Loading...
Подпишись на новости
 
 

Длинноногая девочка Глаша из деревни Бабино, кот Пломбир и шарпей Дориан (для младших школьников)

Длинноногая девочка Глаша из деревни Бабино, кот Пломбир и шарпей Дориан
Шарпей Дориан
Кот Пломбир
Встреча
Глафира
Втроем
Сон Дориана
Поездка в село Яхно
Прогулка
Прощание
Осенние сны

Шарпей Дориан

Дорик... мальчик... просыпайся, сокровище мое...

- М...м...м...ых...

- Просыпайся, зефиринка моя... бегемотик мой плюшевый...

- М...м...м...ых...

- Надо сходить погулять, пока еще светло, просыпайся, малыш!

Дориан - чистопородный шестимесячный шарпей, скучно дремал на заднем сидении автомобиля. В салоне тихо звучала музыка, знакомый тонкий аромат духов убаюкивал тревожные предчувствия одиночества. Впервые Дориана повезли в такое длительное путешествие. "Ах, природа! Ах, Пушкиногорье! Ах, святые места!" - наперебой уговаривали друг друга вечером на даче возбуждённые гости, и, почему- то, отдельно, все радовались за Дориана: заглядывали в глаза, трясли перед ним улыбками и теребили за бока. Что за ажиотаж? Из обещанных впечатлений - одни строгости: утром не кормили, пить не дают, - только смачивают морду влажной холодной губкой (б-р-р!)., Упросили взять в рот полезную конфетку, - запрятал ее за щеку, а она тает противным густым сиропом... В окно смотреть нельзя - голова закружится; единственная радость, что ошейник догадались снять! Гулять, конечно, давно пора, но Дориан подождал момента, когда прохладные, легкие пальцы хозяйки нежно пробегутся по сморщенному лбу, отяжелевшим складкам на морде, и все закончится серией полувоздушных полупоцелуев в переносицу. Можно было еще немного покапризничать, перевернуться на спину, - и тогда упоительная волна хозяйской любви докатилась бы до самых кончиков лап, - а затем - сладко потянуться ... Да, согласен: гулять, гулять и как можно быстрее!

Свежий воздух, замешанный на придорожной пыли, ворвался в узкие ноздри, осушил мгновенно сладковатую слюну дорожных конфет. Где здесь можно место найти: все колется, щекочет брюхо, сыро?...

- Дорик, собачка моя, не ходи далеко, осторожнее!Дориан брезгливо и с некоторой опаской продвинулся вглубь темного нависающего леса, подальше от горячего бензинового асфальта, затоптался, кружась, и выпустил из поля зрения спасительные огни лакированного джипа.

Страшный, тяжелый хруст ломаемых веток и дикий острый ужас угрозы на мгновение сковали ледяным холодом конечности, но в ту же секунду, заполошно взвизгнув просевшим голосом, Дориан метнулся прочь, рассекая лоб о жесткие ветки кустарника. Спастись, зарыться с головой, сделаться маленьким и замереть с закрытыми глазами, с остановившимся сердцем, как будто бы тебя нет на этом свете! Передние лапы Дориана вдруг провалились в никуда... Падая, он перевернулся через голову, ударился спиной, скатился, кувыркаясь, на дно какой-то канавы, уткнулся мордой в жесткую кочку, и потерял сознание.


Кот Пломбир

Пломбир - зрелый деревенский кот, поджарый, с крупной круглой головой, стандартной в алтунской волости серо-рыжеватой окраски, проживал с бабушкой Катей, козой Ромашкой и прочей мелкой домашней живностью в деревне Бабино на берегу прозрачного озера. Имя у кота - необычное: при рождении его назвали Мурзиком, но приехал навестить бабушку внук Артем, студент из Тарту, и привез мороженое - пломбир. Выложили мороженое на блюдце, заговорились с дороги, а когда вспомнили об угощении, - на столе рядом с бывшим пломбиром лежал кверху пузиком котенок и не мог даже глазами моргнуть, так его распирало изнутри холодным сладким десертом. Два дня на печке Мурзик едва дышал, думали уже - не жилец! Но как только шевельнул лапкой, - Артем отнес котенка в сад и караулил до вечера, чтобы вороны не заклевали. Отъелся котик травкой, запрыгал бочком на трясучих ножках, а Артемка имя ему новое придумал - Пломбир! "Будешь, бабушка, котика по имени звать, - и меня сразу вспомнишь, вот я и приеду, а обжоре маленькому - наука: со стола не кради!" И вправду, никогда больше Пломбир на столах не подъедался, ничего тайком не стаскивал.

Зимой Пломбир с бабушкой редко выходили из дома: только воды набрать из колодца, если совсем не заметет снегом входную дверь. Автолавка по осени, с отъездом дачников, уже не добиралась до каждой приземистой деревеньки. Бабушка и хлеб сама пекла, и тюрю варила Ромашке, и Пломбира подкармливала остатками молока с кашей. Лежишь, бывало, неделями на теплой печке, дремлешь под мягкое звяканье бабушкиных спиц... Лишь иногда, для поддержания формы, словишь мышку, поиграешься с ней в летней комнате на холодном полу, чтобы знала своё место, да и снова - на печку, сны разгадывать!

Только поздней весной, когда рыбаки-любители со всего уезда первыми проложат путь через разбитые мостки и заквашенные ноздреватым снегом проселочные дороги, - разлепятся деревенские оконца, заскрипят на свежем ветру неплотно прикрытые двери, запахнет в избе черной землей с бабушкиных калош... А потом приезжают белолицые дачники, с диковинными домашними питомцами, консервами и заморским кормом в хрустких пакетиках с глянцевыми картинками, похожими на эмалевые фото на деревенском погосте. Пломбира несколько раз угощали разноцветными сухариками. Вкусно! Но вот природа: сколько бы разномастных котов ни объявлялось с началом лета в окрестных деревнях, - ничто не смогло видоизменить осеннее поколение котят, такая натуральная сильная кровь у коренного жителя!

Теплый солнечный луч с края бабушкиного дивана бесшумно переместился к зажмуренным кошачьим глазам. В животе приятно разлилась вчерашняя уха, щедро налитая приезжими соседями в аккуратную удобную миску с низкими закругленными краями, - это вам не из ржавой консервной банки пытаться слизнуть остатки рыбного крошева!

Утро, однако, начинается счастьем и покоем... Пломбир перевернулся на бок, вытянул, подрагивая, все четыре лапы и прислушался: никаких посторонних звуков, только мухи бестолковые бьются в тускловатые оконные стекла, часы тикают над головой, да брехливая соседская собачка запрокидывается истошным лаем на любой шорох в пределах своей коротконогой, лохматой видимости. И вот, ума не приложить: Пломбир лично удостоверился, что собачку днём никто не боится, но под её дробный лай вся деревня ночью спит таким крепким беспечным сном, как будто в каждом дворе дежурит по участковому милиционеру.

Заботы о пропитании для Пломбира в благостные летние дни сводились лишь к определению очередности посещения миролюбивых, не обремененных городской живностью дачников. Самая доверчивая из всех, конечно, - девочка Глаша! Длинноногая, стремительная, с развевающимися золотыми волосами, она в любое время дня, услышав выразительное мяуканье кота, вылетала из дома, теряя домашние шлепанцы и простирая тонкие загорелые руки в одушительных объятиях:

- Бабушка! Пломбир голодный! Бедняга, иди скорее ко мне!

- Деревенский кот не может быть голодным, ты его развращаешь...

- Нет! Нет! Он голоден, он весь трясется, смотри, какой он худой! Можно дать ему немного сметаны с творожком?

- Еще что придумаешь, самим есть нечего! Дай ему остатки твоего супа, да хлеба покроши, чтобы погуще...

Получив разрешение, Глаша плюхала в миску суп, а сверху, тайком, разламывала куриную котлетку или кусочки рыбы, не переставая при этом гладить и теребить Пломбира, что, конечно, создавало неудобства в ритуале поглощения пищи, но ради знакомой красивой девочки...

Кстати, о красоте... Вчера, на исходе дня, выбирая короткий путь к дому, Пломбир аккуратно пробирался через чужую территорию не то, чтобы с опаской, но не желая ввязываться в соседские перебранки, - лениво! Неожиданно качнулась невидимая ветка, сверкнуло, - и на подоконнике, прямо перед Пломбиром образовалась кошка немыслимой красоты: цвета топленого молока с коричневой пенкой, стройная, с точеным профилем и дивными, синими, как мартовское небо, глазами! Спину Пломбира схватило морозным ознобом, как будто он ступил лапами на острый озерный лед...

- Лида! Иди домой, девочка!

Кошка повернула длинную шею, глянула надменно на застывшего дикаря, слегка повела плечиком и скрылась за кружевной занавеской.

Лида! Какое имя! Как будто прохладную сметану из глиняного горшка языком слизываешь... Л-и-д-а...

Сегодня, поздним вечером Пломбир решил обязательно вернуться в этот сад. В удлиненных глазах красавицы он заметил искру любопытства, и поэтому, когда в доме погаснет свет, она услышит его песню - песню сильного, мужественного кота, готового на романтические, но храбрые поступки. Еще ни одно сердце не устояло против этого вечного зова любви под звездным небом на деревенской крыше!

Солнечный луч перекочевал на область живота, а за дверью раздалось бряцанье металлического ведра, с которым бабушка Катя ходит доить козу Ромашку... Пломбир потянулся задними лапами и ловко перевернулся с боку на бок. Пора вставать! Надо успеть до полуденного солнца побродить по лесу, напиться ключевой воды, пока дачники не набежали за грибами - ягодами: всю полезную траву потопчут, неугомонные!


Встреча

Пройдя по знакомым, не видимым постороннему глазу тропинкам, где растут пахучие травы, исцеляющие от множества недугов и хворей, напившись чистейшей, искрящейся солнечными брызгами воды из ручья, Пломбир вышел на небольшую, нагретую лучами земляничную поляну. Сорвав несколько ароматных ягод, он завалился на теплой траве, подставив брюхо легкому ветерку. Комары здесь не кусали; все остальное, что жужжало и подпрыгивало, не нарушало покоя и миропорядка. "Вздремну, потом в деревне пообедаю, а вечером...Л-и-и-д-а!

    Буду тебя ожидать
    Ночью на бархатной крыше
    С неба звезду подарю,
    Сердце и тысячу мышек!"

Сильный шорох заставил Пломбира пружинисто перевернуться и застыть, напряженно вытянув шею. Послышался то ли всхлип, то ли прерывистый вздох...- Эй, кто там?Из редкого кустарника протиснулось НЕЧТО, бывшее когда-то тоже цвета топленого молока: то ли передом, то ли задом; то ли теленок, то ли поросенок... Пломбир выгнулся в спине и приготовился, на всякий случай, ретироваться. Расцарапанные, с прилипшими хвойными иглами складки задвигались, приоткрывая щелки с испуганными глазами орехового цвета. Также внезапно образовался язык, и дрожащее НЕЧТО произнесло вежливым собачьим голосом:

- Не уходите, пожалуйста...

- А ты кто?

- Я - Дориан, я потерялся, меня мама, наверное, ищет, я пить очень хочу, пожалуйста...

Пломбир задумался: сейчас его мама складчатая примчится, не разберется и затопчет, чего доброго, не успеешь даже на дерево сигануть!

- А ты маму- то где оставил?

- Мама в машине была, за рулем.

- Ничего себе, мама - и за рулем! А хозяева где?

- Мама - моя хозяйка...

- Мама - это та, которая тебя родила: если ты - собака, то и мама твоя - собака, а я - кот, Пломбир меня зовут, значит, моя мама - кошка. Хозяйка - это человек: ты в ее доме живешь, она тебя кормит зимой. Ты же стараешься ей не мешать, мышей ловишь, птичку иногда можно принести в подарок... Хозяйка - это для тебя все: она и имя тебе дает, она и ...

