Лукошко сказок
Главная страничка
Словарь
Видеокниги для детей
Русские сказки
Украинские сказки
Белорусские сказки
Латышские сказки
Сказки народов севера
Сказки народов востока
Былины
Сборник сказок
Александр Сергеевич Пушкин
Ганс Христиан Андерсен
Братья Гримм
Шарль Перро
Вильгельм Гауф
Павел Петрович Бажов
Сборник
Сказки читателей
Сказки для взрослых
Агния Барто
Корней Чуковский
Сергей Михалков
Самуил Яковлевич Маршак
Елена Благинина
Ольга Алёнкина
Владимир Орлов
Виктор Полянских
Олег Бундур
Марина Халеева
Стихи о маме
Стихи про Новый год
Сборник стихов
Николай Носов
Сборник рассказов
Михаил Пришвин
Лев Толстой
Иван Соколов-Микитов
Сергей Артюшенко
Сборник
Песни из мультиков
Wallpaper
Нарисуй сказку
 
ВКонтакте Одноклассники Facebook
Внимание! Перед вами устаревшая версия сайта!
Чтобы перейти на новую версию - щелкните по любой ссылке слева.



Борис Привалов

Сказ про Игната - хитрого солдата (продолжение)

Сказка о Хитром Лапте

... У сказочника-баюна всегда красно слово за щекой припасено...

Из скоморошины


Бабка Ульяна и Стёпка приготовили вернувшимся с мельницы мужикам всё, что только можно было найти в доме. Даже грибы, которые Савушка сегодня принёс Ульяне, и те уже были сварены, пожарены. После еды все вышли из избушки, расселись, разлеглись кто где - на старых поленницах, на завалинке, а то и прямо на тёплой, прогретой за день солнцем земле.

Ай во боре, во боре
Стояла там сосна,
Зелена-кудрява... –

напел Василий тихо.

А остальные подхватили:

Ехали бояре,
Сосну ту рубили,
Досточки пилили...

Песня то громче, то тише кружила над избушкой, подчиняя голоса своему неспешному полёту.

- Повеселее бы что, - сказала бабка Ульяна, когда песня кончилась. - Позадористее, чтоб радости поболе.

- А почему Игнат молчит? - спросил Демид. - Или от песен наших отвык?

- Песни мы ещё успеем петь, - молвил дед Данилка. - Пусть лучше-ка солдат нам скажет про битвы-сраженья, где дым-порох нюхал, от пуль-пчёл отмахивался...

И все сразу обрушились на Игната с просьбами:

- Про Полтаву!

- Как ты с царём встретился!

- Как ты шведа в полон брал!

- Про города заморские, дальние!

Просьбы были жаркие, шли от самого сердца. Игнат понял, как истосковались его земляки по сказкам и рассказам.

- Про царя что сказать? - покрутил ус Игнат. - Видел я Петра Алексеевича. Не одиножды. Такой же он человек, как любой. Две ноги, две руки. Ростом большой был, голос звучный. Но он - царь, а я, известно, солдат. Что меж нами близкого?.. А про войну тем интересно, кто её не ведал, в неё не окунался. Война - это... да страшно вроде и начинать. Может, лучше про неё не говорить?

- Сказывай, сказывай, мы не пугливые! Любим про страшное!

- Чего бояться? Говори, Игнат, говори!

- Кто войны не видел, в бою не бывал, тому чего бояться? - усмехнулся Игнат. - Ну ладно, слушайте. Лежу я за бугорком, а с той стороны поля пушки шведские стоят. Сначала одна ударила - огонь, гром. Потом другая - огонь, гром. Потом третья. Потом все вместе. А я лежу. Дым стоит - ничегошеньки не видно. Днём темно стало. И где-то сбоку шведы бегут - земля гудит. Дальше не знаю, как и говорить... Страх один!

- Ну, Игнатик, ну говори!

- Да что ж ты нас томишь-то...

- А не будете бояться? - спросил Игнат, и его мохнатые брови поползли на лоб.

- Нет, нет!

