Подпишись на новости
 
 
Нашли ошибку в тексте?
Ctrl+Enter

2. Домовой, которого любили...

1. Кто я?!.. Кто я?!
2. Поиграем?
3. Беспокойная ночь.
4. Тоска в сердце.
5. День после обеда.
6. Волшебницы.
7. Дворник Иван Петрович.
8. Бешеные деньги.
9. Плохо было бы без Кеши.
10. Домашние радости.
11. Федина сказка.
12. Вот так клад!
13. “Отдам в хорошие руки!”
14. Веселая пора - каникулы!
15. Что я наделал?!.
Постскриптум.
Телеграмма.

Бабушке Милочке,
бабушке Ниночке,
бабушкам Тамаре и Аллочке
и, вообще, всем добрым и веселым
бабушкам на свете,
а также их умным и озорным
внукам и внучкам -
от всей души посвящаю.

1. Кто я?!.. Кто я?!

Даша сказала, что у нее самое лучшее имя: Дарья, Дарьюшка, Даша, Дашок, Дашенька!.. А раз Дашенька, то и Душенька!..

- Правильно! - подтвердил Федя. - А ты Петя-Петушок! - и братцу-первоклашке язык показал.

Петя очень обиделся и укусил любимого старшего брата Федю за палец. Да так, что кровь пошла.

А Федя заорал и затряс рукой.

Петя по очень обидному подзатыльнику сначала от Дарьи, а потом от строгой бабушки Ангелины Степановны заработал.

Петя обиженно заорал, гораздо громче Феди, и налетел на Дашу с кулаками. Неважно, что она в четвертом классе училась, а он только в первом. Он же не мог на бабушку налететь, поэтому хотел за обиду хоть на Дарье отыграться.

Завтрак был испорчен.

У Марии, их матери, карие глаза стали огромными, как блюдца, и руки дрожали, когда она йодом Федичкин палец мазала, а Федя крутился и шипел от боли...

С трудом обиженных ребятишек выпроводили в школу.

Мария, от волнения не попрощавшись, на работу в свой детский сад убежала.

Хорошо, что сын Ангелины Степановны еще с дежурства не вернулся, а то и его в этот скандал втянули бы.

Когда все разбежались, Ангелина Степановна огорченно вздохнула и принялась за уборку:

- Дом горит, а часы идут! - это было ее любимое присловье.

Работа всегда успокаивала ее.

Потом она, оделась. Как всегда, элегантно. Шляпка, красивый шарфик, беличья шубка (хоть и старенькая, но еще - вполне!), зимние сапоги на невысоком каблучке...

Ангелина Степановна не позволяла себе распускаться. Например, днем она никогда не надевала халат.

Ходила дома только в туфлях. Говорила, посмеиваясь: “Аристократы в тапочках не ходят!”

Спина у нее была прямая, голову она держала высоко, седеющие волосы всегда чуть подсинены и красиво уложены... В общем, она хотела нравиться и своим внукам, и своему сыну и невестке, и своим подругам!..

Так на нее русская литература повлияла. Она ее сорок лет преподавала!

Одевшись, Ангелина Степановна налила в мисочку молоко...

На темной улице ее встретил такой сильный порыв ледяного ветра со снегом, что она покачнулась. Декабрь!

Но равновесие она сберегла, и молоко не выплеснулось.

По тротуару, скользкому, как каток, она добралась до двери подвала и поставила мисочку у дыры, которую прорезали ее сын и внук, чтоб бездомной кошке и ее котятам можно было свободно выходить на улицу и возвращаться.

- И зачем вы их кормите?! - осудила ее соседка, которая жила как раз над ними, на девятом этаже. - Расплодились! Топить их надо!

Ангелина Степановна в дискуссию вступать не стала, тем более, что соседка быстро прошла мимо.

Уже поворачивая за угол дома, она поскользнулась, взмахнула нелепо руками и шлепнулась на тротуар.

Ангелина Степановна оставила кошку и котят и кинулась к ней, помогла подняться, заботливо отряхнула ей пальто...

Соседка заторопилась дальше, буркнув невнятное “спасибо”.

Настроение у Ангелины Степановны от грубости соседки и ее предложения топить беспомощные существа отнюдь не улучшилось. И дело даже не в утреннем скандале.

Последнее время все в доме как-то кувырком идет!

Любимые внучка и внуки нечаянно двоек нахватали.

Дарья запоем читает, ей не до английского!

Федор грозится в Африку убежать, если ему с арифметикой будут надоедать!

А Петя на всех клочках бумаги рожицы рисует и разные вопросы задает, вместо того, чтоб стихи, как следует учить!

И со своей невесткой что-то они перестали ладить.

Мария в детском саду работает и, все говорят, что она очень детей любит. Да вот с чужими общий язык находит, а со своими?..

Вчера утром они снова немножко поссорились из-за Фединой двойки!

Ангелина Степановна за Федю вступилась, а Мария, сверкнув своими огромными глазищами, на работу убежала, как и сегодня, не сказав ни “до свидания”, ни “спасибо” за вкусный завтрак!..

И сын отмахнулся:

- Некогда мне, женщины, в ваших дрязгах разбираться! - сказал и ушел отдыхать после ночного дежурства.

Она, конечно, понимала: сын тоже нервничает. Ему трудно: на писательский гонорар не проживешь, а семью кормить надо, вот он пошел ночным сторожем работать в какую-то коммерческую фирму... А это и силы и время забирает! Вот и не успевает к сроку сдать свой роман.

И всё равно мог бы мать поддержать!

То ли от декабрьской вьюги, то ли от всех этих огорчений на глаза навернулись слезы...

И вдруг, уже почти вернувшись к котятам, Ангелина Степановна заметила что-то странное...

Котят должно быть пять, а у миски кто-то шестой был и ростом гораздо больше. Взрослый котик приблудился?..

Ангелина Степановна смахнула слезы и сощурила глаза, пытаясь рассмотреть, кто это.

Тут, словно заметив, что их кормилица подозрительно уставилась на него, этот приблудный молнией кинулся к дырке в двери подвала и - исчез!

Весьма странное существо! Оно показалось ей довольно симпатичным: пушистым, светленьким, с темными быстрыми глазами. Метнулось, как молния, и спряталось в подвале.

- Ну, нет! - сказала заинтригованная Ангелина Степановна. - Я до тебя все равно доберусь!

И она пошла искать дворника.

У нее с дворником сложились очень хорошие отношения. Например, она всегда давала ему взаймы до получки. Ему почему-то всегда не хватало денег именно перед получкой!

А кроме того, она иногда угощала его борщом, который была мастерица варить.

А осенью Ангелина Степановна засаливала специально для него несколько банок отборных огурчиков, и он всем своим приятелям говорил, что ничего вкуснее не пробовал.

- Хороший вы человек! - говорил ей Иван Петрович при встречах и почтительно снимал с лысой головы кепку.

Ангелина Степановна была уверена, что он доверит ей ключи от подвала.