- Пломбир, возьмите меня, пожалуйста, к вашей хозяйке, я мешать не буду, я только пить хочу.

- Пойдем уж, но не к бабушке Кате, ей и без нас забот хватает, а к девочке Глаше попросимся: она добрая, и изба у них просторная, холодильник большой с продуктами, она жалостливая, не прогонит...

- А вода у нее есть?

- !

Пломбир, первым делом, привел Дориана к лесному ручью. Странно, собака, известно - главный недруг, а сердце трепыхнулось в маленькой кошачьей груди, когда Дориан, смешно растопырив лапы, погрузил в ручей свою измученную морду и жадно начал всасывать воду, как насос, аж воронка образовалась на поверхности, не захлебнулся бы, эй!

В деревню пришлось идти не спеша: Дориан немного прихрамывал, да и воды, конечно, перепил, поэтому булькал всем туловищем, как бабушкина резиновая грелка. Солнце уже стояло высоко, становилось жарко, над Дорианом начали кружиться мухи и слепни, пришлось свернуть прямо в льняное поле и брести наугад, но щенок оказался молодцом: собрал складки в комок, головой крутит, сопит, но не жалуется. А вот и Бабино, дом Глашин уже виден, дошли, наконец!

Пломбир усадил Дориана в тени под вишней, чтобы Глаша сразу могла его заметить, но не успела испугаться. Сам устроился перед крыльцом, опустил плечи, закатил смышленые глаза, вдохнул и:

- М...Я...У...И!


Глафира

Глафира - Глаша, как называют ее родственники и друзья, в этом году перешла в 7 класс лучшей средней школы муниципального округа (с юридическим уклоном). Училась Глаша отлично, хотя и не без труда, ей нравилось заниматься в классе, она была из тех учеников, кто постоянно тянет руку, в борьбе за право ответа. Дома тоже уроки делала без принуждения, во всем старалась разобраться, понять или запомнить. Кроме школы, Глаша посещала бассейн, кружок спортивного танца, периодически пела в хоре, и занималась английским языком. Все ей было интересно, и "не напрягало". "Смышленая девочка", - говорили про нее учителя.

К 11 годам Глаша вытянулась, как стрелка и переросла маму. Длинные ноги, руки и шея, прямая "балетная" спина, пепельно-русые волосы, прозрачная кожа на тонком правильном лице и огромные серые глаза, - все это не позволяло пренебрежительно хмыкать: "Акселератка!" Скрытой гармонией угловатых резких движений, наклоном головы, отсутствием фарфорового блеска во взгляде, - она напоминала, по мнению крестной, звезду мирового кинематографа ХХ века Уму Турман.

Бабушка, которая "вела хозяйство в доме", рачительная и аккуратная, мечтала видеть Глашу куклой Барби. Фанатку бантов-пропеллеров, коротких пышных платьев с поясками и рукавами-фонариками, бабушку раздражала возрастающая самостоятельность внучки, её неуклюжесть левши-подростка; втайне она считала Глашу немного неряшливой и своенравной.

Глаша к бабушке относилась снисходительно, сочиняла и рисовала поздравления ко дню ее рождения, помнила по именам героев всех мыльных сериалов, которые бабушка просматривала два раза на дню, с повторением. Картинная, в нарочитых интригах жизнь "Диких ангелов" бабушке была интересна и совершенно понятна. Она вскипала у экрана и в подробностях пересказывала вечером дочке и внучке очередную каверзу сюжета, причем с таким жаром сопереживания, что иногда делалось страшно за ее слабое сердце! Глаша бабушку жалела и старалась помочь, но часто вступала в ненужные перебранки и споры. Активное разумное начало в ней протестовало против деспотизма аккуратности:

- Глаша, приведи, пожалуйста, в порядок свой письменный стол...

- На столе все в порядке!

- Неужели ты не видишь, что ручки разбросаны...

- Они же не по полу разбросаны, они лежат на столе!

- Поставь ручки в стакан для карандашей...

- Они мне не мешают!

- В кого ты такая! Почему ты не слушаешься бабушку?

- Это мой стол, я сама его приберу, когда мне будет надо!

- Не груби! Надо чтобы всегда был порядок! Ты же девочка! Посмотри, как у тебя висит сменная одежда...

- Она висит не у меня! Она висит на спинке стула!

- Неужели ты не видишь, что вся одежда скомкана? Глаша! Я для тебя хочу только добра...

- Ну бабушка! Ты же знаешь, что у меня по утрам "глаза мелко смотрят"! Я не успеваю... Меня моя одежда устраивает! Я могу вечером ее погладить...

- Надо вставать на 15 минут раньше, почему я должна все успевать? Ты еще никогда ничего не погладила!

- Ты тоже не все успеваешь! Мама же тебе помогает.... А утюг ты сама мне не даешь!

- Да ты уронишь его, как все роняешь и разбрасываешь! Ты представляешь, сколько стоит сейчас новый утюг? Мама работает с утра до вечера, бабушка целый день на ногах, а ты не желаешь ничего слушать, в кого ты такая эгоистка?..

Обычно дед не выдерживал и прекращал тупиковый диалог, а вечером уже мама выслушивала от каждой из сторон накопившиеся за день взаимные раздражения. Но что удивительно, в деревне ссоры вспыхивали гораздо реже: может быть, оттого, что Глаша в доме находилась минимальное время, только, чтобы кружку молока взахлеб выпить, или быстро-быстро поесть. Едва бабушка делала вдох, для начала воспитательского часа, - Глаша уже мчалась по деревенской улице, загорелая до черноты, сверкая пятками и яркими треугольниками трусиков. А вечером, когда дети спят, все они такие милые, такие послушные...

Приходя из школы, Глаша, моментально сняв верхнюю одежду и обувь, в носках бросалась от входных дверей мимо кухни и бабушки к экрану телевизора с любимым сериалом, или к деду - для незамедлительного разрешения трудной задачи, с которой не сумела справиться на уроке.

Дед, полковник в отставке, называл, Глашу "незабудкой" и в младенчестве укачивал ее на руках, напевая хрипловатым голосом: "Врагу не сдается наш гордый "Варяг"... Когда здоровье позволяло ему выезжать на лето в деревню, каждый вечер перед сном он рассказывал Глаше тихим голосом свой вариант русской народной сказки "Колобок". В его версии колобок ушел от лисы, и прикатился домой, а бабушка положила его на красивую тарелочку. В гости к старикам пришел внук Ванюша, и бабушка стала всех угощать: " Отрезала кусочек от колобка - Ванюше дала, отрезала другой кусочек - дедушке дала..." Мама смеялась над сказкой-триллером, бабушка возмущалась, а Глаша сладко-сладко засыпала... Дед помогал справляться с домашними заданиями, часами разгадывал с внучкой кроссворды и ребусы, рисовал на семейные праздники стенные газеты. Читая в последнее время две книги: "Библию" и "Жизнь Эйнштейна", - он знал ответы на все вопросы в многочисленных телевизионных викторинах. В Глаше ему нравилось все. Глаша его обожала!

Глашина мама много работала... "Я хочу, чтобы ты выросла умной, воспитанной девочкой"", - устало повторяла она стремительно подросшей дочери. Но мама умела быть современной: именно благодаря ей в гардеробе Глаши появились многочисленные топики, маечки, шорты и лосины, банты сменились на банданы, а на запястьях поблескивали цветные фенечки из бисера. Мама, безусловно, пользовалась авторитетом, но еще к ней можно было пробраться ночью в кровать, пожаловаться на холод или беспричинный страх и уютно уснуть, уткнувшись носом в кружевную сорочку, бестолково повторяя: "Мамочка моя, мамочка... как я тебя люблю, как люблю..."

Папа жил отдельно от Глаши, потому что "...у него не складываются отношения с бабушкой!" Он называл Глашу кляксой (шутка!), по праздникам возил в кафе и на вещевой рынок, дарил на дни рождения кассетный магнитофон, компьютер... У папы была квартира, машина-иномарка, сотовый телефон и садовый участок в престижном Орехово. В начале лета папа, по маминой просьбе, отвозил Глашу с бабушкой в деревню, а в начале августа - забирал в город. В течение года Глаша отца больше не видела и не слышала. Она никогда ему не звонила, и он лишний раз не интересовался событиями ее девчоночьей жизни. Глаше иногда хотелось узнать его мнение, пусть даже критическое, по поводу одежды или просмотренных ею телепередач, но он эмоционально присутствовал только в порядке надзора за своими вещами (не сломай!), и личным временем (быстрее, я опаздываю!)

Как и все питерские дети, Глаша к 6-и годам имела букет аллергических заболеваний. В деревню Бабино её привезли с хроническим покашливанием, худую, синюшную, с черными кругами под глазами. Родственники, сгруппировавшись вокруг малолетней представительницы фамилии, принялись за обустройство приобретённого жилища... Когда мама с крёстной сдирали со стен, слоями, ушедшую обойно-газетную эпоху, пришла бабушка Катя, которая выросла в этом доме и знала все про каждый цветистый рисунок на обоях, про каждый забитый крюк (для люльки!) и гвоздь (для отцовой кепки). Услышав гортанный клекот в тщедушном Глашином тельце, бабушка Катя, перекрестившись на угол, в котором когда-то висела родительская икона, смахнула слезу по воспоминаниям юности, подхватила Глашу в охапку и со словами: "Своих троих вырастила, внуков подняла, и вашей девке загинуть не дам", - унесла Глашу в свою избу, напоила теплым парным молоком, уложила на печку, завалив грудой пестрых одеял, и не выпускала три дня, пока длились ремонтные работы. И, о чудо! Не приняв и четвертинки патентованной таблетки, Глаша без единого хрипа и удушающего кашля, в обнимку с котом Пломбиром питаясь молоком, кашей и картошкой из чугунка, явилась перед родственниками к отъезду из деревни с подобием румянца на месте щек.

За все последующие деревенские каникулы Глаша, бегая босиком по росистой траве с 6 утра (с дедушкой) до закатного красного солнца, купаясь в жаркие дни до крупнозернистых мурашек, не отличалась от местных ребятишек ни здоровьем, ни уменьем переплыть озеро. Она могла руками ловить головастиков, плавать на лодке за кувшинками, разбиралась в местных грибах и помнила, как хороший разведчик, все заповедные ягодные места! На всю долгую питерскую зиму Глаша отпивалась парным молоком и ключевой водой, умиляя участкового врача-педиатора, вычеркнувшего, наконец, номер её квартиры из своего "горячего" списка. Когда Глаша стремительным абрисом прочерчивала прозрачный голубой воздух над изумрудными полями, привстав на велосипеде с толстыми шинами, с летящими за спиной светлыми волосами, - казалось, что греческая богиня несется на современной колеснице по краю деревни Бабино Алтунской волости...

Сегодня Глаша проснулась с предчувствием неожиданного праздника. Не открывая глаз, укрывшись с головой, Глаша начала припоминать, что же такое необычное и радостное должно произойти. Есть! Бабушка приболела и рано утром уехала в город на рейсовом автобусе. Глаша ощутила смутно, сквозь сон, как бабушка, прощаясь с ней, целовала в щеки и лоб. А вчера вечером бабушка Катя уговаривала Глашину бабушку съездить в город, подлечиться, и обещала приглядеть за Глашей: накормить, уложить спать в своей избе, за домом проследить. Значит, Глаша хозяйка в доме до выходных дней! Можно не прятаться под одеялом, а валяться на кровати, сколько хочешь, в ночной рубашке, хоть до самого вечера! Можно завтракать, чем хочешь, полный холодильник продуктов: сыр без хлеба, колбаса докторская с кетчупом, а на обед - картошки нажарить "по макаревичу", как дедушка учил. Творог со сметаной - Пломбиру отдать, пусть и он порадуется! А в пятницу приедет автолавка, бабушка оставила деньги, на всякий случай, надо чипсы купить и резинки жевательной, господи, как хорошо! Не потому, что бабушка заболела, нет, а потому, что можно доказать бабушке и маме, что ей можно и одной в деревне летом пожить. Не надо им беспокоиться, кто поедет в Глашей на летние каникулы в Бабино, отпуска с крёстной согласовывать, выговаривать Глаше, при каждом удобном случае, что вынуждены из-за нее в глуши сидеть. Отлично известно, что всем деревня нравится безумно, мама и крёстная худеют здесь без всяких заморских диет: ягоды лесные, яблоки и вишня из сада, овощи с огорода бабушки Кати, местные рыбу приносят, грибы. От ключевой воды кожа - гладкая, бархатистая!..

