Лукошко сказок
Главная страничка
Словарь
е-Книги для детей
Русские сказки
Украинские сказки
Белорусские сказки
Сказки народов севера
Сказки народов востока
Былины
Сборник сказок
Александр Сергеевич Пушкин
Ганс Христиан Андерсен
Братья Гримм
Шарль Перро
Вильгельм Гауф
Павел Петрович Бажов
Сборник
Сказки читателей
Сказки для взрослых
Агния Барто
Корней Чуковский
Сергей Михалков
Самуил Яковлевич Маршак
Елена Благинина
Владимир Орлов
Стихи о маме
Сборник стихов
Николай Носов
Сборник рассказов
Михаил Пришвин
Лев Толстой
Иван Соколов-Микитов
Сергей Артюшенко
Сборник
Песни из мультиков
Wallpaper
Нарисуй сказку
 
 
Внимание! Перед вами устаревшая версия сайта!
Чтобы перейти на новую версию - щелкните по любой ссылке слева.



Михаил Пришвин

Старый гриб

Была у нас революция тысяча девятьсот пятого года. Тогда мой друг был в расцвете молодых сил и сражался на баррикадах на Пресне. Незнакомые люди, встречаясь с ним, называли его братом.

- Скажи, брат, - спросят его, - где... Назову улицу, и “брат” ответит, где эта улица. Пришла первая мировая война тысяча девятьсот четырнадцатого года, и, слышу, ему говорят;

- Отец, скажи...

Стали не братом звать, а отцом.

Пришла последняя большая революция. У моего друга в бороде и на голове показались белые, серебряные волосы. Те, кто его знал до революции, встречались теперь, смотрели на бело-серебряные волосы и говорили:

- Ты что же, отец, стал мукой торговать?

- Нет, - отвечал он, - серебром. Но дело не в этом. Его настоящее дело было - служить обществу, и еще он был врач и лечил людей, и еще он был очень добрый человек и всем, кто к нему обращался за советом, во всем помогал. И так, работая с утра и до поздней ночи, он прожил лет пятнадцать при Советской власти. Слышу, однажды на улице кто-то его останавливает.

- Дедушка, а дедушка, скажи...

И стал мой друг, прежний мальчик, с кем мы в старинной гимназии на одной скамейке сидели, дедушкой.

Так все время проходит, просто летит время, оглянуться не успеешь...

Ну хорошо, я продолжаю о друге. Белеет и белеет наш дедушка, и так наступает, наконец, день великого праздника нашей победы над немцами. И дедушка, получив почетный пригласительный билет на Красную площадь, идет под зонтиком и дождя не боится. Так проходим мы к площади Свердлова и видим там за цепью милиционеров вокруг всей площади войска - молодец к молодцу. Сырость вокруг от дождя, а глянешь на них, как они стоят, и сделается, будто погода стоит очень хорошая.

Стали мы предъявлять свои пропуска, и тут, откуда ни возьмись, мальчишка какой-то, озорник, наверно, задумал как-нибудь на парад прошмыгнуть. Увидел этот озорник моего старого друга под зонтиком и говорит ему:

- А ты зачем идешь, старый гриб?

Обидно мне стало, признаюсь, очень я тут рассердился и цап этого мальчишку за шиворот. Он же вырвался, прыгнул, как заяц, на прыжке оглянулся и удрал.


Парад на Красной площади вытеснил на время из моей памяти и мальчишку и “старый гриб”. Но когда я пришел домой и прилег отдохнуть, “старый гриб” мне опять вспомнился. И я так сказал невидимому озорнику:

- Чем же молодой-то гриб лучше старого? Молодой просится на сковородку, а старый сеет споры будущего и живет для других, новых грибов.

И вспомнилась мне одна сыроежка в лесу, где я постоянно грибы собираю. Было это под осень, когда березки и осинки начинают сыпать на молодые елочки вниз золотые и красные пятачки.

День был теплый и даже паркий, когда грибы лезут из влажной, теплой земли. В такой день, бывает, ты все дочиста выберешь, а вскоре за тобой пойдет другой грибник и тут же, с того самого места, опять собирает, ты берешь, а грибы все лезут и лезут.

Вот такой и был теперь грибной, паркий день. Но в этот раз мне с грибами не везло. Набрал я себе в корзину всякую дрянь: сыроежки, красноголовики, подберезники, - а белых грибов нашлось только два. Будь бы боровики, настоящие грибы, стал бы я, старый человек, наклоняться за черным грибом! Но что делать, по нужде поклонишься и сыроежке.

Очень парко было, и от поклонов моих загорелось у меня все внутри и до смерти пить захотелось. Но не идти же в такой день домой с одними черными грибами! Времени было впереди довольно поискать белых.

Бывают ручейки в наших лесах, от ручейков расходятся лапки, от лапок мочежинки или просто даже потные места. До того мне пить хотелось, что, пожалуй бы, даже и мокрой землицы попробовал. Но ручей был очень далеко, а дождевая туча еще дальше: до ручья ноги не доведут, до тучи не хватит рук.

И слышу я, где-то за частым ельничком серенькая птичка пищит:

“Пить, пить!”