- Тогда слушайте, только не мешайте, - продолжал Игнат. - Лежу, значит, я за бугорком, а с той стороны поля пушки шведские стоят. Сначала одна ударила - огонь, гром. Потом другая - огонь, гром. Потом третья. Потом все вместе... А я лежу. Дым стоит - ничегошеньки не видно. Днём темно стало. И где-то сбоку шведы бегут - земля гудит... Дальше не знаю, как и говорить... Самому страшно...

- Да что ж это ты, Игнатик! Говори уж до конца!

- Чего же говорить? Тут и сказу конец. Всё, - улыбнулся Игнат.

- А где же страшное? - спросила Стёпка.

- Как - где? Да разве не страшно: лежу я за бугорком, а с той стороны поля пушки шведские стоят... Сначала одна ударила - огонь, дым. Потом...

Засмеялся дед Данилка, за ним и остальные.

- Ладно, Игнатушка, ладно, - сказала бабка Ульяна, - знаю я тебя, языкатого.

- А ну её, войну! - махнул рукой Игнат. - Рубились, кололи, стреляли... Ворогов били, будем опять бить, ежели на нас пойдут. Вот и весь сказ.

- Не морочь нам голову, по-настоящему сказывай, - продолжала бабка. - То всё присказки, ты сказку давай.

- Что ж, - вздохнул Игнат, - можно и сказку... Жил-был боярин, а при нём слуга верный. Ну, вроде как Спирька у нашего князя. Жили они в лесу, в глухомани, в самом буреломе их домик стоял. Пришёл к ним солдат - со службы шёл, да заплутался. "Солдат, а солдат, - говорит боярин, - сказки знаешь?" - "Знаю". - "Тогда ешь - пей сколько душе угодно, а потом нам сказывать будешь", - говорит ему боярин. Ну, слуга тут несёт всякие кушанья, солдат поел, попил. "Слушайте, говорит, сказку-быль. Только не перебивайте! Кто перебьёт, тот и досказывать будет". Согласились боярин и слуга, легли все на лавки - слушать приготовились. Ну, солдат и начал так: "Зачем я к такому хозяину ночевать пришёл, который сказки заставляет сказывать? Зачем я к такому хозяину пришёл ночевать, который сказки заставляет сказывать? Зачем я к такому хозяину..." И говорит солдат, и говорит всё одно и то же. Боярину надоело, он осерчал, как крикнет: "Я тебя сюда пустил, чтоб ты сказки сказывал, а не языком молол!" - "Ага, перебил?! - обрадовался солдат. - Теперь сам досказывай! Уговор-то дороже денег!" Солдат кулак под голову - и заснул, а боярин принялся доканчивать: "Кто таких сказочников пускает ночевать, так тому и надо. Кто таких сказочников пускает ночевать, так тому и надо. Кто таких сказочников пускает ночевать..." Тут уж слуга верный не выдержал: "Да что ж это делается? И сказки нет, и спать не дают..." Боярин обрадовался: "Э-э, слуга верный! Ты меня перебил - тебе и досказывать". А сам голову под пуховик - и спать. Вот слуга-то до самого утра и говорил, и говорил...

- Опять присказка, Игнатушка, - сказала бабка Ульяна и стукнула клюкой в пол. - Не томи, родимый...

Игнат увидел, что побасенки да присказки уже сделали своё дело и все приготовились, настроились слушать настоящую сказку.

- Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается, - начал Игнат. - В то время, когда реки текли молочные в берегах кисельных, а по полям летали жареные утки, близко ли, далёко ли, низко ли, высоко ли, в некотором царстве, в некотором государстве жил да был солдат, по прозванью Хитрый Лапоть. За что его так прозвали, никто толком не ведал. Может, за то, что носил он всегда с собой в ранце лапоточки из родной деревни. А может, за то, что была у него поговорка такая, присловье: "Ах ты лапоть!" Это он о себе говаривал, когда дело у него не выходило, и о сотоварищах своих, ежели у них что не получалось...

Сам-то он службу знал хорошо. Без толку под пулю не лез, а уж спуску ворогу и супротивнику не давал... Служил Хитрый Лапоть долго и беспорочно двадцать пять лет, день в день. Сто подвигов совершил, в ста боях победил. А царь - добрый был государь – велел наградить солдата по-царски: грошом ломаным да лаптём соломенным. Купил солдат на грош второй лапоть, обулся и пошёл Хитрый Лапоть домой, в деревню. Идёт, песенку посвистывает - сам себе командир. Шагал он много ли, мало, только дошагал до столба каменного. А за столбом дороги разбегаются - одна налево идёт, другая - направо. На столбе слова, а Хитрый Лапоть грамоте не учён, прочесть их не может.