- Глаша! Ты проснулась? Я тебе оладушек принесла!

Бабушка Катя! Уже Ромашку подоила, и травы накосила, и оладий напекла, а Глаша еще даже не мылась! Ну и что!

- Глаша! Внуча! Да ты никак еще не вставала? Бабушка, наверное, тебе утром спать помешала! Ну, вставай, вставай... Оладушек горячих поешь, сметана то есть? Варенье принесла свежее, нонешнее... Глаша...

Глаша скинула одеяло и притворно протерла глаза:

- Доброе утро, бабушка Катя! Я все проспала...

- А у тебя еще все впереди, спи, пока спится! Я вот и хотела бы иной раз поспать, да бог уже не дает, видно мало времени осталось по земле -то ходить, а там уж и отосплюсь! Ты приходи обедать часа в три, уху сварю, рыбаки нынче были. На озеро одна не ходи, я Андрею сказала, он тебя с собой возьмет...

Бабушка Катя устроилась на своей любимой табуретке возле печки и продолжала неторопливый разговор, но Глаша уже не слушала ее...

Андрей! Что заставляло Глашино сердце вдруг ударяться о тонкие ребра, а потом сладко проваливаться вниз?...

Андрей приезжал из Питера в деревню к своей родной бабушке. Сколько Глаша помнила себя в деревне Бабино - столько она помнила и Андрея, и он всегда был недосягаемо старше ее. Чаще всего они встречались на озере, где вся местная и приезжая ребятня, независимо от возраста, объединялась при игре в мяч или в карты. Мальчишки, Глашины ровесники, иногда могли ударить с размаху мячом, схватить под водой за ноги, саранчу подбросить в пляжные тапки. Андрей же всегда вел себя подчеркнуто вежливо: разговаривал с Глашей, глядя ей в глаза, незаметно поправлял на плечах полотенце, чтобы не сгорела на солнце, и подыгрывал в карты... Глашу мучили непонятные тревоги, она злилась на его знакомых девчонок, глупо капризничала и неуместно острила. Уставала от этого внутреннего дребезжания, и ей иногда хотелось зарыдать в голос, хотя она не была истерична. Однажды при купании Андрей повредил палец на ноге и прихромал к Глашиной маме, которая в деревне на летний период была главным медицинским специалистом. Мама правильно поставила диагноз, промыла ногу, наложила маленькую шинку. Все это время Андрей мужественно болтал с Глашей о разной ерунде, ни разу не вскрикнув, только губу иногда прикусывал, а она была невозможно счастлива и бесчувственна к его боли. А уж как Глаша вопила, когда ей смазывали йодом порез на ноге... Все живое замирало от мистического ужаса!

В этом году родители подарили Андрею мотоцикл. Он стоически гонялся по деревенским рытвинам, сохраняя осанку настоящего байкера. Поздним вечером уезжал в село на дискотеку, возвращался ранним утром, спал часа три - четыре, помогал бабушке в огороде или с сеном, и начинал очередные гонки по ухабам... И каждый раз, проезжая мимо Глашиного дома, Андрей нажимал на клаксон! Глаша, под ворчанье бабушки, срывалась с места к окну: не махала рукой, нет, а просто обозначала свое присутствие. В этом ритуале была не оговоренная тайна их отношений: 16-летнего юноши и 11-летней девчонки...

Бабушка Катя ушла, а на сердце у Глаши - праздник!

"Нас не догонишь, нас не догонишь!" - тонкими голосами подстегивали сонную тишину любимые "Тату". Глаша запрыгала, имитируя движения спортивного танца.

"Я сошла с ума, я сошла с ума..." - пепельные пряди волос прыгали в ритме мистифицированных речевок!

- Я люблю блины, я люблю блины!...

Мне нужны они, мне нужны они...Все! Есть, и вправду, хочется! Глаша поставила кассету "Золотое кольцо", схватила из миски теплый ноздреватый оладушек, зачерпнула ложкой тягучее вишневое варенье и...

М...Я...У...И!..

Так выразительно и жалобно мог призывать на помощь только один кот на свете - Пломбир!


Втроем

Опрокинув на столе кружку с заботливо приготовленными бабушкой сливками, Глаша опрометью метнулась через сени на улицу. Перед крыльцом, невыносимо несчастный, сидел Пломбир. Все его мускулистое поджарое тело умудрилось спрятаться за опущенной круглой головой, которая и разрывала Глашину душу высокими горестными нотами!

- Пломбир! Мальчик! Что, что случилось?..

Глаша уже протянула руки, чтобы ухватить бедного Пломбира за остатки туловища и прижать к себе, спасти от беды, как вдруг, из-под вишни раздалось деликатное шуршание, и на фоне зеленой листвы обозначилась мягкая китайская игрушка в форме собаки, правда, изрядно потрепанная!

Пока Глаша закрывала рот, Пломбир чудесным образом опять воссоединился со своим виртуальным хвостом, протерся щекастой мордой о Глашины икры и сел рядом с собакой-игрушкой, которая издала звук, похожий на легкое потявкивание.

- Пломбир! Ты привел настоящую, живую собаку?!! Где ты ее взял?

Похожая на настоящую собака слегка выдвинулась из тени вишневых веток, и Глаша, обмирая сердцем, увидела, что она растерзана не временем, а исцарапана до крови или побита совсем недавно...

"Боже мой, что делать, что же делать?" - Глаша почувствовала, как у нее мгновенно пересохло в горле, и вспотели руки... Бабушка уехала! Бабушка Катя плохо разбирается в лекарствах: мама ей из города их привозит и на бумажках пишет, что и как лечить. В доме имелась хорошая аптечка на все случаи жизни, но обычно Глаша пропускала мимо ушей названия препаратов, которыми ее пользовали.

Пломбир выжидающе смотрел на Глашу, а Дориан начал тихо паниковать...

И тогда Глаша вспомнила! Вспомнила мамины слова! Они айсбергами всплыли в голове, как ответы на вопросы в экзаменационном билете: "Никогда не суетись! Сосредоточься, восстанови дыхание и cначала приступай к самому простому, понятному: начни - и увидишь, как все будет постепенно, шаг за шагом, выстраиваться, - сама себе будешь потом удивляться!"

Глаша улыбнулась приунывшим приятелям и произнесла строго-доброжелательным голосом учительницы начальных классов в День знаний:

- Ну, что ж! Пойдемте в дом: будем знакомиться, лечиться, и может быть, найдем, что поесть!

Пломбир легкой тенью скользнул по знакомым ступенькам в прохладу комнат. Только в деревенских, прожженных на солнце срубах, где окна выходят на восток, юг и запад, никогда не бывает удушливой плотной жары, или пронизывающего озноба. Если в городе утром за окном сырая, пасмурная погода, - то вся семья просыпалась с ощущением, что в голове не мозги, а серая мокрая вата. Когда в деревне три дня льет дождь, - все равно в голове светло, а если еще слегка протопить печь... Глаша не припомнит, чтобы в Бабино кто-нибудь из родных простудился и глотал горстями таблетки, как в Питере.

За Пломбиром в дом осторожно ступил Дориан, стыдясь заранее своей неприязни к чужим вещам, запахам и отсутствию привычного комфорта...Но в комнатах было светло и сухо, пахло травой, цветами и холодным молоком. Распахнутые окна вздувались ослепительными тюлевыми занавесками, деревянный крашеный пол был прохладен, но не сводил судорогой пальцы на лапах, как керамическая плитка на кухне в доме Дориана, а легко касался их, как поцелуем. Хотелось ходить, ходить, а потом даже лечь, вытянувшись на досках в полосе солнечного света и закрыть, наконец, блаженно слипающиеся глаза...

- Смотри, Пломбир, наша собачка уснула! Бедная, намаялась...

Глаша сосредоточилась и начала вспоминать, как мама обрабатывала рану на ноге у Андрея.

Пломбир сидел рядом с кухонным столом, с которого уже накапало лужу сливок (и продолжало капать!) На стол Пломбир не забирался с малых лет, все в деревне знали эту историю, но под столом - запрета нет! Он хотел позвать Дориана, но тот бочком прошел в другую комнату, замедлился, как от корня аверьяны, а потом и вовсе растянулся на половице: впереди - все складки, сзади - пятки! Чудной, однако!

- Пломбир! Ты где? Сейчас будем обрабатывать царапины! Иди сюда!

"Сейчас приду! Остатки слизну: не оставлять же мухам, - и пойду караулить, чтобы не цапнул ненароком, последний герой!" - любимая, кстати, у бабушки Кати и Пломбира телевизионная передача... Живности разной ползучей, прыгучей, подводной показывают - страсть! Бабушка крестится и за артистов переживает, а Пломбиру - природа больно нравится: так не похоже на Бабинское озеро. Уж Пломбир бы от голода на острове не страдал!

Глаша аккуратно расправляла складочки на морде спящей собаки, протирала их мягкой ваткой, смоченной тёплой водой со спиртом и смазывала зеленкой. Там, где были глубокие ссадины, - наложила слой эмульсии. Но перекиси и зеленки не хватило! Она промокнула измученное пузо щенка махровым полотенцем и облегчённо вздохнула. Все!

"Завтра съезжу на велосипеде в село, в аптеку, надо встать пораньше... Во-вторых, собаку надо утром накормить, отдам ей сосиски; вечером - картошки можно сварить, а вдруг она картошку не ест? С тушенкой смешать - Пломбир будет счастлив, а собака? ", - от всех этих проблем у Глаши в голове возникло легкое головокружение, и она вспомнила, что с утра даже оладьи не успела попробовать. А Андрей звал ее на озеро или не звал? Может быть, не услышала...

Глаша постелила на своем диване старое одеяло, с которым ходила на пляж:

    "Видно, не судьба, видно не судьба!
    Видно, нет любви, видно нет любви!
    Видно надо мной, видно надо мной
    посмеялся ты..."

- пропела она тихо прошлогодний школьный хит. Затем, набрала воздуху, задержала дыхание - и, прижав обеими руками к себе размякшего Дориана, на согнутых ногах, почти в падении - положила его сначала в конце дивана, но потом, прямо с подстилкой перетащила ближе к своей подушке. Вдруг ему ночью плохо станет, - надо быть рядом!

Пломбир терпеливо следил за перемещениями. Правильно он решил, - идти к Глаше: кто бы еще так расстарался в свою постель положить неизвестное животное!

- Пломбир! Иди сюда, я тебе творогу положу, голодный, наверное? Я к бабушке Кате схожу, ухи принесу, а ты со мной не ходи, здесь дожидайся!

Глаша выскочила на улицу и почти столкнулась с Андреем. Он удивленно округлил глаза, и Глашу замкнуло: "...стою, такая вся внезапная, не причесанная, в ночной рубашке, руки в зеленке, - прямо колдунья в ночь на Ивана Купала!" - услышала Глаша свой внутренний голос, повествующий в режиме реального времени и, тряхнув головой, сбросила наваждение:

- Здравствуй! Не удивляйся! Отвернись и забудь, что видел меня сегодня!