Это, бывает, перед дождиком серенькая птичка - дождевик - пить просит:

“Пить, пить!”

- Дурочка, - сказал я, - так вот тебя тучка-то и послушается!

Поглядел на небо, и где тут дождаться дождя: чистое небо над нами и от земли пар, как в бане.

Что тут делать, как быть?

А птичка тоже по-своему все пищит:

“Пить, пить!”

Усмехнулся я тут сам себе, что вот какой я старый человек, столько жил, столько видел всего на свете, столько узнал, а тут просто птичка, и у нас с ней одно желание.

- Дай-ка, - сказал я себе, - погляжу на товарища.

Продвинулся я осторожно, бесшумно в частом ельнике, приподнял одну веточку: ну, вот и здравствуйте!

Через это лесное оконце мне открылась поляна в лесу, посредине ее две березы, под березами - пень и рядом с пнем в зеленом брусничнике красная сыроежка, такая огромная, каких в жизни своей я еще никогда не видел. Она была такая старая, что края ее, как это бывает только у сыроежек, завернулись вверх.

И от этого вся сыроежка была в точности как большая глубокая тарелка, притом наполненная водой. Повеселело у меня на душе.

Вдруг вижу: слетает с березы серая птичка, садится на край сыроежки и носиком - тюк! - в воду. И головку вверх, чтобы капля в горло прошла.

“Пить, пить!” - пищит ей другая птичка с березы.

Листик там был на воде в тарелке - маленький, сухой, желтый. Вот птичка клюнет, вода дрогнет, и листик загуляет. А я-то из оконца вижу все и радуюсь и не спешу: много ли птичке надо, пусть себе напьется, нам хватит!

Одна напилась, полетела на березу. Другая спустилась и тоже села на край сыроежки. И та, что напилась, сверху ей:

“Пить, пить!”

Вышел я из ельника так тихо, что птички не очень меня испугались, а только перелетели с одной березы на другую.

Но пищать они стали не спокойно, как раньше, а с тревогой, и я их так понимал, что одна спрашивала:

“Выпьет?”

Другая отвечала:

“Не выпьет!”

Я так понимал, что они обо мне говорили и о тарелке с лесной водой: одна загадывала - “выпьет”, другая спорила - “не выпьет”.

- Выпью, выпью! - сказал я им вслух.

Они еще чаще запищали свое: “Выпьет-выпьет”.

Но не так-то легко было мне выпить эту тарелку лесной воды.

Конечно, можно бы очень просто сделать, как делают все, кто не понимает лесной жизни и в лес приходит только, чтобы себе взять чего-нибудь. Такой своим грибным ножиком осторожно подрезал бы сыроежку, поднял к себе, выпил бы воду, а ненужную ему шляпку от старого гриба шмякнул бы тут же о дерево.

Удаль какая!

А по-моему, это просто неумно. Подумайте сами, как мог бы я это сделать, если из старого гриба на моих глазах напились две птички, и мало ли кто пил без меня, и вот я сам, умирая от жажды, сейчас напьюсь, а после меня опять дождик нальет, и опять все станут пить. А там дальше созреют в грибе семена - споры, ветер подхватит их, рассеет по лесу для будущего...

Видно, делать нечего. Покряхтел я, покряхтел, опустился на свои старые колени и лег на живот. По нужде, говорю, поклонился я сыроежке.

А птички-то! Птички играют свое;

“Выпьет - не выпьет?”

- Нет уж, товарищи, - сказал я им, - теперь больше не спорьте: теперь я добрался и выпью.

Так это ладно пришлось, когда я лег на живот, то мои запекшиеся губы сошлись как раз с холодными губами гриба. Но только бы хлебнуть, вижу перед собой в золотом кораблике из березового листа на тонкой своей паутинке спускается в гибкое блюдце паучок. То ли он это поплавать захотел, то ли ему надо напиться.

- Сколько же вас тут, желающих! - сказал я ему. - Ну тебя...

И в один дух выпил всю лесную чашу до дна.


Возможно, я это от жалости к своему другу вспомнил о старом грибе и вам рассказал. Но рассказ о старом грибе - это только начало моего большого рассказа о лесе. Дальше будет о том, что случилось со мною, когда я напился живой воды.

Это будут чудеса не как в сказке о живой воде и мертвой, а настоящие, как они совершаются везде и всюду и во всякую минуту нашей жизни, но только часто мы, имея глаза, их не видим, имея уши - не слышим.


Предыдущий рассказ Оглавление Следующий рассказ
Главная страничка

Гостевая книга
Письмо в "Лукошко"
Развивающие игры
Детский сервер "KID"
Раннее развитие
Детские сайты
Лауреат "Первого украинского фестиваля Интернет" 2002 г.
Победитель Всероссийского Интернет-Конкурса "Золотой сайт - 2003"
Финалист конкурса "WEB Признание - 2003"
   
Лукошко "сплетено" 19.04.2001 г.
© Лукошкин Юрий, 2001-2016 гг., г. Киев
Огромная благодарность Андрею Никитенко из Минска, приславшему более 100 сказок, и
Денису Кравец из Киева, разработавшему новый логотип для Лукошка сказок!
Рейтинг@Mail.ru