- Вот, - говорит, - дела! Я раз по дороге шёл, две дороги нашёл, в обе вошёл. Так это были штаны - надел их, и вся недолга. А тут попробуй пойми...

Сел он возле столба, ждёт прохожего-проезжего Никто не идёт, не едет. Стал Хитрый Лапоть все сказки вспоминать, какие помнил: может, в какой из них про такой же вот столб говорится? И, верно, припомнил, только плохо в той сказке всё оборачивалось: куда ни кинь - всё клин, куда ни глянь - всё дрянь, куда ни пойдёшь - добра не наживёшь. Так оно и оказалось...

На другой день едет по дороге стар-старичок. Сам седой-преседой, и лошадь у него седая, будто в снегу вся.

- Не ведаешь ли, дедушка, - спрашивает Хитрый Лапоть, - что на этом столбе написано?

- Как же, внучек, - дед отвечает, - каждый день тут езжу. А написаны тут такие слова: направо пойдёшь - головы не сносишь, налево пойдёшь - назад не воротишься, на месте останешься - сам столбом станешь, назад повернёшь - в землю уйдёшь. А ежели меж дорогами без пути, напрямик зашагаешь - и того хуже, самое дорогое потеряешь.

Только дед это сказал, как исчез, словно его и не было никогда.

- Кто в бою не бывал, тот и страха не знавал! - сказал себе Хитрый Лапоть. - А я этих боёв повидал несчитанно, страхов этих самых встречал целыми полками. Цела была бы голова, а шапку всегда добудем. Пойду-ка я напрямик, без дороги. Может, там кто до меня пошёл - самое дорогое потерял, я найду. Да и самому знать надобно: что в жизни всего дороже?

И зашагал солдат меж двух дорог, напрямик, без пути, без тропинки. Сперва в болото попал, еле-еле выполз. Потом в такой дремучий лес забрёл, что и шагать-то невмоготу стало. Пришлось где боком, где скоком, где ползком, а где и на четвереньках.

Длинно ли, коротко ли, только вышел Хитрый Лапоть на большое гладкое поле. А посреди него, как пирог на столе, дворец стоит. Башни на солнце горят, стены белые, будто облака с неба спустились.

Ать-два, ать-два - дошагал солдат до дворца. А у ворот часовые стоят, не пускают.

Спрашивает Хитрый Лапоть:

- Чьё же это царство-государство будет?

- Это, - отвечают ему, - оловянное королевство, и правит им король Долдон Девятый.

- Доложите, - говорит солдат, - вашему Долдону, что явился Хитрый Лапоть к нему на службу!

Ну, как положено, часовой сказал начальнику караула, караульный - начальнику дворцовой стражи, дежурному генералу. Генерал - главному телохранителю, тот - фельдмаршалу, а уж фельдмаршал - королю.

- Что ж, пусть явится, - сказал король Долдон. - Солдаты мне всегда нужны.

Явился Хитрый Лапоть. Встал перед королём как вкопанный, смотрит прямо, грудь парусом развернул - солдат порядок знает!

Понравился он королю.

- Можешь ты мне сослужить службу великую? - спрашивает король. - Исполнишь - счастлив будешь. Дочь свою любимую - принцессу Долчонку - в жёны тебе отдам. Сам королём станешь - Долдоном Десятым. Говорят, русские солдаты ничего не боятся, вот и спаси ты королевство моё.

- От кого спасать? - спрашивает Хитрый Лапоть. - От какого врага?

- Эх, да кабы я сам знал... - вздохнул Долдон. - Ты погляди на моих подданных.

Посмотрел на жителей Оловянного королевства Хитрый Лапоть, и тошно ему стало.

Одни такие скучные, что от их взгляда молоко киснет.

Другие только лежат, с боку на бок переворачиваются, бород не стригут, рубах не стирают, каши-щей не варят, всё сырьём едят.