- Здравствуй! Я уже удивился! Отвернуться могу, но что случилось? Ты не заболела?

- У меня все хорошо! Просто расслабилась...

- Значит, сегодня о тебе забыть! А завтра?

- Я еще не знаю... Завтра я тебе сама скажу, хорошо?

- Будем ждать...

Глаша машинально заправила за уши пряди волос, развернулась и неторопливо, "подиумной", как ей казалось, походкой скрылась в сенях. Захлопнув дверь в комнату, она упала на кровать, лицом в подушку, едва не задавив расчувствовавшегося сытого Пломбира, прикорнувшего рядом с Дорианом.

"Господи! Хорошо, что эта ночная рубашка похожа просто на длинную футболку! Может быть, я на солнце вышла посмотреть, воздухом подышать... Настроение у меня романтическое! Босиком и простоволосая, как барышня-крестьянка пушкинская... А зеленкой измазана, - ужасно комары замучили. Все очень правдиво, так и надо завтра всем объяснить!"

Через 15 минут, умытая, с французской косой, в китайском сарафане известной израильской фирмы и турецких пляжных тапках, с отечественным бидоном и перламутровым блеском на влажных губах Глаша продефилировала по тропинке к дому бабушки Кати с достоинством топ-модели.

Бабушке Кате, за обедом, пришлось все рассказать, иначе она не разрешала ночевать одной в доме, а с собачкой можно, не страшно. Бабушка научила Глашу, как овсянку готовить для собаки: оказывается ее надо просто замочить на ночь, а утром добавить колбасы или сосиски, можно творог, - и пусть ест на здоровье! И супу завтра пообещала для собачки выделить, так что Глаша вернулась к своим постояльцам сытая, веселая и уверенная.

"Мальчишки" спали на Глашином диване без признаков жизни, как две шкурки. Глаша успела и посуду со стола убрать, и пол со следами сливок влажной тряпкой вытереть, и овсянку замочить, и воды в миску для собаки налить, а Пломбир только раз ухом повел: когда она холодильник открывала, чтобы молоко поставить.

- Пломбир! Просыпайся: тебя бабушка Катя ждет и спать не ложится, ты же знаешь! Завтра рано приходи, я тебе тоже колбаски дам...

- Почему это мне - и "тоже дам!" Я здесь всегда первый был! Когда этот -гармошка на ножках - еще не родился...Не успеешь глаза прикрыть, а они уже в холодильник лезут, колбасу нарезать! Автолавка только через три дня приедет, чем кормиться будем?

- Что ты размяукался, ты же не голоден! Иди, я за тобой двери закрою! Умница моя! Беги скорее, котик! Видишь, бабушка тебе уже рукой машет...

"Все машут, все зовут, всем нужен, а кусок колбасы просто так, не таясь, из уважения - никогда не предложат! Да, в таком дурном настроении нельзя на крыше с Лидой беседовать: решит, что я мрачный, дремучий тип. Все! Откладываем прогулку на завтра! Это даже к лучшему: пусть помучается от любопытства, воображение разыграется, а я не приду. Капризы городские сразу утихнут, но здесь главное, не переиграть, а то у нее может и совсем интерес пропасть ...", - так размышлял Пломбир, легкой трусцой двигаясь к дому. Спать пора! В деревне рано спать ложатся. И что особенно важно, каждый в своем доме! Не принято в чужих домах по хозяйским постелям гостевать...

Глаша умылась, закрыла входные двери на щеколду, включила маленькую лампочку-бра над диваном, вставила в розетку фумигатор. Можно ложиться. Взяла книжку из списка внеклассного чтения: А.С.Пушкин "Повести покойного Ивана Петровича Белкина. Метель.

Кони мчатся по буграм,
Топчут снег глубокой...
Вот в сторонке божий храм
Виден одинокой."

Нет, что-то не хочется на ночь покойного читать! Глаша зябко поежилась и нащупала нательный крестик. В селе тоже есть божий храм в сторонке: светлый, приветливый, и лица на иконах у святых не мучительные, а спокойные, простые, как будто дети рисовали. В храме в то утро крестили девочку, и солнечные лучи сходились прямо на ее головке, так красиво было! А в Святогорском монастыре в церкви было темно и немного боязно, хотелось скорее выйти на воздух! Очень красивый сад при монастыре, диковинные редкие растения есть и совсем простые, знакомые каждому: клен-малина...клен-малина. Вкусное название! А у могилы Пушкина все фотографируются, и не знают, какое лицо сделать: улыбающееся (на могиле-то!) или скорбное (а наряды, а цветы?) Поэтому, Глаше кажется, что нельзя на могилах позировать. Пушкин бы, наверное, сам посмеялся над нами, большой был насмешник, учительница рассказывала... или дедушка...

Глаша дернулась и открыла глаза. Кажется, чуть не уснула! Собачка тихо посапывала под боком, прерываясь на вздохе! Бедный, наверное, хозяйка снится, а может страшный зверь, от которого сбежал... Глаша тихонько погладила морщинки на собачьем лбу и поцеловала между бархатными ушками. Крестная рассказывала, что у породистых собак даже морщинки, или бородавки должны быть расположены в определенном порядке и количестве. Имя таким собакам выбирают на букву, которую присваивают при рождении всему потомству. И если щенок теряется, то по возрасту и имя в клубе могут определить, и кто его родители и хозяева. Имя должно быть кратким, собаки и кошки реагируют на три-четыре первых звука. Завтра Глаша начнет перечислять по алфавиту короткие имена и проследит: как только ушки дернутся, - буква угадана!

Арс, Броня, Веня, Гера, Даня, Е - пропускаем, Жора, Зарик...

И хозяев твоих найдем, малыш! А если, не найдем, - с нами будешь жить, в городе. Бабушка у нас добрая, такую вкусную кашку тебе утром сварит, уж я то знаю! Дедушка будет с тобой играть и заниматься, пока я в школе, чтобы ты не скучал и развивался. Я с тобой всегда гулять буду, утром и вечером. А в выходные с мамой вместе в парк пойдем: там площадки есть для больших собак и для щенков, и кошек туда не пускают...

Зато летом к Пломбиру в гости приедем, вкусностей разных навезем, а то он загрустил что-то...

Все будет хорошо, маленький! Все-то у нас будет хорошо...


Сон Дориана

Дориану приснилось, что он на даче играет с охранниками Толей и Мишей в летающую тарелку.

На террасе за столом сидит мама, она работает на ноутбуке и пьет горячий ароматный кофе. Запах кофе вошел в жизнь Дориана с первым вздохом. Если, просыпаясь утром, он чувствовал тонкий, струящийся внутри ноздрей аромат, все в нем отзывалось благостным расслаблением: хозяева - дома!

На площадке для гостей стоят накрытые к ужину столы, возле них дежурит бармен в белой куртке и полотенцем отгоняет случайных насекомых: все опрыскано, тлеют спирали от мух и комаров, поэтому подлетают только убежденные самоубийцы или "совсем без хоботные", как ворчит худой бармен.

Дориан, тявкая, мечется по утрамбованной площадке, изредка вылетая на альпийский лужок или клумбу с диковинными растениями.

На очередном повороте ему вдруг приходит в голову мысль о "без башенности" такой беготни и лая, он притормаживает напротив охранника Толи и вдруг видит вместо него - черный пульсирующий силуэт, внутри которого не рассмотреть лица, галстука, пиджака: сплошная серая масса. Рука силуэта тянется к Дориану и пытается схватить его за шкирку! Дориан рвется на террасу, но ноги его почему- то не слушаются и голос беззвучен.

На террасе за столом вместо мамы сидит кот Пломбир, бьет одной лапой по клавиатуре, а в другой держит чашечку с дымящимся кофе. Дориан хочет предупредить: "Не пей горячий кофе! Это вредно!", - но охранник Миша боевым приемом опрокидывает Пломбира и победным жестом, подняв за хвост, демонстрирует худое тело бедного кота немногочисленным зрителям из охраны и кухни. Брезгливо отставив руку, Миша несет тело Пломбира, очевидно, на помойку.

У Дориана щиплет глаза, он забывает об опасности, грозящей ему от черного силуэта, напрягшись, отрывает ноги от земли и спешит проводить несчастного в последний путь! Над столами с едой у поверженного незваного гостя приоткрывается желтый глаз, обвисшая лапа молниеносно хватает кусок сочной форели, а через мгновение обмякшее тело кота летит через двухметровый забор к каким-то своим кошачьим родственникам.

Дориан тихо радуется, веря в чудесное освобождение, но тут Толин силуэт настигает его, хватает и тоже швыряет через высокий забор... Мама! Но Дориан не падает, а тихо парит над светлой лужайкой со множеством цветов, бабочек и ... развеселым котом Пломбиром с бантом на шее. Пломбир протягивает лапы навстречу Дориану, он зажмуривает глаза и ...просыпается.


Поездка в село Яхно

Глаша проснулась сама, раньше, чем зазвенел будильник. Осторожно, чтобы не разбудить собачку, она повернулась и увидела два карих глаза, смотревших на нее вежливо и осмысленно.

- Доброе утро, мальчик! Ты уже проснулся и лежишь тихонько, чтобы не мешать? Какая воспитанная собачка.

Собачка приподняла тяжелую голову и шевельнула хвостом.

- Хочешь, я угадаю, как тебя зовут? Азор? ... Даня?

Дориан присел и попытался повертеть задом, выражая свое согласие, но в результате затряслись щеки.

- Даня! Ты гулять хочешь? Пойдем, я тебя выведу, а потом поедим.

Глаша опять выскочила из дома в ночной рубашке, но она очень боялась, что Даня не успеет добежать до ближайших кустов. На скамейке у вишни сидел Пломбир, аккуратный, подтянутый, подчеркнуто отстраненный...

- Пломбир! Доброе утро! А собачку - Даней зовут, познакомься!

Пломбир посмотрел на озабоченного Дориана, неуклюже вывалившегося из сеней через ступеньки на улицу. Да! Пожалуй, рановато знакомить местных жителей с этим пятнисто-зеленым, как колодезная лягушка, чудом: могут случиться нервные срывы. Ну что ж! Даня, так Даня!

- Дориан! Привет! Как здоровье?

- Пломбир, здравствуй! Извини, я сейчас...

Дориан затопал за Глашей и скрылся среди травы в цветущей полянке.

Глаша принесла из дома ковш с колодезной водой, тюбик с пахучей пастой, издали похожей на сметану, но абсолютно не съедобной, мыльницу с невкусным мылом, и все это взгромоздила рядом с Пломбиром, у него на мгновение даже нос перестал дышать от перенасыщения ароматами. На вишневых ветках Глаша развесила яркие большие и маленькие полотенца. Зубы она чистила с такой яростью, что Пломбиру иногда казалось: вот сейчас из белоснежной пены должен кто-то обязательно выскочить и пуститься наутек, наверное, кариес! Умывание лица так же сопровождалось непонятным ожесточением и брызганьем, пришлось Пломбиру спрыгнуть с нагретого места.

Мудра природа и стремится к совершенству: коты, например, кариеса уже не боятся, и умываются потихонечку, ласково, никому не мешают. Шерсть у них пушистая, блестящая - никакого мыла не надо, от него только глаза щиплет. Глаша однажды пыталась Пломбира жидким мылом из красивой бутылки помыть, так Пломбир потом с одним закрытым глазом полдеревни пролетел за секунду, думал, не увидит уже больше света белого! Хорошо, Андрей успел плеснуть ему вслед ведро воды: напугал, но глаз промылся.

Из травы выскочил, если можно так сказать, Дориан! Из разрисованных складок сложилась довольно симпатичная мордаха: глаза веселые, рот до ушей. Оказывается, это он за кузнечиком поспевает, не видел что ли никогда? Пломбир подпрыгнул, перехватил насекомое и едва увернулся от рассекающего воздух Дориана: "Представляю, если такой навалится - живым, пожалуй, из под складок не выползешь!"