- Фонарик захватите, - посоветовал дворник, передавая ключ. - Там чуть не все лампочки перегорели!


Фонарик мало помогал.

Она затаила дыхание и прислушалась.

Вот из какой-то трубы падают и звенят редкие капли...

Вот сонно попискивают согревшиеся под теплой трубой котята...

А это что?.. Похоже, будто ребенок тихонько бормочет, жалуется, хнычет...

Но не может же тут быть ребенка?! А что, если Иван Петрович однажды забыл подвал запереть?

Ангелина Степановна очень взволновалась, пошла на звуки, все время приговаривая:

- Ах, ты, дитятко, не бойся! Не бойся меня! Я тебе ничего плохого не сделаю! Где ты, дорогой мой?

Сноп света от фонарика упал на кого-то, очень напоминавшего малого ребенка.

- Боже мой, ты кто? - спросила она испуганно.

Она не ожидала, что ей ответят: вопрос был риторический.

Но ей вдруг ответили:

- Кто, кто! Домовой я! Только дома у меня нет... Значит, я - бездомный домовой! Интересная игра слов, правда? - послышалось хихиканье.

У взволнованной Ангелины Степановны шляпка сбилась набок, ноги ослабели... Она опустилась на теплую трубу отопления.

- Удивилась? - осведомился домовой. - Я и сам иногда удивляюсь!

- Как ты хорошо говоришь по-русски, - одобрительно сказала Ангелина Степановна.

Она всегда радовалась, если слышала хорошую русскую речь. Все эти неинтеллигентные “круто”, “нормалек!”, “чувак” - ну, и так далее! - ей безумно надоели!

Домовой, довольный похвалой, хмыкнул:

- Так ведь я почти год в России!

- А откуда ты? Как тут оказался? - недоумевала Ангелина Степановна.

- Моя биография в короткие ответы не уложится, - вздохнул домовой. - Принеси молочка! А то малышня подросла и так мало мне оставляет!

Ангелина Степановна заторопилась к выходу.

- Да не спеши, а то еще ногу сломаешь в этой темнотище! - вслед крикнул он.

Потом, когда домовой с причмокиванием пил принесенное молоко, она спросила:

- А у тебя есть имя?

- Ну, а как же! - обиделся он. - У меня восхитительное длинное имя - Иннокентий!

- Действительно, - согласилась она.

- Если ты мне будешь молоко приносить, я тебе разрешу называть меня короче - Кеша. По-дружески!

Он последний раз причмокнул и отвалился от кружки, поглаживая раздувшийся животик:

- Щедро налила, спасибо!

- Наелся? - заботливо спросила она. - Я и бутерброд принесла. Хочешь?

- Пожалуй!.. Половинку!

Они сидели, привалившись к теплой трубе, и ели каждый свою половину бутерброда. Ангелина Степановна, когда волновалась, всегда что-нибудь жевала.

- А как тебя зовут? - спросил он, утерев рот чем-то вроде носового платка.

Ангелина Степановна подумала, что надо отдать ему свой чистый платочек, а его тряпочку взять с собой и постирать.

- Меня - Ангелина Степановна...

- Тоже хорошее имя. Слушай, у меня есть предложение! - сказал домовой Кеша.

Ангелина Степановна, ожидая, внимательно смотрела на него.

- Пригласи меня жить в твой дом, а?

Ангелина Степановна опешила. А домовой Кеша продолжал:

- Я бы мог и без твоего приглашения пробраться, сама понимаешь, какие у меня возможности. Но ведь гораздо приятнее вместе жить по обоюдному согласию.

- Я должна посоветоваться - у меня большая семья, - сказала она робко.

Домовой Кеша вздохнул:

- Видно, так и помереть мне теперь бездомным! Ладно, в подвале хоть тепла хватает... Перезимую как-нибудь!

- А где ты до этого жил?

- Деревня такая есть - Медведа... Я там появился в вашем мире...

- Родился там? А где эта деревня?

- Ну, можно и так сказать, что родился!.. А деревня эта в Сибири, почти на берегу большущей реки Енисей... Неохота сейчас об этом!..

- Ладно, Кеша, до свидания! Дела у меня! - поднялась Ангелина Степановна.

- Пока! - помахал ручкой Иннокентий. - До завтра?


Котята подрастали. Кеша с ними играл, бумажками на веревочке забавлял, кормил, если было чем: мышей они еще ловить не умели.

Сам же Кеша всё грустнел и грустнел, покашливал и часто сморкался.

Ангелина Степановна каждый день приносила молоко и новые, - выглаженные, беленькие! - тряпочки, но уже на следующий день они становились такими, что и стирать их было бессмысленно, только выбросить.

Своего предложения о совместном житье-бытье Иннокентий больше не выдвигал.

Но совесть и жалость всё равно мучили Ангелину Степановну. Она помнила тот тоненький всхлип и тихое хныканье, которое ей нечаянно довелось услышать, когда она впервые пришла в подвал.

Ангелина Степановна была хоть и не старая, но мудрая и прекрасно понимала: всё живое так нуждается в любви!..

Конечно, ни с кем в своей большой семье она советоваться по поводу Иннокентия не стала.

Ну, во-первых, отношения в доме продолжали быть очень напряженными, все почему-то ссорились со всеми, дулись и не разговаривали друг с другом.

А, во-вторых, как можно советоваться по такому поводу? Еще за сумасшедшую примут! Какие в наше время домовые!?

Есть решения, которые человек должен принимать сам. Обдумать хорошенько - и, решив, за всё потом самому отвечать.

Примерно через неделю Ангелина Степановна спросила:

- Ты всё еще хочешь жить у меня?

Кеша оживился:

- Семья разрешила? Они меня не боятся?

Ангелина Степановна вздохнула:

- Да я сама побаиваюсь, - призналась она. - Неизвестно, чего от тебя ждать!..

- Почему?

- Говорят же - Нечистая сила...

- Какие глупости!.. Нечистая сила та, которая зло делает. А я не делаю зла. Значит, я - Чистая сила!

- Ты и вправду зла не делаешь?

- Нет! Принципиально! Бывает только, что пошалю иногда... Ну, это ж ничего?..

- Это ничего... Мои дорогие внуки, знаешь, как шалят! Вчера мою любимую чашку разбили!.. Ладно, Иннокентий, пошли! - вздохнула Ангелина Степановна.

Он впереди нее быстро засеменил по тротуару, скользнул в дверь подъезда, вкатился в лифт и подпрыгнул мячиком, чтоб нажать кнопку...

- Откуда ты знаешь мой этаж? - удивилась Ангелина Степановна.

- Домовой я или не домовой?

И уже перед дверью квартиры он остановился и сказал:

- И ни капельки не бойся! Ты - добрая, и я - добрый! Значит, мы поладим.

Он вскочил в квартиру и как-то сразу исчез, растворился, превратился в невидимку. Только голосок откуда-то снизу вопросил:

- А куда идти?