Третьи того хуже: им и поворачиваться лень, лежат словно убитые, в небо плюют от тоски.

И у всех очи серые, оловянные.

- Ты чего лежишь? - спросил солдат одного лежебоку. - Ведь уже мхом весь оброс.

Тот даже глаза не открыл. Только ответил слабым голосом:

- Ходить лучше, чем бежать, стоять лучше, чем ходить. Сидеть лучше, чем стоять. Лежать лучше, чем сидеть... Вот я и лежу...

- Ну и народ! - подивился солдат. - Лапоть к лаптю!

- Как же вас выручать-то, ваше величество? - спросил он Долдона Девятого. - Какой вы от меня службы ждёте?

- Нужно мне Оловянное королевство развеселить-распотешить, - сказал Долдон. - Доставь ты мне сюда великих затейников: Конька-горбунка, Медведя-плясунка, Кота-говорунка. Живут они на океане, на острове Буяне... Вот твоя служба! Не исполнишь - сам станешь таким же оловянным, как все мои подданные.

- Службу я исполню, - говорит Хитрый Лапоть, - только живот у меня пустой, как барабан. А голодный солдат - это не солдат.

- Хочешь пирогов королевских? - спрашивает король. - Их дочь для меня пекла!

- Всё одно, ваше величество, давайте пироги!

Поел солдат, поспал, попросил в дорогу коня из королевской конюшни, взял самое лучшее ружьё из королевского арсенала, ранец с едой.

Принцесса Долдонка вышла его провожать.

- Я, - говорит, - многих храбрецов провожала, пирогами своими кормила, но никто ещё до острова Буяна не добрался.

- Солдат-то русских ты доселе видела? - спросил Хитрый Лапоть.

- Ты первый, - отвечала принцесса. А у самой очи оловянные, серые, пустые.

- То-то и оно, - сказал Хитрый Лапоть и поскакал неведомо куда. Кто ж ведает, где он, океан с островом Буяном?

Конь притомился, а тут на пути лес встал. Ни объехать, ни проскочить.

- Что ж, придётся дальше по-солдатски шагать, - сказал Хитрый Лапоть. - Ты, конь мой, иди пасись. Ежели я вернусь, то увидимся. А нет - будь вольным конём, ищи себе другого хозяина, но в оловянную жизнь не возвращайся.

А конь ему отвечает человеческим голосом:

- За доброе слово спасибо, солдат. Хочу тебе дать совет: в лесу найдёшь избушку, а в ней живёт Чудо. Увидишь Козла, поклонись ему. Как бы тебя Козёл этот ни обижал, всё вытерпи. А просьбы его выполни.

Солдат ранец на спину, ружьё на плечо, ать-два - зашагал.

- Не поминай лихом! - коню крикнул.

Шёл солдат лесными путями берестяными лаптями долго ли, коротко ли, только стоит меж елей изба без окон и без дверей, на курьих ножках, на бараньих рожках.

Постучался Хитрый Лапоть, на ночлег попросился:

- Стук, стук, пусти, избушка, солдата кости согреть, не на печь, так хоть в клеть.

Избушка повернулась к солдату дверью:

- А я Чудо, ни добро, ни худо... Заходи, солдатик-касатик.

3ашёл солдат в избу. Печка топится, блинами пахнет. А за столом Козёл сидит, блины ест, масло по бороде течёт. Блин сам со сковороды да с печи к нему на стол прыгает!

Поклонился Козлу солдат с почтением.

- Садись, - сказал Козёл, - отведай моих блинков. Хороши ли?

Хитрый Лапоть поставил ружьё в угол, снял ранец - и к столу.

Взял первый блин - кислота одна, словно и не тесто ешь, а лист щавелевый. Второй блин - ещё хуже. Но ничего - ест. Солдат, ежели он голодный, камни есть может.

Козёл бородой трясёт, смотрит на солдата:

- Каковы мои блинцы? Сам жарил-парил!

- Блин как блин, - говорит Хитрый Лапоть, - к нему - сметанки, так не хуже, чем у короля Долдона, пир у нас был бы.

Слово за слово, рассказал солдат про королевскую службу.