- Мальчики! Пломбир! Даня! Идемте завтракать, все готово.

Пломбир, как старший, шмыгнул первым, в один момент опытным взглядом зафиксировал миски, и не без уважения, отметил, что сосисок нарезано горкой почти одинаково.

Дориан (Даня) подошел к свободной миске, взглянул на Глашу, закрыл глаза, принюхался, вздохнул о чем-то своем, заветном, и одним звуком слизнул содержимое. Открыл глаза, взглянул на Глашу и осел меховым рюкзачком возле пустой посуды.

Глаша застыла с ложкой, а у Пломбира качнулся под ногами пол!- Даня! Ты что, не наелся?

Голос у Глаши слегка дрогнул. Она помедлила, рванула к холодильнику и достала бидон со вчерашним молоком.

"Началось", - затосковал Пломбир, - "сейчас до колбасы дойдут. Пока этот сундук лапчатый насытится, - все по миру пойдем! ".

Глаша налила в миску тяжелого холодного молока, накрошила до верха остатки белой булки:- Иди, ешь!Даня подошел, задержал на секунду задумчивую морду над булочной кипенью, вздохнул, чавкнул два раза, взглянул на Глашу и сел...Глаша, молча, взяла со стола два куска сыра, достала овсяные хлопья, ссыпала их в миску, накрошила печенье, залила все остатками молока, положила на недоеденные оладьи сыр:

- Иди, ешь!

У Пломбира, впервые в жизни, глаза превратились в вертикальные эллипсы. Не съест! Теперь уж точно лопнет!

Даня аккуратно, стараясь не брызгать, доел содержимое миски, вздохнул, поместил в рот два бутерброда из оладьей, сделал жевательное движение, сглотнул... Мягко подошел к замершей Глаше, лизнул шершавым языком икру и сел рядом, как подарок от фирмы.

Все! Завтрак окончен! Глаша переоделась: лосины, топик, бандана, кроссовки, две нитки разноцветных бус на запястье... На тонкий плетеный поясок закрепила кожаный кошелечек ручной работы, тоже украшенный бусинами. Выкатила из сеней компактный велосипед с толстыми шинами.

- Пломбир! Даня! Ждите меня в сенях или на улице! Пломбир! Ты старший, никуда не ходите, я скоро вернусь!

Повязав на шею Дане яркий поясок от халата, Глаша закрепила на нем бумажку с именем "Глаша", чтобы в деревне знали, кто хозяин собачки.

Сев на велосипед, она махнула рукой и скрылась в утреннем мареве.

Дорога до села Яхно, где были магазин, аптека, фельдшерский пункт и ночная дискотека, длиной примерно километра четыре, желтая с засохшими рытвинами, тянулась вдоль тихого деревенского погоста, мимо старых, смоленых сосен, тонкими тропками змеилась к черничникам. Глаша приметила на ходу влажные земляничные ягоды под шершавыми листьями, но решила не останавливаться, собрать на обратном пути. Нет ничего вкуснее лесной земляники с холодным деревенским молоком, если, конечно, не съесть ягоды сразу!

Успев и в аптеку, и в магазин, в котором приобрела мясные консервы с блеклой этикеткой, обещающей куски говядины в собственном желе, Глаша, в одной руке держа пакет с чипсами, другой медленно руля по утрамбованной сельской дороге, прикидывала, что еще можно, по случаю, приобрести в культурном центре. Случайно она опознала местное почтовое отделение, располагающееся в маленьком деревянном домике, похожем на те, которые ставят в городе на детских площадках. Криво приклеенное, выцветшее от дождей или на солнце объявление о графике работы содержало две всего строки. Глаша заказала телефонные переговоры с Питером, трубку взяла бабушка, и Глаша сразу закричала так быстро, чтобы бабушка не успела испугаться:

- Бабушка! Это Глаша! У меня все хорошо! У меня все хорошо!

- Глаша! (Пауза)... Что...

- У меня все хорошо! Как твое здоровье? Когда ты приедешь?

- У меня все в порядке! Что у тебя...

- Все хорошо, бабушка! Поправляйся!

- Я приеду в выходные, а может...

- Все! Бабушка, время закончилось. Всех целую! Маму, дедушку! Пока!

Глаша, окрыленная удачным телефонным разговором, своим ответственным поведением и оценивающим взглядом 16-летней блондинистой телефонистки, крутанула педали и помчалась навстречу подстерегающим случайностям!

Примеченное у дороги место нашла сразу. Прислонила велосипед к ближайшему дереву, чтобы не было видно со стороны дороги, и внаклонку, не разгибаясь, принялась обирать земляничную гряду. Ранее, очевидно, здесь не ступала ничья нога: ягоды были крупные, на каждом стебельке - по несколько штук, и рядом с созревшими зеленели молодые, крепкие. Так иногда бывает: в лесу уже ни одной ягоды не найдешь, все исхожено и вытоптано, а на самом виду, у края дороги - россыпь! Или эту россыпь не каждому дано видеть, и в этом тайная забава природы, ее игра, ее "секрет". Глаша тоже иногда делала свои "секреты": выложит ямку цветными стеклышками, или разноцветными лепестками, или цветистыми лоскутками, прикроет ее свежей травой и позовет самую близкую подругу:

- Иди сюда! Я тебе свой "секрет" покажу!

Присядут девчонки на корточки, голова к голове, и затаив дыхание, рассматривают неповторимые загадочные узоры, обмирая от таинства посвящения...

- Здравствуй, девочка! Все ягоды собрала? Можно с тобой рядом побродить? Не возражаешь?

Глаша распрямилась и остолбенела: рядом стоял ... известный шоу-мен Иван Демидов! В черных джинсах, в черной футболке, в черных стильных очках и с ершиком светлых волос на узнаваемой голове. Улыбнулся, сделал шаг вперед:

- Красивые девочки, однако, бродят по заповедным лесам! Как тебя зовут? Меня зовут Иван!

- Глаша! А ягод здесь больше нет! Я уже ухожу.

- Глаша, значит Глафира, или Аглая, или Гликерья? И имя у тебя красивое! Заповедное!

Шоу-мен опять улыбнулся и сделал еще шаг. Глаша почувствовала запах мужского парфюма. И вдруг отчетливо поняла, что ей грозит непознанное и страшное, поняла каждой клеточкой своего тела, и этот пещерный испуг включил ее сознание и инстинкты. Придав лицу выражение фанатки, она резко рванула к велосипеду, выдернула его на дорожную утрамбованную пыль и почти что унеслась от беды, но лже-Демидов, прыжком, перегородил ей дорогу и ухватился одной рукой за руль.

- Не спеши! Я просто хочу поговорить, пообщаться... Ты, что, боишься меня? Девочка, я разве похож на маньяка? Я журналист, брожу по пушкинским местам, встречаю прекрасную незнакомку по имени Глаша, а ты дичишься, словно крестьянка крепостная...

Глаша притворно захныкала:

- Если вы журналист, зачем вы пристаете к маленьким девочкам? Отпустите руль! Я папе скажу...

Лже-Демидов отпустил руль, но сразу взял Глашу за правую руку, выше локтя. Никогда в жизни она уже не забудет этого ощущения от сомкнутого кольца холодных жестких пальцев. Мамочка!

Из-за поворота, с ученым выражением на морде, как в кукольной театральной постановке по "Сказкам Пушкина" появился кот, а за ним - то ли леший, то ли невиданный зверь!

- Пломбир! Даня! Ко мне!

Пломбир присел, вытаращив глаза. Даня опустил бугристую голову, сгустил надбровные складки и исторгнул, обнажив клыки, зловещий рык.

Лже-Демидов обернулся и, скорее, от изумления, чем от испуга ослабил на мгновение сжатые пальцы. Глаша, левша по призванию, рванула руль, и через мгновение уже летела за поворотом, продолжая, на истерике, выкрикивать:

- Пломбир! Даня! Ко мне! Пломбир! Даня!... Ко мне...


Прогулка

Глаша села на велосипед, махнула рукой и скрылась в утреннем мареве.

Пломбир пробуравил Дориана желтыми глазами:- Двигаться можешь?- Куда?- На озеро!- А что такое - озеро?- Там рыба плавает, лягушки...

- Это аквариум!

Пломбир покачал головой: "Аквариум - за стеклом! А озеро - это... Много воды, вокруг - берега..."

- Много воды - это Финский залив! Там один берег, длинный с сырым песком и водорослями, в них ракушки попадаются. Фу! У нас дача на берегу, мы там с ма... с хозяйкой гуляем.

- Зачем на берегу с хозяйкой гулять? - удивился Пломбир. - Бабушка Катя на озере белье полощет, а я рыбу ловлю. Гулять надо с кошкой!

- Кошек на Финский залив не выпускают. Они все дома сидят. И зачем мне кошка?

- Что значит - дома! А если надо... Сам знаешь!

- Если надо - дома есть специальный кошачий туалет, с наполнителем.

- А кто это - наполнитель? - насторожился Пломбир.

- Это камешки такие, чтобы не пахло!

- Все перепутается, если пахнуть не будет! На том стоим! Это же граница, территория, охрана...

- У нас дома тоже есть охрана, она посторонних не пускает. Ни кошек, ни собак!

Пломбир задумался. Вроде, на одной земле живем, а друг друга не понимаем!

- Ты кошек красивых видел когда-нибудь? Пойдем, я тебе покажу такое... такую... Никакая охрана с наполнителями не справится!

Дориану кошки были не интересны даже в познавательных целях: возили его как-то в гости в дом, где жила фамильная кошка на бархатной подушке. Увидев Дориана, она зашипела, запрыгала по креслам и головам хозяев, забралась на высокий шкаф и издавала оттуда такие истошные, пронзительные звуки, что мама с папой ушли при первой возможности.

" Капризуля ревнивая! Царица египетская! Аристократка..." - объясняла мама неловкую ситуацию, в которой оказались хозяева... "кошки драной", - как справедливо заметил папа. И Дориан с ним согласился!

Пломбир с Дорианом вышли на деревенскую дорогу, полную мягкой теплой пыли. Идти было легко, свежий ветерок с озера сдувал мошкару и холодил бока. Дориану впервые показалось, что его живот - подтянут, лапы - сильны и упруги, спина - прямая и жесткая. Скосив глаз на Пломбира, он вынужден был признать, что кот двигался с необыкновенной грацией, дикой и привлекательной. Пломбир вдруг замер и мурлыкнул не раскрывая рта: "Смотри!" Дориан тоже остановился и присел.

Навстречу им с пригорка спускалась женщина в воздушном платье и шляпке из итальянской соломки с искусственными цветами. На руках у нее сидела, поблескивая синим глазом, сиамская кошка.

- Лида! Посмотри! Боже мой, какая прелесть! Такая маленькая собачка, а уже настоящий шарпей! Какой окрас, какая порода!

Женщина приблизилась к застывшей паре. Высокий, с сюсюкающими нотками голос буравил прозрачную тишину:

- Шарпей, маленький! Ты потерялся? Где твоя мама? Иди ко мне...

Шея и гибкая спина кошки заметно напряглись...

- Почему ты такой расцарапанный? Кто тебя обидел? Это, наверное, кот... Бандит! Помоечник блохастый! Брысь отсюда! Вот я тебя сейчас!..

Пломбир столбиком плотно уселся посередине дороги. Женщина сделала еще шаг и наклонилась, одной рукой прижимая кошку, а другой пытаясь нашарить какой-нибудь твердый предмет.

Перед глазами Дориана оказались бледная в синих прожилках лодыжка, большой влажный рот, и подрагивающий длинный темный кошачий хвост...

Из глубины собачьей груди толчками, раздражая горло, поднялся плотный комок воздуха, приподнял верхнюю губу и с рыкающим звуком вырвался наружу!