- Ко мне, конечно! - отозвалась Ангелина Степановна.

Из дальней комнаты раздалось:

- Мама, ты с кем разговариваешь?

- С домовым Кешей! - откликнулась она.

Сын расхохотался, показался на пороге:

- Я уж подумал - кошку притащила! У меня от них аллергия.

- Надеюсь, от домового не будет! - сказала Ангелина Степановна и пошла в свою комнату.

Сын, все еще смеясь, вернулся в кабинет.

Поскольку он был писатель, то и работал на компьютере каждый день.

Если день был удачный, он мог и десять страниц своего романа написать.


2. Поиграем?..

Ку-ку! - раздалось вдруг откуда-то сбоку.

Ангелина Степановна круто повернулась, но никого не увидела.

- А ку-ку! - снова послышалось, теперь уже от окна.

И снова - никого.

- Иннокентий, ты где? - забеспокоилась Ангелина Степановна.

Кеша вдруг материализовался на подоконнике и подмигнул ей:

- Давай поиграем, а то тебе грустно! - сказал он и исчез снова. - Я прячусь, а ты ищи! Хорошо? Угу-гу!!! - раздалось из-за книжных полок.

Ангелина Степановна кинулась туда - а смех опять откуда-то сзади...

- Ну, я тебе!.. Сейчас поймаю! - развеселилась Ангелина Степановна.

Но ей так и не удалось поймать его.

Хохоча, как девчонка, раскрасневшись и вытирая лицо платочком, она повалилась в кресло и закричала:

- Это нечестно, Кеша! Я же не могу стать невидимкой! Значит, и ты не должен!

Кеша вспрыгнул на диван:

- Ладно! Давай сначала!

В дверь постучали, вошел сын.

- Мамочка, что происходит? Боже мой, да какая ты красная! Ты не заболела? - встревожился он.

Ангелина Степановна обрадовалась: давненько уже сын не говорил с ней так заботливо и ласково.

- Нет, Сашенька, просто я детство вспомнила и решила в прятки поиграть!

Сын встревожился еще больше, пристально посмотрел ей в лицо.

- Я не сошла с ума, - сказала она строго, обмахиваясь платочком. - Просто человеку иногда надо расслабиться. Кстати, и тебе не мешало бы спортом подзаняться! От сидячей работы - брюшко выросло, а ты молодой еще!

- Ой, мама! - рассердился сын. - Какой спорт! Я не успеваю книгу сдать вовремя! - и ушел, хлопнув дверью.

Дети всегда сердятся, когда родители правду говорят!

Иннокентий, пока сын был в комнате, исчез, а теперь опять материализовался на диване:

- Хочешь, я ему каверзу подстрою, чтоб он с тобой повежливей был!

- Что ты, что ты! - испуганно замахала руками Ангелина Степановна. - И думать не смей!

- Ладно, не буду! - вздохнул Кеша. - Но я могу ему любовь к спорту внушить! - предложил он.

- Мы обдумаем это, - сказала Ангелина Степановна. - А пока пойдем в ванну, помоешься.

- Ура! - закричал Кеша.

И они заперлись в ванной комнате.

Ангелина Степановна мыла его лучшим детским шампунем и мылом “Сейфгард”.

Кеша кувыркался, шлепал ладошками по воде, поднимал фонтаны, брызгался и визжал от восторга. Он очень любил купаться, но по его бездомности делать этого ему давно не приходилось.

Потом Ангелина Степановна завернула его в махровую простыню и отнесла в свою комнату на диван. Легонький он был, как пушинка!

- Хорошо живете! - сказал Кеша, разглядывая большущую цветастую простыню. - У бабки Явдошки таких простынок не водилось!

- Что это за бабка Явдошка? Не пора ли уже свою биографию сообщить? - предложила Ангелина Степановна.

- А вот посплю и расскажу! - сказал Кеша, растянулся на диване и захрапел. Да так громко! Явно притворялся, чтоб биографию не рассказывать!

Ангелина Степановна только головой покачала и пошла на кухню, колдовать над обедом: скоро вся семья сбежится и аппетиты у них будут волчьи!

- А у вас большая квартира, - появился перед ней на разделочном столике Иннокентий.

- Уже успел осмотреть? - удивилась она.

- Мне же интересно! Вы не новые русские?

- К сожалению или к счастью, нет! Мы - старые русские, - пожала она плечами. - Когда мой муж умер, я поменяла нашу квартиру на квартиру рядом с сыном, а потом дверь пробили - и вот живем вместе в этих пяти комнатах. У нас большая семья!

- А сколько тебе лет?

- Шестьдесят с хвостиком, - вздохнула и улыбнулась Ангелина Степановна.

- О! - разочарованно протянул Кеша. - Тебе еще даже ста нет! Совсем молодая!

Она звонко засмеялась.

- Мама, почему смеешься? - вошел сын.

- Мне говорят, что я еще молодая!

- Конечно, молодая! - заверил ее сын. - Слушай, я себе бутерброд сделаю?

Сзади с грохотом упала кастрюля, ее Иннокентий с полки сбросил, неловко прыгнув. А, может, он нарочно?

Сын вздрогнул от неожиданности:

- У нас прямо полтергейст какой-то сегодня! Все мои страницы давеча, как от сквозняка, вдруг запрыгали и по кабинету разлетелись, а теперь кастрюли без причины валятся!.. Так я сделаю бутерброд?

- Аппетит испортишь! - строго сказала Ангелина Степановна. - Через полчаса дети придут, и будем обедать.

- Ой, мать, в ежовых ты меня рукавицах держишь! - вздохнул сын. - А я тут описывал пиршество на другой планете, и так мне есть захотелось!..

Когда сын, повздыхав, ушел, Ангелина Степановна строго окликнула:

- Иннокентий, это ты листы рукописи разбросал?

- Я! - виновато отозвался со шкафа Кеша. - Интересно было узнать, о чем и как твой сын пишет!

- Ну и как?

- Фантазия у него, конечно, имеется, но на самом деле всё гораздо интереснее.

- А ты знаешь, как на самом деле?

- Еще бы!

Ангелина Степановна удивилась, но ничего не сказала.

А Кеша попрыгал на шкафу, потом сел, ноги со шкафа свесил и сказал:

- Давай опять поиграем? Ты в меня картошкой бросай, а я ловить буду и тебе отфутболивать!

- Да что ты всё играть да играть! Сколько тебе лет-то?

- Не считал...

- Ну, а все-таки? Напрягись!

Иннокентий нахмурился, пальцы стал загибать:

- По-нашему - сто тридцать пять. А вот по-вашему - не соображу сразу, вы по-другому считаете... Наверное, лет тринадцать? - засомневался он.

- Я думаю, поменьше. Лет восемь-десять...

- Ну, не хочешь играть - пойду котят проведать, - сообщил Кеша.

- После ванны нельзя - простудишься!

В дверь позвонили.