- Помочь я тебе могу, - сказал Козёл. - Мой брат, Конёк-скакунок, тебя на остров Буян доставит. Но служба за службу: убей моего врага. Серого Волка с железными когтями. Живёт он на том краю леса, идти к нему через гору высокую, через овраги глубокие.

- Солдат везде пройдёт, - сказал Хитрый Лапоть, макая блин в сметану.

- Знай ещё вот что, солдат, - продолжал Козёл, - Волка этого простая пуля не берёт. А какой пулей его убить можно - то мне неведомо. Волк - колдун злой. Был он у своего отца любимый сын. Да только сам же отца сгубил и стал в волчьем царстве-государстве царём...

Наутро Хитрый Лапоть вышел в поход на Серого Волка.

Миновал он овраги глубокие, много раз вниз срывался, вконец измученный к горе подошёл.

Стоит гора высокая - в небо уходит. Отдышался солдат, полез на неё. Лез, лез, руки ободрал, лапти разбил - ан, глядь, он на том же месте, откуда лезть начал!

- Почему ты мне, гора-горища, дороги не даёшь? - спросил солдат. - Ведь я с тобой подобру-поздорову, а ежели воевать начнём - тебе худо придётся.

- А что ты со мной сделаешь? - спросила гора.

- Дело простое - запруду на оврагах да речках построю, воду напущу, - сказал солдат, - пусть подмывает да рушит... Закачаешься, поползёшь, рассыпешься... А я воде помогу - порохом тебя рвать буду.

Гора от испуга дрогнула - поняла, что с солдатом русским шутки плохи. Расступилась и пропустила солдата. Вышел он прямо к волчьему логову. Вокруг все деревья железными когтями изранены-изорваны. В земле от волчьих лап ямы, как колодцы.

"Видно, большой зверюга, этот Волк Серый, - подумал Хитрый Лапоть. - С ним нужно ухо востро держать!"

И солдат взял ружьё наизготовку.

Волк, однако, первым приметил солдата и зарычал:

- Иди-ка поближе, я на тебя погляжу. Ишь храбрый какой выискался!

- Вылезай-ка сам лучше наружу, - ответил солдат. - Из норы и мышь кошке грозить может!

Вылез Волчище. Хитрый Лапоть аж ахнул: Волк с быка ростом, пасть - как печь чёрная, из неё дым валит.

- Смерти не боишься, солдат? - спросил Волк и лязгнул зубищами.

- Кто смерти боится, не велика птица, - ответил Хитрый Лапоть. - А вот кто жизнь полюбил, тот и страх загубил.

Прицелился из ружья, выстрелил Волку прямо в голову.

Дым развеялся - глядь, а Волк стоит жив-невредим и скалит зубищи, словно смеётся.

- Стреляй, стреляй, - рычит, - мне любо, когда пули по шерсти бегут, словно меня гребнем чешут.

Осерчал Хитрый Лапоть: что ж, выходит, он двадцать пять лет стрелял, а стрелять не выучился?

- Экий я лапоть! Забыл, кто ты есть. Убью я тебя сейчас, серый разбойник, поганой пулей, как солдаты предателей да изменщиков убивают, - сказал Хитрый Лапоть и на пулю плюнул - никакие чудеса тому не помогут, в кого эта пуля попадёт.

Зарядил солдат ружьё. Волчище к прыжку изготовился, да двинуться не успел: сразила его поганая пуля прямо в сердце. Тут колдуну-предателю и смерть!

Зашагал солдат назад. Гора расступилась, солдата пропустила.

Через овраги глубокие, берега скользкие солдат пробрался к избушке на курьих ножках, на бараньих рожках.

А у Козла за столом сидит Конёк-скакунок. Конь что огонь: что ни шерстинка, то серебринка.

- Ты, солдат, моего сводного брата Коня из королевской конюшни на волю отпустил, - сказал Конёк-скакунок. - И я тебе помогу, чем могу.

- Отнесёт он тебя на остров Буян, - растолковал Козёл солдату, - прямо ко дворцу, где и Медведь-плясунок, и Кот-говорунок, и Конёк-горбунок живут. А уж добывай этих затейников сам.

Взял солдат у Козла блинов в дорогу, сел на Коня-скакунка, подумать не успел, как на острове Буяне очутился.