Женщина взвизгнула и отдернула руку. Кошка метнулась ей на плечо, вцепилась четырьмя лапами в волосы под соломенной шляпкой, и гортанный вопль окончательно заглушил пасторальную мелодию деревенского пробуждения. Орущая женщина с кошкой на голове скрылась по другую сторону деревни...

Растерянный Пломбир виновато поджал хвост:

- Извини! Не ожидал такого! Ну, я - бандит, понятно, а ты - шарпей какой-то?! Здорово ты ей за это рявкнул, силен...

- Шарпей - это моя порода. Твоя Лида - сиамской породы, и красивая, конечно....

- А что такое - порода? - осторожно поинтересовался кот.

- Это... Когда красиво, дорого и престижно! - отчитался Дориан о прежней жизни за высоким забором.

- Значит - не про меня! - Пломбир потянулся сильным телом и совершенно, между прочим, не расстроился из-за своего низкого рейтинга.

Приятели решили изменить маршрут и навестить бабушку Катю, которая до полудня всегда находилась при огороде или во внутреннем дворике для домашней птицы. Когда они подошли к дому, Дориана поразил новый резкий запах. Этот запах не внушил ему дикий ужас, но разбудил в нём забытые инстинкты слепого щенка, доверчиво тыкающегося в материнский живот в поисках тепла, ласки, покоя и сладкого молока... Ноги у Дориана задрожали и он, в томлении духа, присел на сухой дворовый настил из земли, щипаной травы, сухого куриного помёта и разноцветных невесомых пёрышек, весело перемещающихся по направлению невидимого летнего ветерка. Дориану на мгновение показалось, что он здесь уже когда-то был: ему знакомы и серые от дождей, неплотно сбитые доски, сквозь которые свешивались сочная трава с клеверными шариками; ему знакомо крыльцо и узкий лаз под ним, в который так удобно нырять в уютную темень, потому что там его ждали такие же мягкие и пахнущие мамой братья-щенки... Мама... "Ты - собака и твоя мама - тоже собака..." - вспомнил Дориан слова Пломбира, и в его тяжёлой голове поплыл сиреневый туман. Дориан зажмурился и на мгновение прочувствовал неведомое прошлое: волосатое пузико щенка потянулось лёгкой рябью, как от щекотки комочками рыхлой прохладной земли в заботливо отрытой мамой норе.

- Батюшки светы... - раздался над головой Дориана глуховатый женский голос, - вот уж настрадался-намаялся малец... Даже глазок не видать!

Дориан встрепенулся и постарался широко продемонстрировать наличие глаз и розового языка. Над ним склонилась широколицая улыбающаяся старушка в пёстром платке, пёстром фартуке и синем халате поверх пёстрой юбки. Бабушка Катя протянула к Дориану руку с узловатыми пальцами и сильно, но ласково погладила собаку вдоль спины. Дориан опять ощутил невероятный прилив энергии в каждом позвонке! Аромат домашней кухни, исходивший от бабушкиной юбки и сдобренный запечённой озёрной рыбой, привёл его в состояние неистовой влюблённости. Щенок игриво ткнулся тяжёлым лбом в край бабушкиных суконных ботиков и заливисто растявкался.

- Вижу, вижу, - ишь, забавный какой! - довольно покачала головой бабушка Катя. - Вот только угостить тебя нечем... Может, колбаски отрезать?

"Начинается, - чуть не взвыл Плобир, до этого молча наблюдавший за соседской собачкой, валявшейся в полуобморочном состоянии, - что же это за ПОРОДА такая?! Чужой собаке - всё готовы отдать: сметаной ещё колбасу намажьте..." От явной несправедливости у Пломбира втянулись круглые щёки, и он тоже стал похож на китайскую мягкую игрушку, грустную и одинокую, раскачивающуюся на брелке холщовой сумки девочки-подростка...

- Не хочешь, - бабушка Катя понятливо качнула седой головой и сложила загорелые жилистые руки на переднике. - Гуляйте себе, пока не обижают. Да у нас свои злодеи и не родились ещё, а чужим до нас не добраться, господи, твоя воля...

Пока Пломбир восстанавливал душевное равновесие, Дориан наблюдал за дворовым петухом немыслимой в этих краях павлиньей расцветки. Белые домовитые курочки топтались неподалёку, делая вид, что заняты уборкой территории. Отыскав "жемчужное зерно", петух запрокидывал голову, яростно тряс бордовым гребешком и призывно клекотал через гордо стиснутый в острый замок клюв... Через мгновение все курочки, с распахнутыми глазками, топтались возле петуха, старательно изображая удивление...Такие лица бывают у детей в старшей группе детского сада, когда к ним приходит давным-давно знакомый Дед Мороз: - "Здравствуй, Дедушка Мороз!.." Петух насладился триумфом и, понарошку, сердито сверкая глазом, растолкал бестолковых несушек, указывая на добытое им зернышко... Курочки благодарно расквохтались, застучали клювиками по утоптанной земле, а петух встряхнулся шёлковым опереньем и сверкнул острым зрачком в сторону Дориана, который расселся на его территории, как беспечный турист в заповеднике для диких зверей.

- Фр... - раздался над ухом Дориана страшный шипящий звук и серая молния пронеслась над его многострадальной головой. Петух стремительно взлетел на крышу сараюшки, и оттуда, на всякий случай, громко возмутился. Подружки - курочки тайно хихикнули и опять разбрелись по двору... Серая молния ударилась о землю и обернулась перед Дорианом котом Пломбиром, но с уже привычными круглыми щеками.

- Что случилось? - вежливо поинтересовался Дориан, не успев испугаться или обрадоваться чудесному преображению Пломбира.

- Это петух бойцовой породы, он дерётся насмерть...

- А чем я его мог обидеть?

- А ты у него попробуй спросить! - Пломбир выгнул спину, прижал уши и поставил хвост в боевую позицию. - Ван Дым, остынь...

Петух слетел на ближайший шесток, ощерился перьями, но также стремительно затих и заклекотал в другом углу двора. И только единожды, как бы неудачно развернувшись, Ван Дым продемонстрировал озадаченному Дориану желтый рубец от выклеванного глаза.

- Его бабушка Катя в канаве нашла: он уже почти не дышал. Бабушка целый месяц его выхаживала травами и приговорами разными. Артём, бабушкин внук, студент, про него в какой-то умной книге прочел и имя ему придумал бойцовское - Ван Дым, но бабушка его зовёт просто Ваней. Он только её и слушает, а меня, вроде, уважает, но спиной к нему лучше не поворачиваться. - Пломбир миролюбиво махнул хвостом и двинулся по дороге в сторону леса.

Приятели отправились Глаше навстречу, чтобы она обрадовалась от неожиданности. На полянке возле леса Пломбир заставил Дориана пожевать бабушкиной травки. Дориан сунулся было понюхать муравейник, но Пломбир за ногу его цапнул, а потом показал проросший травой скелетик, объеденный маленькими тружениками.

Дориану, выросшему в уюте мягких диванов, казалось, что мир за пределами ограды и охранников - враждебен и опасен. А сейчас он носился за порхающей между кустами птицей, долго молча наблюдал, как резвятся головастики в ручье, валялся в пыли - и испытывал необъяснимый восторг. Ему нравилась неровная, с гусеницами, жуками и прочими букашками лесная дорога. Он бросался, почти бесстрашно, на шорох в придорожной траве, и самозабвенно гнал ошалевшую лягушку вдоль колеи, заполненной темной водой и ржавыми сосновыми иглами. Дориан поднимал голову, глубоко вдыхал и чувствовал, как воздух, наполняя его маленькие легкие, проходит сквозь него светящимся столбом в теплую землю. Тело наполнялось мощью и силой, перекатывающей мышцы на его грудной клетке. " Я молод, я здоров, я красив..."

- Дориан! Смотри! Кажется, Глаша... С кем-то это она разговаривает?

Дориан вышел из-за поворота. Глашу загораживал мужчина, весь в темном, только волосы светлые, но Дориан ясно увидел черный, с размытыми краями пульсирующий контур вокруг его головы. Он сразу почувствовал опасность. Шерсть на загривке Дориана стала дыбом, голова опустилась, и внутри опять зародился мощный ком воздуха.

-Пломбир! Даня! Ко мне!

Тяжелый угрожающий звук, переходящий в утробное рычанье хорошо был слышан на пустынной дороге. Глаша рванулась, вскочила на велосипед и скрылась за поворотом. Мужчина уставился на Дориана, но очевидно, предпочел не связываться. Развернулся и медленной колючей походкой вошел в лес.

- Пломбир! Даня!.. Ко мне...

Пломбира уже и след простыл! Дориан развернулся и помчался на зов.


Прощание

Глаша дожидалась своих спасителей на краю деревни, там, где деревенские огороды зарослями полудикой малины, сочной ирги и замшелыми баньками плавно переходили в лесные заросли. Положив велосипед, Глаша опустилась на заросшую аптечной ромашкой межу, чувствуя дрожь в ногах. Никогда! Никогда она больше не поедет одна на велосипеде ни в село, ни на трассу, где останавливается рейсовый автобус. Может быть, она преувеличивает, никакой угрозы не было? Но еще раз, вспомнив широкую улыбку, черные провалы очков и сомкнутые пальцы на руке - она почувствовала тот же запредельный ужас. Никогда!

С широко открытыми от возбуждения глазами, на дороге показалась пара четвероногих "страшилок" для маньяков. Пломбир завалился рядом с Глашей на траву, пару раз перевернулся с бока на бок, и победно растянулся на меже. Даня завертел задом и пристроил километры своих складок Глаше на колени.

У Глаши затряслись губы, и она беззвучно заплакала, стараясь не капать слезами на Даню, чтобы не испортить ему настроение. Так они и сидели, молча, вне времени и пространства. Им было просто и хорошо втроем!

Солнце начало заваливаться в сторону озера. Глаша шмыгнула носом и засмеялась:- А Пломбир-то, Пломбир - с таким видом вышел, будто златую цепь за собой тащит, выкуп несет! Глаша пощекотала Пломбиру живот и погладила за ухом.- А Даня! Это же боевик из деревни Бабино, с секретным донесением на шее.

Дане подули на переносицу, сняли поясок от халата и поцеловали в лоб!

- Запугали бандита! Бросит свои темные дела, - пойдет на рынок семечками торговать...

Пломбир поднялся, потянулся и сел. Даня понял, что и его тоже похвалили, но еще немного полежал на коленях у Глаши, повиливая хвостом.

- Есть хотите? Устроим пир! Уха, мясо в желе и колбаса еще осталась... Даня! Ты пробовал когда-нибудь уху с мясом в собственном желе?

Даня, припоминая многоступенчатый завтрак, встал и лизнул Глашину руку, сообщая о своей готовности. Пломбир затревожился, но, взглянув на объемный пластиковый мешок на багажнике велосипеда, где покоилось мясо в желе, твердо решил, что уж ему то хватит!

Глаша села на велосипед, но поехала как можно медленнее, чтобы Пломбир с Даней не отставали и все трое одновременно оказались у порога дома. Въехав на пригорок, с которого были видны окрестности, и дорога, раздваиваясь возле Глашиного дома, снова уходила вверх в разные концы деревни, Глаша притормозила и зажмурилась. Солнце слепило над верхушками сосен, посаженных вокруг участка со стороны озера сразу после войны отцом бабушки Кати. В деревне тогда считали, - чудит мужик! А отец говорил Кате: "Нас уже не будет, - а сосны для тебя, твоих детей и внуков шуметь останутся..." Сквозь сосны просвечивало или высокое, высокое озеро, или низкое небо, линия горизонта не определялась в голубом спокойствии неба и воды.