Ангелина Степановна обрадовалась, увидев, какие веселые и добрые дети пришли. Давно она их такими дружными не видела:

- Что это вы сегодня вместе и рано?

Трое ребятишек весело загалдели:

- У нас пять уроков было! - сообщил второклассник Федя.

- А Дашку отпустили - у нее температура! - доложил Петя.

- Ура! Мы тоже теперь от нее заболеем!.. - хором заорали братья. - И в школу ходить не будем до самого Нового Года! А там и каникулы!

- Господи! Вы, совсем, как Иннокентий! Вам всё бы играть!

- А кто это - Иннокентий? - заинтересовалась Дашенька.

- Домовой!.. Мой новый приятель, - рассеянно ответила Ангелина Степановна, пробуя ее лоб рукой. - Правда, температура... И высокая!

- У бабушки такие странные всегда приятели! - вышел к детям отец и стал им помогать раздеваться. - То ее лучший друг - добрый дворник Иван Петрович. То в друзьях огромная - преогромная кошачья семья. Помните, мы еще для них дырку в подвальной двери вырезали? Уж я не говорю о закадычных подругах. Они явно не от мира сего: то ли волшебницы, то ли колдуньи, - сообщил, отряхивая их заснеженные шубейки, отец. - А теперь вот новый приятель появился - домовой Иннокентий... Наша бабушка обыденности не переносит!

Кеша шуток, а тем более иронии совсем не понимал.

Хлоп! Большой кусок мокрой, только что очищенной картошки шлепнул отца по лбу и упал на пол.

Отец онемел на миг, а потом зарычал:

- Бросил кто?!

Ангелина Степановна взяла вину на себя:

- Да я нечаянно, она в руке была: я ведь из кухни вышла! Рукой взмахнула - картошка и выскользнула.

Отец рассмеялся:

- Я же говорю - у нас полтергейст сегодня какой-то! - обнял мать и поцеловал.

Ангелина Степановна распорядилась:

- Мальчики, руки мыть и обедать! Дарьюшка, отправляйся в постельку, я приду к тебе. Будем болеть весело!

А Иннокентию она шепотом строго-настрого приказала сидеть у нее в комнате и никому не показываться.


3. Беспокойная ночь

Иннокентий стоял на подоконнике и с грустью смотрел в окно:

- В большом городе настоящей ночи не увидишь! Кругом электричество!

Ангелина Степановна подняла голову с подушки:

- Хотела б я знать, почему ты не спишь?

- А я гляжу: вон сколько окон в домах светится - а нигде домовых нет! Во всяком случае, я их не слышу и не вижу... Как же люди живут? И не одиноко им?

- Как-то обходятся, - уже совсем проснувшись, сказала Ангелина Степановна.

- Ты на меня рассердилась? Я ведь за тебя вступился!.. - печально сказал Кеша.

- Так ведь сын пошутил. Он и не собирался меня обидеть, он меня любит. А ты что, шуток не понимаешь? - удивилась Ангелина Степановна.

- Ты так думаешь?

- Проверим сейчас! Вот анекдот...

- А что это - “анекдот”?

- Короткий шутливый рассказ. Слушай! Мальчик приходит к старушке, которая только что подоила корову, и говорит: “Мама просила литр коровьего молока”. “Но твой кувшин для этого слишком мал”, - отвечает старушка. “Тогда дайте литр козьего!”

- А дальше? - заинтересовался Кеша.

- А дальше надо смеяться.

- Почему? - удивился он.

- Потому, что ты к этому моменту уже должен догадаться, в чем тут шутка.

- А как я могу догадаться?

- Ты знаешь, что такое литр?

- Знаю. Бабка Явдошка, у которой я раньше жил, молоко литрами мерила. И литр в том пакете молока, который ты нам в подвал приносила!

- Правильно. В кувшин мальчика литр молока коровьего не войдет, потому что кувшин мал. А литр козьего?

- Литр козьего тоже не войдет... Литр он и есть литр!

- Правильно. А почему мальчик думает, что войдет? Догадайся!..

Иннокентий вдруг начал хохотать, как сумасшедший! Даже с подоконника свалился.

- Ой, не могу! - вытирал он слезы. - Ой, сейчас от смеха помру! Мальчишка думал, если коза маленькая, так и литр молока у нее меньше будет!.. Ой, не могу! Ну, и глупый он! - а потом он перестал смеяться и заинтересовался: - А это и вправду было?

- Может быть, было, а, может, это просто придумали. Но не в этом дело. Люди шутят или рассказывают анекдоты, чтоб других посмешить и себя развеселить. Это называется чувство юмора. Оно очень помогает жить!

- Расскажи еще анекдот! - попросил Кеша. - Интересно, пойму я, когда надо смеяться?

- Обязательно! - согласилась она. - Только завтра. А сейчас - спать!

Но спать не пришлось.

- Мамочка! Дашеньке плохо!.. - прибежала перепуганная Мария за помощью. Глаза у нее и всегда огромные, от страха стали совсем как блюдца: - А Саша на дежурстве! Ой, что делать?!

Ангелина Степановна оказалась мигом одетой:

- Не паникуй, Мария! Все дети болеют!..

Потом были холодные компрессы и лед на лоб больной, приезд скорой помощи, белые халаты, уколы, лекарства, чаи с травами и лимоном...

От Марии было мало толку, она только всплескивала руками, охала и плакала. Все решения и заботы взяла на себя Ангелина Степановна.

К утру температура понизилась, Дашенька уснула.

Ангелина Степановна поцеловала заплаканную Марию и отправила ее тоже поспать, а сама осталась в комнате у больной.

Иннокентий оказался тут как тут:

- Засыпай и ты, не беспокойся! Если что - я тебя разбужу!

Она благодарно улыбнулась ему и тут же в кресле уснула.

Дарья и Ангелина Степановна крепко спали, а он сидел рядом и караулил их сон. А чтоб не скучать, он все пытался сочинить какой-нибудь анекдот.

Но как это делается? Надо бы не один анекдот услышать, тогда он, наверное, сумел бы!.. О-го-го! Он бы заставил Ангелину Степановну посмеяться, раз это полезно для здоровья!

Анекдот не придумывался, и он решил отлучиться на минутку.

Сначала он зашел в комнату мальчиков.

Они были симпатичные, одинаково рыжеволосые, одинаково курносые... Наверное, с ними интересно было бы поиграть во что-нибудь шумное, веселое... В догонялки, например. Или в прятки!..

От пристального взгляда и Петя, и Федя проснулись, и на Иннокентия с двух кроватей уставились две пары голубых глаз...

Он тут же исчез, растворился.

Мальчики похлопали ресницами, потом отвернулись каждый к своей стенке, натянули получше одеяла и тут же опять уснули.

Но Иннокентий наперед знал, как утром за завтраком они с восторгом сообщат, что им обоим снился один и тот же сон: будто бы посреди их комнаты стоит прелестное пушистое существо, похожее на человека, только ростом поменьше, и смотрит на них добрыми черненькими глазками... А потом это существо увидело, что они на него смотрят - и раз! - исчезло.