Кругом океан-море лежит, по нему корабли плывут. А сам остров - что рынок во время ярмарки: народу тьма, медные трубы трубят, а им хор колокольный отвечает. Те, колокола, которые поменьше, звонят так:

"Винца бы нам, блинца бы нам!"

Которые погуще, те по-иному:

"А кому платить, а кому платить?"

Третьи, самые большие, своё гудят:

"Мужику, мужику-у-у..."

А все вместе так трезвонят:

"Деньги сюда к нам! Деньги сюда к нам!"

Писаря, сидельцы в лавках, ярыжки кабацкие, торговый люд, потешные люди, гости заморские - кого только нет! Совсем солдат завертелся бы в омуте этом, ежели бы не Конёк-скакунок.

Конь вьюном вился среди лавок, телег, обозов. Выскочил на дорогу к дальнему замку.

У ворот замка сидел великан. Голова его была вровень с башней. Как вздохнёт - ветер кругом свистит. И только слышно вверху - щёлк-щёлк, будто орехи кто на небе колет. И верно, скорлупа с башни сыплется.

- В этом замке, - сказал Конёк-скакунок, - сокровища царя Гороха спрятаны-замурованы. А это великан Недрёманное Око. Он никогда не спит, замок сторожит. В башне у него орехи насыпаны. Видишь, скорлупа сыплется... Ты попробуй в замок пройти, а я тебя здесь подожду...

Хитрый Лапоть бочком-бочком - к воротам. Совсем уже подобрался, как вдруг сверху забором упала ладонь великанская. Замер солдат.

И великан прогудел сверху:

- Ещё раз пойдёшь сюда - голову раскушу, что орех!

Да ка-а-ак щёлкнет пальцем по солдату!

А палёц у Недреманного Ока толстенный - в колодец ежели воткнуть, так заткнет его как раз, во какой палец!

От этого щелчка Хитрый Лапоть летел чуть не до самого базара.

Встал, отряхнулся.

- Ладно, великан так великан, - сказал солдат, - не с такими справлялись...

Конёк-скакунок говорит ему:

- Помни, мы до вечера должны обратно в Оловянном царстве быть, иначе я волшебства своего лишусь и снова обычным конём стану.

- Не в службу, а в дружбу, - отвечает солдат, - сделай ты мне вот чего: слетай в русское царство-государство, возьми два пушечных ядра и приноси сюда. А потом видно будет, авось и управимся до вечерней зари.

Конёк-скакунок заржал, гривой-хвостом тряхнул, только его и видели.

Хитрый Лапоть присел на травку, ждёт-пождёт Конька. Великан всё орехи щёлкает, глаз с солдата не сводит. Солнце уже к морю клонится. Тут и Конёк-скакунок появился. Грива в пене, хвост в репьях - ядра принёс.

- Поторапливайся, солдатик, - говорит, - а то солнце на закат пошло. Не успеем ускакать - навечно тут останемся.

- Эй, служивый! - крикнул снизу от ворот Хитрый Лапоть великану. - А я тебе орехов принёс, наших русских. Попробуй разгрызи-ка!

- Давай! - говорит великан и ладонь свою широкую, как сани-розвальни, протягивает.

Солдат вкатил ему одно ядро чугунное на ладонь, кричит:

- Щёлкай на здоровье! Только, чур, уговор: ежели с трёх раз первый орех не раскусишь - в замок меня пустишь. А второй орех не раскусишь - назад меня выпустишь.

- Ха-ха-ха! - рассмеялся великан. - А ежели раскушу, тогда и твою голову, как орех, щёлкну! По рукам?

Что делать? Согласился Хитрый Лапоть.

Положил великан Недреманное Око ядро на зуб, хотел щёлкнуть - ан нет, ничего не выходит. Он второй раз, посильнее зубы сжал - щёлк! - только это не ядро щёлкнуло, а зуб великанский сломался.

- Как русский орешек - не по зубам? - спрашивает солдат.

- Погоди, ещё третий раз за мной, - говорит великан.

И всё сызнова - только теперь другой зуб выскочил, великан от боли волком завыл.

Делать нечего - пропустил солдата в замок.