Глаша не сразу заметила черный лакированный джип, колоритно вписавшийся в полуденный деревенский пейзаж с козой, копной сена и бабушкой Катей, сидевшей на скамейке под вишней в нарядном клетчатом платке, эстонском фартуке и туфлях-баретках вместо обычных коротких ботиков. Рядом бабушкой, нервно покачиваясь на стройных ногах, стояла молодая женщина такой красоты, шарма и стиля, каких деревня Бабино на своей земле не видела никогда!

Женщина обернулась на застывшую троицу, всплеснула руками и полетела навстречу, прямо через заросший бурьяном ничейный огород. Неловко западая то на одну, то на другую ногу, когда каблуки модельных туфель вонзались в глинистую почву между кочками, она выскочила, наконец, на дорогу и, не доходя немного до растерявшихся путешественников, присела на корточки:

- Дорик! Собачка моя драгоценная! Дарюшечка мой! Иди к маме, малыш! Мама за тобой приехала!

Дориан взвизгнул, припал на передние лапы и бросился, задыхаясь, в протянутые руки, ткнулся мордой в одежду с запахом безмятежного прошлого, согласный умереть тотчас от разрываемого любовью сердца, только бы не разлучаться больше никогда!

Глаша с Пломбиром, деликатно отвернувшись, пошли к дому. Вялыми движениями Глаша убрала в холодильник консервы, поставила на стол зеленку с перекисью. Набрала из ведра колодезной воды и выпила молча, большими глотками почти полный ковш. Пломбир сочувственно путался под ногами.

- Глаша! - позвала бабушка Катя, - Глаша, где ты пропала, иди сюда!

Глаша подошла к зеркалу, увидела в нем загорелую девочку с печальными глазами, сняла бандану, и, согнувшись пополам, обеими руками взбила пряди волос. Выпрямилась, откинула голову и вышла на улицу.

- Здравствуйте! - Даня-Дориан метнулся Глаше и попробовал подпрыгнуть, но от земли оторвался чуть-чуть и выразил свои чувства, поднявшись на задние лапы и обхватив передними лапами Глашину ногу. - Мама приехала? Я же говорила тебе, что все будет хорошо!

- Здравствуй, Глаша! Меня зовут Наталья Андреевна! - очень красивая ухоженная женщина, Глаша видела таких только в передачах на канале ОРТ, с мягкой профессиональной улыбкой протянула ей визитную карточку. - Будем знакомы! У нас с Дорианом вчера поздним вечером произошла ужасная история: я выпустила его погулять и что-то там произошло, шум страшный раздался, треск... В совершенной темноте я ничего не смогла для него сделать, он не отзывался, и мне пришлось уехать в гостиницу. Я начала искать его сегодня, как только рассвело, исколесила все ближайшие деревни. Совсем отчаялась, и, слава богу, встретила Екатерину Михайловну, она меня немного успокоила...

- Пломбир его привел, верно, в лесу нашел. Он здесь все места по утру обегает, ничего не боится, - бабушка Катя дисциплинированно одернула передник и сложила коричневые ладони ковшичком.

- Пломбир! Замечательное имя! - Наталья Андреевна несколько раз провела кистью руки по Пломбировой спине. - Какая значительная голова... Лукоморская порода!

Пломбир взглянул на Дориана, может его хозяйка шутит? Но у Дориана голова была постоянно повернута, независимо от положения туловища, в сторону хозяйки, ему уже было не до Пломбировой родословной.

- Глаша! - Наталья Андреевна сжала Глаше запястье. - Екатерина Михайловна рассказала мне, как ты помогла Дорику, что ты для него сделала... Я сейчас настолько взволнована, была бессонная ночь, впереди у нас с Дориком длинная дорога, - мне трудно выразить ту благодарность, которую я к тебе испытываю, поверь, - в глазах Натальи Андреевны блеснули слезы.

- Я рада, что вы нашли Даню! Ему было очень тяжело. Я привезла зеленки, надо его еще намазать, вчера не хватило. - Глаша хотела принести пузырьки, потому что ее немного смущала такая взволнованность незнакомой женщины, и она не знала, что в таких случаях нужно говорить в ответ...

- Спасибо! Но мы уже скоро поедем, а дома есть ветеринар, он поможет.

- Глаша! Пригласи Наташу в дом: чаю в дорогу попить, а я молока принесу, - бабушка Катя поправила на голове и без того аккуратно завязанный платок, - собаку тоже накормить надо.

- Нет! Нет! Спасибо! Ему в дороге есть нельзя, его укачивает! Воды, пожалуйста, Глаша налей, мне сказали, что вода здесь необыкновенная, - Наталья Андреевна открыла переднюю дверь, зашуршала пакетами и передала Глаше канистру.

Глаша вставила в канистру шланг и включила насос...

- Машина у вас красивая, мы здесь таких и не видели. Быстро ж, наверное, едет? - не выдержала паузу нарядная бабушка Катя.

- Быстро! - Наталья Андреевна опять взяла Глашину руку, - Глаша! Я тебе оставлю свою визитку, там мой домашний и рабочий телефоны. Я должна с тобой обязательно встретиться в Питере. Ты мне позвони, или...напиши мне свой номер, я тебе сама позвоню!

Глаша зашла в дом, написала номер и опять все проделала автоматически, наблюдая за собой как бы со стороны.

- Фамилию свою скажи, пожалуйста! Ле-ско-ва... Имя у тебя красивое и фамилия созвучная! Энергетика внутренняя есть, пластика... А волосы! Ты на телевидении была когда-нибудь? Нет? Встретимся, - поговорим!

Наталья Андреевна извлекла из машины большой красиво упакованный пакет:

- Екатерина Михайловна! Извините, можно я эти продукты вам оставлю? Мне в город их везти бессмысленно, я думала, что еще дня два придется здесь пробыть, а все так прекрасно сложилось! Извините, мне неловко Вас утруждать, просто другого выхода нет...

- Да оставь, чего утруждаться то! Может, творогу возьмешь: доедешь быстро, не испортится?

- Спасибо! Жарко, не довезу... Пломбир! - Пломбир удивленно шевельнул ушами. Ему казалось, что для него все хорошие слова сегодня уже сказаны. - Это лично для тебя! - Наталья Андреевна протянула Пломбиру пакетик из фольги, потом положила его на траву, где стояла миска с водой.

Пломбиру, желудок которого уже голосовал неспешным урчанием, все же было не с руки (или не с ноги?) шуршать оберткой, когда вокруг такая нервозная обстановка прощания и отъезда. Он уселся, чтобы чувствовать под собой край упаковки и продолжил посильное участие в церемонии всеобщего награждения.

- Глаша! - Наталья Андреевна извлекла из чрева навороченного джипа очередной аккуратный, почти невесомый пакетик в гофрированной бумаге. - Мы с тобой непременно увидимся, но я прошу тебя - прими на память от меня и Дани, небольшой подарок. Это работа псковской художницы, индивидуальный заказ! Я уверена: тебе должно понравится!

- Спасибо! - Глаша почувствовала, как под ногами зачавкало и захлюпало травянистым болотце. - Ой, про насос то забыли!

Шланг выскочил из канистры, и струя тихо зажурчала, приближаясь расширяющимся фронтом лужи к остолбеневшему Пломбиру. Глаша подхватила шланг и резко опустила его конец в железную бочку. Струя воды, описав дугу, хлестнула по ногам Натальи Андреевны, превратив остатки глины на ее дорогих туфлях в грязные подтеки. Глаша вспыхнула и виновато передернула плечом:

- Извините! Я принесу Вам полотенце...

- Не переживай! Я все равно их снимаю, в машине с такими каблуками невозможно, ноги устают! - Наталья Андреевна исчезла, и появилась через мгновение в туфлях без каблуков, не менее красивых и дорогих. - Все готово, пора уезжать, мы вас итак уже замучили! Давайте прощаться! Дориан! Ты где?

Дориан, наконец, увидел, что Пломбир готов погибнуть, не сойдя с личного пакетика, поэтому молча перетащил миску Пломбира на сухое место. Пакетик фольги, пахнущий так, что у Пломбира, впервые в жизни перед глазами заплясали разноцветные точки, он перенес сам...

Как прощаться? Что могут сказать друг другу девочка, кот и собака?

Дориан попытался повертеть хвостом, звонко тявкнул и потоптался на мокрых Глашиных кроссовках...

Наталья Андреевна надела ему кожаный ошейник, поцеловала в лоб и подтолкнула к открытой дверце.

Дориан запрыгнул в джип, растянулся на знакомом сидении, вдохнул волнительный запах духов. Домой, хочу домой!

Непонятная сила заставила его подняться на задние лапы и уставиться в стекло. На поляне перед домом, в заходящих лучах оранжевого солнца, стояла длинноногая девочка Глаша, кот Пломбир и на скамейке под вишней тихо улыбалась бабушка Катя! Что это? Что такое? Горло Дориана напряглось, дрогнуло, и из джипа раздался тонкий, срывающийся на верхних нотах, собачий вой...

Наталья Андреевна, успокоенная и уставшая, озабоченная предстоящей долгой дорогой, лучезарно всем улыбнулась, махнула рукой и села в машину:

- Дорик! Поехали, малыш! Нас папа ждет, - двигатель мягко заурчал, джип протаранил запоздавших, нерасторопных муравьев, вырвался на дорогу, и хозяйка не услышала, как вибрирует в сердце Дориана новая, от нее не зависящая золотая нить памяти...

Бабушка Катя, перекрестив растерянную морду Дориана в заднем стекле, повернулась к Глаше:

- Дева моя! Что ж ты так раскисла? Закрывай избу, пойдем ко мне: поешь, телевизор посмотрим, да и спать ляжем! Встала-то ни свет, ни заря! Бывало, до часу дня не добудится тебя бабушка...

Глаша отрешенно подумала, что бабушка Катя права, одной ей в избе ночевать сегодня невозможно: даже сердце защемило от мысли, как будет за всеми дверь запирать...

- Бабушка Катя! Я сейчас приду! Пломбира покормлю, проверю всё и приду!

Бабушка побрела к дому, а Глаша подошла к Пломбиру, терпеливо дожидающемуся обещанного общего застолья:

- Пломбир! Распородистый ты мой! Хочешь, я угадаю, что тебе подарили? Наверное, мышку в китайском соусе! Не хочешь в соусе? Тогда давай смотреть! - Глаша медленно, испытывая не бесконечное терпение кота, стала разворачивать обертку съедобного подарка. От усиливающегося запаха Пломбир почувствовал дрожь в конечностях, напрягся, и лишь одна мысль не давала постыдно мелочно сорваться: "Все моё - достанется только мне!"

- Смотри, спасатель 911! Натуральные котлетки на косточках, специально для тебя приготовленные, без консервантов и искусственных красителей! Ешь, ешь, мальчик! Заслужил!

Пока Пломбир, приостановив слух и зрение, мощными движениями челюстей расправлялся с невиданным за всю долгую жизнь угощением, Глаша вошла в дом, села за стол, положила подарок и несколько секунд пыталась предположить, что же там может быть? Развернула бумагу и обмерла: это был браслет - модель сезона, выполненный из узорчатой цветной перфорированной кожи, бархата и шелка, широкий, присборенный на внутренней стороне, с украшениями в виде распустившегося цветка, черными жемчужинами и цветными перламутровыми капельками росы на фиолетовых лепестках. Глаша надела его на левую руку, отвела ее подальше от глаз... Невозможной красоты! И с ужасом подумала, что у нее нет соответствующего платья, и вообще, платья нет... Школьная форма - пиджак с юбкой, в праздники - джинсовый сарафан, летом - лосины и топики. Теперь надо будет срочно покупать платье, мама вздохнет обреченно, а бабушка съязвит: "Вот папе и скажи! Пусть хотя бы раз сделает ребенку подарок к началу учебного года!"