- Одинаковых снов не бывает! - скажет им отец, который уже вернется с ночного дежурства и будет завтракать вместе с ними.

Мальчишки сначала обидятся, но отец скажет, что они это хоть и придумали, но всё равно интересно получилось, и он даже вставит их придумку в свой новый роман. Его герои тоже будут видеть одинаковые сны.

- А вам вместо гонорара - по мороженому! - пообещает отец.

Иннокентий знал, что Ангелина Степановна, услышав это, только головой покачает. Но она не рассердится, она поймет, что Кеша не нарочно показался, что так абсолютно случайно получилось!..

Иннокентий прошел на кухню, с трудом открыл хлебницу и пожевал корочку.

Попробовал достать молока, но дверца холодильника не поддавалась. Он вздохнул и решил терпеливо дожидаться утра.

За окном была темь, хоть глаз коли.

День только к Новому Году начнет прибавляться. Как бабка Явдошка, у которой он в Медведе жил, говаривала: “Прибавится денёк на куриный шажок”.

Где-то в квартире часы пробили шесть. Часа два вполне можно было потерпеть и без молока...

Он заглянул в комнату Дашеньки: и она, и Ангелина Степановна так же мирно спали.

И тогда он со спокойной душой направился в кабинет писателя.

Ангелин - это был, конечно, писательский псевдоним, от имени матери. Потому что по настоящему-то у всей семьи была фамилия Бубенчиковы.

И, действительно, раз Александр такой псевдоним взял, значит, любит и уважает мать, сообразил Иннокентий. Напрасно он давеча в него картошкой запустил. Поторопился!

Иннокентий уже однажды был здесь, но тогда ему было недосуг внимательно осмотреться.

А теперь писатель ушел ночным сторожем работать, в доме все спят, и у него - море времени.

Кабинет был мал и уютен.

На одной стене тикали часы-ходики с кукушкой. Под ними длинная книжная полка со всякой справочной литературой и несколькими экземплярами одной-единственной пока изданной книги писателя Александра Ангелина.

На другой стене - Картина.

Холст, масло. Пейзаж другой планеты из параллельного мира, близнеца Земли...

Очевидно, как-то сразу догадался Иннокентий, это - подарок друга-художника, который иллюстрировал его фантастический роман.

Как мог художник так представить себе родные места Иннокентия, будто он сам побывал там?

Вот что значит сила воображения! И не видел - а словно рисовал с натуры!

Иннокентий долго стоял перед Картиной.

...Так и кажется: сумей войти в нее - и скоро добежишь до дома!..

Он даже попытался, но у него ничего, конечно, не получилось. Картина не пустила внутрь! Да и глупо было туда рваться, только от тоски и отчаяния можно было надеяться на такое чудо, не от разума...

Он так расстроился, что на компьютер и внимания не обратил. Хотя раньше намечал именно им заняться - в их мире таких машин не было. Очевидно, не нужны были? А почему? Это-то и интересно было узнать.

Но сейчас ему было не до компьютера.

У него были слезы на глазах и печаль в сердце...

И он вернулся в комнату, где спали больная Дарья и добрая и решительная ее бабушка. Она была почти такой же мудрой и доброй, как в его родном мире мудрый и добрый Главный Друг...

Часы на кухне пробили семь раз.

Ангелина Степановна проснулась. Увидела Иннокентия, сидящего на постели в ногах у Даши. Сказала:

- Пойдем-ка, Кеша, дам тебе молока, и будем завтрак готовить!

- Пойдем, - грустно сказал Иннокентий.

Ангелина Степановна встревожилась:

- Что-нибудь случилось?

- Хочешь, я тебе свою биографию расскажу? - печально спросил он.

- Очень хочу, только на кухне. Я буду готовить, а ты пить молоко и рассказывать.

Но так не получилось. Не успела Ангелина Степановна подогреть Иннокентию молока, как на кухню прибежала взволнованная Мария:

- Мама, а у Дарьюшки уже нет температуры!

Иннокентий удивился. То она очень волновалась, что у дочки сильный жар, а теперь очень волнуется, что температура нормальная! Где же тут логика?

Ангелина Степановна обняла Марию, как ребенка погладила:

- Что с тобой, девочка? Ты все время встревожена, напряжена...

- Не знаю, не понимаю!.. Я все время словно беду предчувствую. О детях беспокоюсь, за Сашу боюсь!.. Эта его опасная работа! Ведь это рискованно быть ночным сторожем в наше время?

- Милая моя! Ты же такая храбрая, всегда веселая была! - ласково уговаривала ее Ангелина Степановна.

Иннокентий решил постараться получше понять Марию. Она была, не такая, как все, кого ему до сих пор встречать приходилось... Он, впрочем, еще маловато разных людей знал.

Иннокентий напряг все свои телепатические способности, чтоб услышать ее мысли. Убедился: о чем она вслух говорила, о том и думала...

А еще он почувствовал, какая у нее была прекрасная чистая душа. Мария любила всех-всех, ближних и дальних, трепетно и нежно. Она готова была сделать для них все, готова была жертвовать собой ради других...

Но сейчас покоя не было в ее душе. Какой-то безотчетный страх с недавних пор поселился в ней. Предчувствие?... Да, понял Иннокентий, она ощущала какую-то надвигающуюся беду...

Иннокентий не сумел пока разобраться в ее страхах. Но ему было жаль ее, и он сразу полюбил Марию почти так же, как Ангелину Степановну.

Он решил серьезно подумать, как помочь ей.

Конечно! Страх - это очень плохо! Ничего бояться не надо. Он был твердо уверен в этом.

Но ему не удалось сосредоточиться.

Пришел с дежурства главный мужчина в доме, - сын, муж, отец и писатель одновременно, - Александр Бубенчиков, придумавший себе псевдоним Ангелин.

Пришел он замерзший, усталый, голодный и веселый:

- Давайте завтракать! Я сегодня кормежку заработал: целых пять страниц отгрохал за ночь! Склад сторожил - а они сочинялись!

Завтрак был общий, веселый и дружный, невзирая на темь и завывание декабрьской вьюги за окном. Даже Мария успокоилась и развеселилась, увидев улыбающегося мужа.

Иннокентий, сидя за плитой с кружкой молока, которую ему тайком Ангелина Степановна подала, выслушал весь рассказ о том, что - удивительное дело! - но мальчишки в эту ночь видели один и тот же сон! А отец пообещал им за эту хорошую придумку гонорар - мороженое.

Иннокентий сам себе в который раз удивился, как он все-таки уже хорошо предугадывает близкое будущее.

Мальчики убежали в школу.

Отец проведал спящую дочку, убедился, что с ней все нормально.

Провожая Марию на работу, он подал ей пальто, заботливо поправил шарф, потому что на улице было очень холодно:

- Цветочек мой, - сказал он Марии, - смотри не замерзни в этом холодном мире!