А солнце уже по самому морю катится, вот-вот начнёт заходить. Бежит солдат по замку, а комнат там что деревьев в лесу. И в каждой - сокровища несметные. Как тут отыскать Конька-горбунка, Медведя-плясунка, Кота-говорунка?

"Если есть тут кто живой, - решил Хитрый Лапоть, - то он непременно откликнуться должен на нашу пляску русскую, солдатскую".

Отложил в сторонку ружьё, ранец да как начал плясать - только камни-самоцветы кругом дрожат-сверкают да подмигивают.

Танцует солдат да сам тебе подпевает:

Эх ты, барыня-сударыня в лаптях,
Ты скажи зачем-откудова пришла!

И впрямь: откуда ни возьмись, появились звери затейные, в дверях стали, на солдата смотрят.

Мохнатый Медведь-плясунок - глаза весёлые - сразу приплясывать начал; то вприсядку, то колесом пройдётся.

Конёк-горбунок сам махонький, а хвост у него золотой по всей комнате волочится.

А Кот-говорунок - красавец писаный! Один глаз у него жёлтый, другой - голубой. Сам, словно гусь, серый. Шерсть долгая, да лёгкая - пух прямо. Ушки на макушке, ходит, ко всем ластится, песни урчит-поёт.

- Звери мои дорогие, затейные-шутейные, - взмолился Хитрый Лапоть, - недосуг нам разговоры разговаривать: едем в Оловянное королевство, людей от скуки-докуки выручать!

- Это далеко-о-о, - урчит Кот-говорунок, - за мор-мор-море-океан... Я воды боюсь.

- Так вы же тут взаперти у царя Гороха сидите, никакого толку от вас нет! - говорит солдат. - А там люди оловянными совсем уже стали... Вы же их спасёте!

- Как же мы отсюда выйдем? - спрашивает Медведь-плясунок, а у самого все четыре лапы ходуном ходят. - Великан нас поймает и в яму посадит, на цепь.

- Бр-р-р! - зафырчал Кот-говорунок. - В яме холодно, мокр-р-р-о...

- Это моя забота, как я вас отсюда вызволю, - сказал Хитрый Лапоть. - Поспешайте!

А солнце уже наполовину за море ушло. В окно видно - Конёк-скакунок волнуется, из ноздрей огнём пышет, копытом землю роет.

Подошли солдат и звери к воротам.

- Как пришлись тебе по нраву русские орешки-щёлканцы? - спросил Хитрый Лапоть великана.

- Ох, раскусил я твой орешек, - ответил Недреманное Око. - Вон он, ох...

Возле ворот лежало разгрызенное пополам чугунное ядро, всё щербатое, во вмятинах - здорово, видно, великан над ним потрудился. А рядом пни костяные валялись - зубы великаньи поломанные, расколотые.

- Дорого тебе встал первый орешек, - сказал солдат. - Да вон второй лежит, ты его попробуй хотя бы надкусить...

И солдат подкатил к великану Другое ядро.

- Да мне уж кусать-то нечем, - прошамкал великан. - Один зуб остался.

- Это уж не моя забота, - сказал Хитрый Лапоть. - Уговор дороже денег - выпускай меня из замка.

Солнце уже вот-вот за море уйдёт - одна горбушка осталась над водой.

Сел Хитрый Лапоть на Конька-скакунка, Кота в ранец положил. А Медведь-плясунок на Коньки-горбунка уселся, хвостом горбунковым повязался.

Взвились кони в небо сизое и сгинул с глаз остров Буян, словно и не было его никогда.

У стен Оловянного королевства наземь опустились.

Пришли к Долдону во дворец.

Король от удивления слова молвить не может. Принцесса прибежала, оловянными очами на зверей уставилась.

- Как же, - спрашивает она, - солдатик, ты уцелел, здоровым-невредимым вернулся?

- Перво-наперво, - ответил Хитрый Лапоть, - нужно всегда помнить: за правое дело - стой смело. Никого не бойся, а сам смекай...

- Трубите, всех на площадь зовите! - приказал король. - Будем моих оловянных людей оживлять-веселить!

Всех людей с оловянными очами согнали на площадь.

Медведь-плясунок плясал так, что Хитрый Лапоть чуть со смеху не умер.

Но оловянные очи короля, принцессы и всех их подданных оставались такими же скучными, словно незрячими.