Глаша достала из карманчика припрятанную визитку и почла: "Семенова Наталья Андреевна. Арт-директор. Продюсерская группа "Губернатор". Все понятно!

Глаша аккуратно завернула браслет в бумагу и убрала в сервант, за стекло вставила визитку. Проверила окна, розетки, помылась, надела "ночнушку", халат. Окидывая взглядом комнату, увидела миску с водой для Дориана, и дрогнула ресницами...

Почему так тяжело и грустно? Почему ей не хочется жарить для себя картошку, почему не хочется включить на полную громкость "Татушек" и прыгать до умопомрачения, размахивая невпопад руками, почему ей вообще ничего не хочется?..

И Глаша вдруг осознала, что угнетает ее весь день: она мучается от одиночества! Она скучает по своей семье, где ее все любят и поэтому воспитывают, она скучает по бабушке, склонившейся над кухонным столом, по дедушке, дремлющем в кресле у телевизора с программкой на коленях, она скучает по маме, ласковой, уставшей и смешливой... Глаша передёрнула худенькими плечами от нервного озноба: если бы она сейчас услышала бабушкин голос: "Глаша! Какая ты неуклюжая, пролила сливки! Бабушка так старалась..." - то расплакалась бы не от досады, а от счастья!

Все! Завтра она наведет идеальный порядок в доме, сядет у окна и будет ждать своих родных, и никогда не будет больше раздражаться на вопросы и замечания - это так необходимо и важно: заботится обо всех и быть нужным!

- Пломбир! Ты живой или уже на небесах? - Глаша закрыла внутреннюю дверь на ключ, входную наружную - притворила и подперла палкой: значит, никого нет дома!

- Здравствуй, Глаша! - Рядом в вишней стоял Андрей: в шортах, с ярким купальным полотенцем через плечо, бледный от постоянного недосыпания.

Слева и справа от него, жеманно щурясь на вечернее солнце, расположились две девочки из соседней деревни, ровесницы Андрея. Они ходили вместе на дискотеку, и встречались с ним в деревне днем, когда Андрей не спал. Девчонки приходили в Бабино, подражая "Тату", нежно взявшись за руки. Слева - светловолосая, в стиле "сельская барышня": в белоснежной кружевной кофточке, джинсовых шортиках, соломенной шляпке на круглой резинке и длинной косой с бантом; справа - смуглая, темпераментная, с крепкими короткими ножками, в джинсах с широким залихватским ремнем. Когда она запрокидывала голову, собираясь засмеяться, Глаше часто казалось, что она сейчас заржет, как молодая жеребица! Девочки Глашу недолюбливали, интуитивно предполагая в ней будущее яркой успешной женщины; они всячески подчеркивали снисходительную жалость к Глаше, как к младшей по возрасту. Глаша же считала левую - скучной, правую - неумной и вульгарной.

- Здравствуйте! - Глаша подумала о роковых совпадениях: она опять в ночной рубашке, правда, в халатике и без зеленки.

- Глаш! Что за крутые джипы возле твоего дома тусуются? - Андрей сощурил глаза и растопырил по два пальца на руках. Девочки согласно захихикали.

- Это арт-директор со студии из Питера приезжала, у меня ее собака ночевала. - Глаша прислушалась к своему сердцу - не выскакивает!

Лицо у девочки слева стало похоже на створоженную простоквашу, лицо справа - полыхнуло красными пятнами.

- Купаться с нами пойдешь? Тетя Катя разрешила! - Андрей решительно шагнул вперед. - Вчера я пытался о тебе забыть, а сегодня?

Глаша, впервые, почувствовала вдруг свою абсолютную власть над этим, прежде недоступным, взрослым мальчиком; может быть, мгновенную, но абсолютную...

- Нет! - Глаша заметила, как у Андрея потемнели глаза, - сегодня тоже можешь забыть! У меня так сложились обстоятельства...

- Как сложились, так и разложились, - хохотнула смуглая подружка.

- Право, Глаша! Не стоит так усложнять! - вступила волоокая "селянка".

- Извини! Приходи завтра, если позволят! - Глаша развернулась, полыхая изнутри заученными диалогами бразильских сериалов. - Пломбир, идем домой, мальчик!

Чугунный Пломбир, путая ноги, заковылял за Глашей, мечтая только о темном прохладном месте в углу под скамейкой, и чтобы никто не приставал!

Дома у бабушки Кати неторопливо попили простокваши, обсудили туфли Натальи Андреевны, джип и прогноз погоды на завтра: обещали грозы...

Глаша легла на диване, и бабушка тихо и складно, лежа на кровати, рассказывала ей о своих молодых годах, когда в деревне было много парней и девок, днем все работали в поле или на лесопилке, а по вечерам устраивали танцы возле столба с репродуктором. Как родители отправили свою младшенькую Катю в благополучную Эстонию, к братьям. Сметливая девчонка устроилась на работу в контору, но так и не смогла привыкнуть к городской круговерти, плакала по ночам в тугую холодную подушку, пахнувшую ядовито-розовым земляничным мылом. Через год Катя вернулась домой и никогда больше не уезжала из деревни: и замуж здесь вышла, и детей родила и внуков подняла... Земляничного мыла с тех пор она никогда не покупала, потому что подушки должны пахнуть сухой травой и озёрным ветром!

- Слышь, Глаша! Нигде не была, а и не тянет! Пломбира спроси - поедет он на джипе в каменные дворы с газонами засиженными? А и не спрашивай, его уже и след простыл... Здесь с ним доживать будем, дитёнок ...

Спишь? Спаси господи...


Осенние сны

Утром Глаша проснулась в доме бабушки Кати от знакомого звука:

- М...Я...У...И!

Отбив локти и коленки о незнакомые углы, оступившись на крутых ступеньках, она почти выпала на улицу с замиранием сердца...

Что? Что с Пломбиром могло еще произойти?

Напротив дверей сидел внушительный Пломбир, а рядом с ним - сиамская кошка невиданной красоты, с синими, как васильки глазами!

Кошка отозвалась на букву "Л" и ее решили называть Леда...

Пломбир был не против. Он взял заботу о пропитании Лиды-Леды на себя, хотя бабушка Катя и сказала, махнув рукой:

- Что уж! Где трое прокормятся - там и четвертому не помеха!

Лида, кстати, оказалась отменной охотницей: иногда даже искусней, чем маститый Пломбир проявляла себя в прыжке и погоне по веткам. Сутками, ранее скучавшая в городских интерьерах кошка и коренной деревенский житель Пломбир, бродили по окраинам деревни, забирались иногда и глубоко в лес, - Лида не боялась ничего, как будто родилась и выросла в алтунских чащобах.

По осени у нее появились на свет четыре котенка: три мальчика Лукоморской породы и одна девочка, крошечная, похожая на пенку, снятую с топленого молока. Мальчиков сразу разобрали по деревням, прослышавшим о большой кошачьей любви, а кошечку бабушка Катя оставила себе:

- Такая славненькая, умненькая, породистая, и Леда скучать не будет. А где четверо прокормятся - там и пятому не грешно...

Кошечку назвали Пенкой!

Поздней осенью за окном раздалось урчанье мотора, и чавканье возмущенной непролазной деревенской грязи. Испуганно прильнув к окнам, обитатели дома увидели огромный вседорожник, из которого выбирался плечистый коротко стриженый мужчина в пятнистой форме.

- Спаси и сохрани, - перекрестилась бабушка Катя, - уж не война ли...

Мужчина поздоровался, слегка наклонив голову, больше не получалось из-за крепкой шеи. Жестами показал, чтобы открыли входную дверь. Бабушка Катя выразила через оконное стекло сомнение: а надо ли?

Мужчина перекрестился! Потом открыл боковую дверцу и извлек большую красиво упакованную коробку. Положив ее на крышу джипа, достал яркий, огромный, хрусткий мешок с глянцевой картинкой, похожей...

- Быть не может! - Пломбир рванулся к входным дверям, бабушка едва за ним поспела.

- День добрый! - прогрохотал гость. - Бабушка Катя? Кот Пломбир? - и хитро подмигнул притормозившему в сенях Пломбиру. - Извините, я в дом не пойду, боюсь, разломаю что-нибудь. Подарки вам привез от Наташи и Дориана, помните гостей? Да, чуть не забыл! - гость расстегнул куртку и достал плоскую коробочку. - С благодарностью, на память!

Пока бабушка Катя переносила из сеней в избу подарки, им принесли два ведра воды из колодца, подправили наличник на окне и дверной косяк.

- Сынок! Храни тебя бог! Вот спасибо! - бабушка Катя налила в самую большую кружку жирного козьего молока, - на, выпей, больше и угостить нечем, в изобку то не идешь!

- Благодарю! - выдохнул гость и выпил молоко почти одним глотком!

- Наташе спасибо! Вот утруждает себя и других! Собачка как, не скучает в городе? - бабушка хитро улыбнулась.

- Нормально! Все, поехал я... До свидания! Живите дружно, - гость улыбнулся и опять подмигнул Пломбиру.

- Как звать то, сынок? - бабушка Катя всхлипнула и опасно заморгала...

- Миша, Михаил...

- С богом! - бабушка перекрестила удалявшуюся машину.

В избе сели за стол, бабушка сначала открыла плоскую коробочку: там, в рамке под стеклом, была фотография Дориана, на фоне Финского залива. На обратной стороне - надпись: "Бабушке Кате и Пломбиру от спасенного ими Дориана! С благодарностью!"

Фото бабушка поставила на телевизор, чтобы было видно с кровати и дивана, где часто спал Пломбир.

В глянцевом мешке, как и предполагал Пломбир, был шикарный заморский сухой корм, разноцветный и пахучий. Бабушка, по случаю праздничного обеда, насыпала корм в миску, и тогда разбудили Лиду, которая спала на печке с Пенкой. Лида корму не удивилась, - и не такое ела, - но очень была рада за размякшего от счастья Пломбира!

Бабушке подарили невиданную трехэтажную коробку с конфетами, завернутыми в разноцветную фольгу, поэтому коробка сверкала, как новогодняя елка! Бабушка Катя, позволяющая себе по жизни единственную слабость в виде конфет с начинкой, по началу обомлела, потом долго сидела перед открытой коробкой и просто вдыхала горьковатый запах настоящего шоколада.

В течение вечера сытый и довольный жизнью Пломбир наблюдал с дивана, как бабушка, перекрестившись, брала конфетку, разворачивала обёртку, и осторожно надкусывала шоколадную пирамидку, чтобы осмотреть начинку. Блестящая мягкая фольга аккуратно сворачивалась в фантик, а на белой специальной бумажке бабушка писала:

"Желтая - помадка с орехами, мягкая"

"Вишневая - вишня в водке или в настойке, немного пьяная"...

В один из церковных праздников пришли почаевничать бабушкины подруги: их всего то набралось из двух деревень три старушки! Долго пили чай вприкуску с дорогим подарком, и хвастались друг перед дружкой своими детьми и внуками, проживающими в далеких городах, и все реже наведывающихся в отчий дом.

Недоверчиво покачав головами на морщинистую улыбку Дориана в стильной рамке из прозрачного стекла, окантованного бронзовыми лепестками, старушки распрощались друг с другом до Рождества Христова, если Бог даст дожить еще годок, и растворились своими пестрыми клетчатыми платками в сумраке, огороженном покосившимися, давно отскрипевшими своё, калитками.

Последняя конфета из коробки была съедена бабушкой на Новый год: самая вкусная, в серебряной обертке: чернослив в шоколаде, с орешком внутри!

Пломбир хрустел своим лакомством почти до весны, и озорница - Пенка тоже успела попробовать...

До встречи! Из деревни Бабино...


Искать на сайте:

Награды Лукошка
Благодарность
Светлане Вовянко из Киева, предоставившей для сканирования личную библиотеку.
Андрею Никитенко из Минска, приславшему более 100 сказок.