Потом он проводил ее до лифта и нежно поцеловал...

Напоследок Александр чмокнул в щечку за очень вкусный завтрак Ангелину Степановну и ушел спать.

- Прикорну минуток шестьсот, - пошутил на ходу.

Иннокентий тут же материализовался, вспрыгнул на табуретку, спросил:

- Шестьсот минут - это десять часов? Он так пошутил?

Ангелина Степановна обрадовалась:

- О! Да ты какой способный! Шутки уже начал понимать!

Но она не только этому была рада. В их доме как-то теплее стало, наладилось. Уже опять никто ни на кого не сердился, все шутили по-доброму, все, как раньше, уступали друг другу...

- Как же хорошо опять у нас! - подумала Ангелина Степановна. - Может, это Иннокентий помогает?.. - улыбнулась она сама себе.

- Чудеса только начинаются! - ответил на ее мысль Кеша.

Он не стал объяснять, что именно он имеет в виду, а она не спросила.

И они весело спустились на лифте, вышли в декабрьскую темь и стужу и покормили кошку и котят.

А о его биографии Ангелина Степановна опять забыла, а Иннокентий ей и не напоминал.


4. Тоска в сердце

Как ни крепился, как ни пытался отвлечься Иннокентий, все-таки он крепко затосковал.

Ему снова захотелось увидеть Картину.

Он пошел в кабинет.

Писатель уже сочинять за компьютер уселся.

Волосы у него от вдохновения растрепались, глаза от монитора не отрываются, а руки так и летают по клавиатуре... И пишет он такую чепуху о параллельных мирах, что даже смешно!

Иннокентий решил пошалить. Может быть, это поможет ему от тоски избавиться?

Он всю свою телепатическую силу в один луч собрал, сосредоточился, уставился, не отрываясь, на компьютер и - он “завис”!..

И не включается, и не выключается!..

Александр сплюнул от досады, что пришлось в самый разгар вдохновения прерваться, и кинулся звонить приятелю.

Что делать?

Приятель по телефону принялся руководить процессом исправления: “Нажми ту клавишу... А теперь нажми эту!..”

Иннокентий, оставаясь невидимым, быстро набрал текст на клавиатуре. И на мониторе появилось: “Ерунду ты пишешь, хоть и писатель!”

Александр остолбенело уставился сначала на клавиатуру, которая сама по себе отщелкивала буквы, потер глаза, сам себе не веря...

Потом еще раз посмотрел на надпись на мониторе.

А потом в трубку телефона приятелю обижено заорал:

- Издеваешься надо мной, остряк недобитый! - и трубку сердито бросил.

Он уселся за компьютер, с подозрением посмотрел на клавиатуру и осторожно убрал обидную строчку с экрана. И только потом откинулся в кресле и задумчиво почесал затылок.

Иннокентий похихикал потихоньку, но развлекаться тут больше не стал и пошел искать Ангелину Степановну.

Она сидела в комнатке Дарьи и тоже была при деле: носки из распущенных старых свитеров, кофточек и шапочек внуку Федору быстро-быстро вязала.

Только спицы поблескивали под настольной лампой, которую она зажгла, чтоб посветлее стало в этот темный зимний день...

Иннокентий - щелк! - и выключил лампу!

Ангелина Степановна перегнулась через ручку кресла и включила свет снова.

Иннокентий выждал чуть-чуть - щелк! - снова выключил.

Ангелина Степановна очень удивилась и стала проверять провода и выключатель, а потом недоуменно пожала плечами и снова зажгла лампу.

Иннокентий решил со светом больше не играть, чтоб она не догадалась, что это он озорничает. Другую шалость придумал.

Хоп! И с ее колен он скатил большой клубок красной шерсти. Под шкаф его!

Ангелина Степановна стала на колени, рукой под шкафом пошарила, достала сбежавший клубок и снова в кресло уселась.

А Иннокентий за это время успел так нитку спутать, что пришлось Ангелине Степановне ее рвать, а потом концы наново связывать...

А тут клубок синей шерсти почему-то упал и далеко под кровать закатился!

- Иннокентий, не шали! - выпрямилась в кресле и строго сказала она.

Он засмеялся и возник перед ней:

- Как ты догадалась, что это я?

- Больше некому! Ну-ка, доставай сам!

Иннокентий с удовольствием полез под Дашину кровать, выкатил клубок и радостно сказал:

- У! Как у вас чисто под кроватью! Совсем пыли нет!

- Ты чего расшалился? - спросила Ангелина Степановна, снова принимаясь вязать.

- А у меня печаль в сердце... - тихо проговорил он.

Ангелина Степановна встревожилась:

- Ты не заболел? Ну, хочешь - поиграем?

Иннокентий головой покачал.

- А поесть?

Иннокентий и есть не хотел.

- А ты читать умеешь?

Иннокентий очень оскорбился, глаза сверкнули:

- Конечно! Я же тебе говорил! Забыла?

- Тогда почитай что-нибудь, - предложила она.

- Не хочется, - вздохнул он. - Я всю ночь читал, пока вы Дарьюшку лечили... У вас в книгах все очень страшно: воюют, убивают, или воруют, или кого-то обманывают... Очень красиво написано, но очень страшно!.. А ты способна кого-нибудь убить?

- Да что ты, Кеша! - удивилась она.

- Вот и я думаю, что не можешь. И сын твой не может, и Мария не может, и Федя, и Петя, и Даша тоже не могут. Даже дворник Иван Петрович, хоть и сердитый бывает, хоть и ругается часто, а и он убить не может... - рассуждал Иннокентий. - Я, когда в Медведе у бабки Явдошки проживал, понял - она тоже всех жалела и никого убить не могла. Даже своего слепого петуха... Зачем же в книгах так плохо о людях говорят? Разве не лучше - о хорошем? Для примера доброго.

Ангелина Степановна обдумывала ответ, а руки ее работали, спицы мелькали...

- Зачем в ваших книгах так пишут? - допытывался Иннокентий.

- Наверное, потому, что это есть в жизни... Есть и добро, есть и зло... Ты из-за этого печалишься?

- Нет! Я - Картину увидел!.. - вздохнул Иннокентий.

- Какую Картину? Где? - удивилась Ангелина Степановна.

Иннокентий заметил, что сонная Дашенька раскрылась, хотел укрыть, но Ангелина Степановна опередила его, аккуратно одеяло под матрас подоткнула...

Иннокентий подумал, что она уже про свой вопрос забыла.

Но она села, взяла вязанье:

- Так какую Картину ты увидел? - спросила.

Взгляд у нее был добрый, ей, действительно, хотелось знать, отчего у него тоска в сердце...

А, может, она посоветует ему что-нибудь дельное или как-то сумеет помочь?

И Иннокентий рассказал ей все-все!..

Рассказал, как он проник в кабинет, чтоб разобраться, что такое эти компьютеры, подошел, поднял голову и...

Увидел Картину! А на ней - его прекрасный, такой родной мир!

