнат, тяжко.

Печальные усы Игната повисли бессильно, мохнатые брови насупились.

Савушка с отчаянием взглянул на сизое, знойное небо:

- На полях скоро будет труха одна. Горит всё как есть. Не только скотине - птице на гнездо соломы не найти. Спасибо тебе за науку - надоумил, как по топи ходить...

- Бери мои плетёнки? - Игнат подмигнул старому другу. - Рад я, Савелий, что в родные края вернулся. Не захотелось мне по дороге пыль месить, крюк делать в сорок с лишком вёрст. Что ж, говорю себе, солдат, ты по какому-то Чёртову болоту пройти не можешь? Припомнил: раз в топи тонул - корзинка грибная меня спасла. Вот и сплёл два блина из прутьев. Видишь, помогли. Бери, бери их, ежели нужно!

Игнат бережно ссыпал из одной ладони в другую хлебные крохи, отправил их в рот.

- Наш хлебушко калачу дедушка! - весело молвил он и одним махом вскочил на ноги. - Негоже мне на привал вставать, когда крышу родную, ежели на дерево залезть, приметить можно.

Солнце опустилось ещё ниже, тени на болоте стали густыми, чёрными.

- Да отдохни, устал ведь небось! - попросил Савушка.

- Сапоги у меня самоходные: ать-два - и я в селе! - улыбнулся Игнат.

- Чего же ты в сапогах-самоходах по болоту шагал, кочки месил? - усмехнулся Савушка.

Игнат хитро поглядел на друга, покрутил ус:

- А может, и волшебные сапоги устают? Ведаешь, Савелий, сколько им работы-то было меня носить, по всей земле туда-сюда? От Полтавы до моря студёного, а оттуда в степь южную, а оттуда опять же в снега вечные... Притомились сапоги, вот я и дал им отдохнуть, сам замаршировал.

- И посох-то у тебя какой-то чудной, - разглядывая палку, которую Игнат нёс на плече, сказал

Савушка. - Ох, тяжёл... Никак, чугунный?

- Не чугун, а железо. - Игнат нежно погладил посох. - Ствол от ружья-фузеи. С ружьём этим я десять лет не разлучался. Жизнь он мне спас - от сабли вражеской уберёг. Потом разбило ружьё ядром. Ствол я себе взял вместо клюки. Я ж, Сава, старый да хромой малость... Без третьей ноги уже не обойтись.

Сумерки опускались на лес.

- Раз на привал становиться не желаешь, то надо поспешать, - сказал Савушка. - Уж косить-то я буду завтра, с зари. А сейчас идём, я тебе покажу тропку, короткую, быструю...

Длинноногий, как журавль, Савушка пошёл впереди. Игнату приходилось на два Савиных шага делать три своих.

- Слушай, Игнат, - вдруг остановился Савушка на развилке двух троп. - До ночи близко, а до села далеко. Может, заночуем на хуторе у моего кума? Он тут недалече живёт, тоже бобыль, как я.

- Спасибо, мил человек, - ответил Игнат, - Я к ходьбе приучен, ночи не боюсь. Тебе завтра на болото от кума идти ближе. А я хочу домой попасть. Ежели не успею дойти - тоже не беда. Солдат что муха: где щель, там и постель, где забор, там и двор. Чертей болотных я не боюсь. Пусть они меня боятся!

Савушка довёл Игната до дороги.

Плотно сплетённые корни деревьев делали лесную дорогу твёрдой, как камень, и звонкой, как сухие доски, из которых музыканты мастерят свои инструменты. Но сейчас сухая пыль покрывала лесную дорогу мягким ковром.

- Ну, Савелий, спасибо за хлеб-соль, - подмигнул другу Игнат. - Прощевай, босой с косой!

И солдат, слегка прихрамывая, зашагал по пыльной дороге.

Ать-два, ать-два, горе - не беда! - вновь зазвучала песня.

"Были бы у меня сапоги, - с добродушной завистью подумал Савушка, смотря вслед Игнату, - и я шагал бы целый день без устали!"

Он уже повернулся было к лесу, чтобы идти к куму ночевать, когда заметил на дороге чёткие следы ног Игната.

Заметил и склонился в недоумении над ними: сапоги солдата оставляли следы... босых ног!

У самоходных сапог не было подмёток.


Главная страничка Оглавление Следующая глава

Письмо в "Лукошко"
Развивающие игры
Детский сервер "KID"
Детские сайты
Лауреат "Первого украинского фестиваля Интернет" 2002 г.
Победитель Всероссийского Интернет-Конкурса "Золотой сайт - 2003"
Финалист конкурса "WEB Признание - 2003"
   
Лукошко "сплетено" 19.04.2001 г.
© Лукошкин Юрий, 2001-2023 гг., г. Киев
Огромная благодарность Андрею Никитенко из Минска, приславшему более 100 сказок, и
Денису Кравец из Киева, разработавшему новый логотип для Лукошка сказок!