Потом Конёк-горбунок кувыркался в воздухе, гонял облака, летал, как хвостатая звезда, над королевством - никто даже оком в его сторону не повёл.

Вышел на площадь Кот-говорунок, такие мур-муры развёл - хочешь не хочешь, а заслушаешься.

Только людям с оловянными очами это всё ни к чему - как лежали, так и лежат, в небо плюют и мух не ловят.

Рассердился Хитрый Лапоть.

- А вот у нас в деревне, - сказал он зверям, - таким, как вы, мастерам, был бы почёт и уважение.

А здесь что - тоска оловянная, тьфу!

- А где твоя деревня? - спросил Медведь-плясунок.

- Деревня моя, - вздохнул Хитрый Лапоть, - стоит среди рек быстрых, среди лесов дремучих, среди полей чистых...

И как принялся солдат рассказывать о своей деревне, так не только сам король с принцессой, но и все люди с оловянными очами оживились. Окружили солдата, слушают.

- Где ж эта красота ненаглядная? - спрашивает Конёк-горбунок.

- В Русской земле, на родине моей, - отвечает солдат.

- А что такое родина? - спросила принцесса.

- Родина там, где человек родился, где всё для него самое дорогое... - сказал солдат да и чуть язык не прикусил. Вот же что самое дорогое - родина! Как это он сразу-то не додумался - ведь на столбе том, что меж дорог стоял, так и написано было: "Самое дорогое потеряешь"! Значит, родину эти люди потеряли-забыли! Вот и стали у них очи пустые, незрячие, сами оловянными сделались...

Эх, как же им без родины-то тяжко!

И начал Хитрый Лапоть о родине своей сызнова рассказывать, да так красиво, да с таким пылом и жаром, что растопил всё олово в сердцах и очах. Потеплели люди, встрепенулись. Каждый о своей родине вспомнил. И домой заторопился.

И не стало больше Оловянного королевства.

А Хитрый Лапоть забрал весёлых зверей и дальше пошёл - дело для солдата везде сыщется...

О солдате этом и доселе во всех местах, где он бывал, сказки сказывают, песни поют. Тут и сказке конец, пускай веселится наш добрый молодец...


Когда все разошлись, бабка Ульяна уложила спать Игната и Якова-Дурынду на лавки.

- Не шагать же Якову на ночь глядя в своё село, - бормотала бабка, - хоть и холуй Спирькин, а всё же мужик работящий.

И полезла сама на печь, к Стёпке.

А глухой ночью, когда все крепко спали, Дурында выкрал из потайного места у дверной притолоки заветную расписку и отнес её Спирьке.

- Эх, и посчитаюсь же я теперь с солдатиком! За всё посчитаюсь! И за мельницу, и за коня, и за подати! Шкуру с него спущу! - захрипел Чёрт.

Потом осмотрел бумагу внимательно, убедился, что это именно та расписка, не подменённая, и сжёг её на свече. А пепел в землю затоптал.

- Тебе, Дурында, за это десять рублей было положено, - сказал он, и змеиные глазки его злорадно блеснули, - но ты мне должен пятнадцать, так что за тобой пять...

- Когда же это я должен был? - удивился Дурында.

- Я лучше помню, - усмехнулся Спирька. - И молчи, не перечь, а то скажу солдату, кто его обокрал, уж он из тебя чучело гороховое сделает и на огород поставит... Пошёл отсюдова, пока не позовут! Иди к Игнату, ложись снова на лавку и спи, будто и не знаешь ничего!..


Предыдущая глава Оглавление Следующая глава
Главная страничка

Письмо в "Лукошко"
Развивающие игры
Детский сервер "KID"
Детские сайты
Лауреат "Первого украинского фестиваля Интернет" 2002 г.
Победитель Всероссийского Интернет-Конкурса "Золотой сайт - 2003"
Финалист конкурса "WEB Признание - 2003"
   
Лукошко "сплетено" 19.04.2001 г.
© Лукошкин Юрий, 2001-2023 гг., г. Киев
Огромная благодарность Андрею Никитенко из Минска, приславшему более 100 сказок, и
Денису Кравец из Киева, разработавшему новый логотип для Лукошка сказок!