Родник, вытекающий из под корней Олунги, дерева-великана...

Цепь холмов, уходящих вдаль и теряющихся за горизонтом...

Зеленые и красные травы, огромные синие цветы Звенции на лугах...

И деревья на холмах все в сиреневой дымке - это начала цвести джезказганга!..

И, похоже, что справа, за лесистым холмом, должен быть его дом. А там вся его родня, и братья, и сестры... Наверное, тоскуют по своему непослушному сыну и братцу!..

Сколько раз они мудро предупреждали его: “Не пытайся пробить пространство - в ловушку попадешь и не вернешься!”

Иннокентий рассказал и то, как Главный Друг призвал его к себе и долго увещевал не торопиться отправляться на Землю, убеждал сначала стать Знающим, только тогда он может как-то помочь этим бедным существам по имени “люди”...

Конечно, Иннокентий знал, что только Избранные Знающие с полным правом этим занимаются.

Они с огромным интересом исследуют параллельный мир, находят его родственным своему, пожалуй, во многом. Но чрезвычайно агрессивным...

Поэтому с ним нельзя иметь никаких дружеских контактов. Нельзя даже сообщать о себе! Иначе эти существа по имени “люди” придумают что-нибудь, чтоб проникнуть к ним - они такие изобретательные! А это грозит страшными потрясениями их миру...

Главный Друг снова и снова объяснял, как тяжело Иннокентию будет на чужой Земле. Хоть она и похожа на их планету: она в другом, параллельном пространстве существует, поэтому и жизнь и мысль на ней по-другому развивались, говорил Главный Друг.

Иннокентий, кажется, до сих пор слышал эти увещевания Главного Друга:

- И ценят они совсем другое, чем мы! Так что и понять их трудно! Ты представляешь, чтоб из-за того, что они называют ”деньги” можно было убить живое существо? А там могут убить! Это опасный мир!

Но кого в молодости страшат опасности?! Наоборот - опасности влекут!

- И нас не любят там! Если кто-то из наших Знающих там обнаруживается, его величают “домовым”, гонят и боятся! - терпеливо - и не раз! - повторял ему Главный Друг.

А Иннокентий всё искал щелочку в параллельный мир.

Он не мог поверить, что нельзя будет вернуться. Как-то все-таки другие возвращались, раз в его мире знали о народе “Люди”...

Иннокентий читал многое о параллельной Земле, а кое-что узнавал по всепланетной телепатической связи.

Он твердо решил, что сам тоже станет исследователем. Он даже уже начал учиться и две ступени Высокой Академии окончил...

Но ждать еще триста лет, пока повзрослеешь и выучишься!..

И он нашел-таки путь. Случайно нашел, это правда. Сам не ожидал, как в один миг оказался на Земле!

Сначала торжествовал: кто ищет, тот всегда найдет!

А потом запечалился: как обратно попасть?! Он пытался найти лазейку, пытался снова оседлать случай! Не получалось! Случай знания не заменял...

Ох, как он скучал по дому все это время!..

Конечно, пока он скитался в чужом мире, он попривык уже к мысли, что никогда не вернется. Он даже научился не особенно тосковать.

А вот теперь эта Картина-напоминанье!..

Ангелина Степановна слушала его с огромным интересом. Даже про носок, который вязала, забыла.

- Невероятно! - изумилась она, когда он умолк. - Значит, ваша планета тоже Земля, только в параллельном мире?

- Именно так! - подтвердил он.

- Это же открытие мирового значения! Надо сообщить об этом нашим ученым! Надо тебе выступить по всемирному телевидению! - зажглась Ангелина Степановна.

- Дудки! - сказал Кеша. - Ни за что! Я лучше умру! Нельзя, чтоб ваши агрессивные первопроходцы попали к нам! Я же тебе объяснял!

- Да-да! Конечно!.. - огорченно согласилась Ангелина Степановна. - А если мой сын роман напишет?..

- Фантасты давно о чем-то подобном пишут, и некоторые очень хорошо, но им ведь, слава Богу, никто не верит! Ты ведь говорила “домовой! домовой!” И тебе тоже никто не верил! Вот пусть так и будет, пока человечество не изменится! - уверенно закончил Иннокентий.

- Жаль!.. - вздохнула Ангелина Степановна. - Вы бы могли нам какие-нибудь технические изобретения сообщить, и у нас жизнь легче бы стала...

- Да у нас и того, что вы “техникой” называете, и нет почти, - засмеялся Иннокентий.

- Почему? Вы пошли не по пути изобретений и усовершенствования техники?..

- А о чем же я говорю! Мы с Природой не боролись. Мы не жадничали, мы щедро сотрудничали с ней! Тысячелетиями и поколениями развивали возможности всех живых существ. Поэтому мы многое можем и умеем. Гораздо больше, чем вы!.. Несравненно больше!

- А летать вы можете? - послышался слабый голосок Дашеньки.

Иннокентий радостно повернулся к ней:

- Можем!

И он поднялся над полом и завис посреди комнаты, а потом двинулся влево, потом вправо...

Дашенька захлопала в ладоши, засмеялась.

Ангелина Степановна, всегда такая решительная, сейчас не знала, как поступить: то ли изгонять Кешу и говорить Дарье, что это всё ей снится, то ли познакомить их и попросить внучку не выдавать тайну...

Единственно, что ее радовало, так это то, что Дашенька ну ни капельки Иннокентия не испугалась.

- А еще что вы можете? - Даша села на кровати, и вид у нее был уже совсем-совсем здоровый.

Кеша опустился на пол, рядом с Ангелиной Степановной:

- Я могу немножко мысли читать!

- Да? А о чем я сейчас думаю? - и Дашенька крепко зажмурилась и стала усиленно думать.

- Ты думаешь: “Как хорошо, что скоро Новый Год! А потом и Рождество!”

Дашенька всплеснула руками:

- Правда! Правда!

- А бабушка твоя думает: “Что делать? Что делать?”

Дашенька недоуменно посмотрела на Ангелину Степановну.

- Тоже правда, - сказала Ангелина Степановна. - А еще я думаю, сумеешь ли ты сохранить тайну, что у нас Иннокентий живет?

- А зачем? Разве это плохо? - широко раскрыла глаза Даша.

- Да нет, не плохо. Только очень странно... Домовой в городском доме! А потом... Вдруг мальчики испугаются?

- Мальчишки не испугаются! - авторитетно сказала Даша. - Вот за маму я боюсь! Она такая нежная, такая трепетная! Вполне может испугаться и запротестовать!

И тут Иннокентий вступил в разговор:

- Мария - удивительный человек! Она меня больше всех любить будет!

- Откуда ты знаешь? - удивились и бабушка, и внучка.

- А я умею будущее предвидеть. Правда, пока только очень близкое будущее. Чтоб далекое предугадывать, надо долго учиться, - сказал Иннокентий. - А трудности у вас с отцом будут...

- Ну, с папой мы договоримся. Правда, бабушка?

Ангелина Степановна только плечами пожала, собрала свое вязание в корзиночку и хотела уже что-то сказать, но тут дверь открылась.

- О, папа! - обрадовалась Даша. - А мы обсуждаем, понравится ли тебе, если у нас Кеша будет жить...

- Никак кота хотите завести? Ни в коем случае! - строго сказал отец, а погладил дочку по голове ласково, за косичку потрепал весело.

- Да нет! Иннокентий - не кошка!

- А кто он?

- Он - домовой!

- А-а! Вспомнил! Бабушкин приятель! - протянул отец весело. - Серый, пушистый, с горящими глазками! Регулярно появляется в самых неожиданных местах, что-то высматривает, выискивает, на ус наматывает...

- У него усов нет! А вообще ты все правильно угадал! - обрадовалась девочка.

Ангелина Степановна попыталась перевести разговор на безопасную тему:

- Дарья, перестань! Сашенька, пойдем покормлю...

- Я всегда не прочь! - отозвался отец, улыбаясь.

Но Даша не захотела помолчать, хоть как ей Ангелина Степановна не подмигивала:

- Папа, я не шучу! У нас, правда, поселился домовой Иннокентий! Он умеет летать и предвидеть будущее! Он и меня научит!

Александр укоризненно на мать посмотрел:

- Ну, это же надо так убедить ребенка! В ее возрасте не стоит уже верить в сказки!

- Сказки детям полезны! - убежденно заявила Ангелина Степановна и попыталась, дергая сына за рукав куртки, увести прочь.

- Бабушка, ты же знаешь, что это правда! Почему ты не подтвердишь? - и Дашенька заплакала.

Она ведь всё-таки больная еще была, слабенькая, и слезы у нее были близко.

Иннокентию стало ее невероятно жаль: надо же так обидеть человека недоверием!

- Пожалуйста, не плачь! - попросил он ее.

И тут же материализовался из ниоткуда и стал перед отцом.

Неважно, что отец был писателем. Неважно, что он писал фантастический роман о параллельных мирах. Увидев Иннокентия, он остолбенел и лишился дара речи.

Потом, все так же не веря своим глазам, наклонился медленно и опять застыл, разглядывая его вблизи.

- Правильно, - недоуменно бормотал он, - так в старых книжках и писали: серенький, пушистый, с горящими глазами... Ручки, ножки... На ручках - пальчики...

- Пусть он у нас живет! - просила Дашенька. - Он - добрый! Он так много умеет!.. И мы с бабушкой уже его любим!..

- А усов, действительно, нет... Подумать только - нет усов!.. - озадачено бормотал отец, не слушая дочку.

Александр сделал шаг вперед и попытался схватить Иннокентия.

А тот в одно мгновение исчез, будто его и не было тут никогда!..

Александр поводил руками в пустом пространстве, очумело огляделся, безвольно опустился в кресло, вытер пот со лба и спросил:

- Это что? У меня галлюцинация?

- Нет, Сашенька! - огорчаясь, что пришлось признаваться, сказала Ангелина Степановна. - Это я его к нам жить пригласила. Он там в подвале к теплым трубам жался...

- Все, мать! Или он, или я! Негоже нечистой силе тут ошиваться! - и Александр выскочил из Дашенькиной комнаты, хлопнув дверью.

- Ну вот! Опять ссоры начались! А уж так стало хорошо в доме! - вздохнула Ангелина Степановна.

Кеша тут же материализовался:

- Да-а!.. Говорил же я, что с отцом у вас проблемы будут!.. Но ничего, утрясется!

Ангелина Степановна только головой покачала недоверчиво.

- Ну, бабушка, домовому надо верить! - убежденно сказала Дарья. - Иннокентий умеет мысли читать и будущее предвидеть!


5. День после обеда

Отец-писатель заперся в своем кабинете.

Ангелина Степановна переживала, что он сердитый и голодный, а это очень вредно для здоровья.

Но потом заглянула в холодильник, увидела, что там недостает половины курицы и пакета молока, и немного успокоилась.

Она подошла к запертой двери кабинета и принялась стыдить сына:

- Сам пишешь такие прелестные фантастические вещи, а Домового хочешь изгнать из квартиры! Как не стыдно! Тем более, что Иннокентий очень добрый!..

Сын не отвечал. Она постучала:

- Открой, Александр! Я хочу поговорить!

За дверью - молчание!

- Бессердечный! - бросила закрытой двери Ангелина Степановна и пошла к Даше.

Там Иннокентий развалился в кресле, которое было слишком большим для него, и рассказывал Дашеньке то ли сказку, то ли быль, о цветах.

У каждого цветка, мол, есть своя определенная звезда, и цветок поддерживает с нею постоянную связь через миры и пространства...

- Кеша, а ты сможешь в кабинет заглянуть, если там дверь заперта? - спросила Ангелина Степановна.

- Запросто! - подскочил на кресле Иннокентий и исчез.

Бабушка и внучка ждали.

Он материализовался перед ними совсем неожиданно:

- Наш писатель сидит за компьютером и сам с собой играет в карты... То есть, раскладывает пасьянс! Он решил: если пасьянс сойдется, то оставит меня в доме, а если не сойдется - выгонит!

Ангелина Степановна руками всплеснула, а Дашенька заплакала:

- У него никогда-никогда пасьянс не сходится! - рыдала она.

- В этот раз - сойдется! - торжествующе сказал Иннокентий.

- Откуда ты знаешь? - всхлипнула Даша.

- Домовой я или не домовой?!

Дашенька перестала плакать, и бабушка и внучка засмеялись.

А потом Ангелина Степановна внимательно посмотрела на него и спросила:

- А тоска твоя не прошла?

Иннокентий вздохнул:

- Нет! Тоскую я ...

- Тосковать нехорошо - а петь здорово! - убежденно промолвила Ангелина Степановна. - Давайте грусть-тоску разгонять!

Ангелина Степановна была очень музыкальна. Она сама часто говорила, что, если бы не послевоенное детство да жизнь полегче, она непременно певицей бы стала. Может, и в Опере бы пела!.. А так пришлось учительницей стать. Правда, ей и учительницей нравилось быть, и учеников своих она любила, а русскую литературу считала лучшей в мире, но все равно по пению она тосковала.

Она была счастлива, когда убедилась, что Дашенька тоже очень музыкальна и любит петь. И она научила ее всем песням, какие сама знала, и часто пели они вместе...

И поэтому не было ничего удивительного в том, что она начала их любимую:

“Ой, мороз, мороз,
Не морозь меня,
Не морозь меня, моего коня,
Не морозь меня, моего коня,
Моего коня белогривого...”

Дашенька подхватила, и в этом тоже не было ничего удивительного.

Но и Иннокентий, как ни странно, песню подхватил! Да так хорошо, ладно-ладно:

“Моего коня белогривого,
У меня жена, ох, ревнивая.
У меня жена, ох, красавица,
Ждет меня домой, ждет-печалится.

Они спели эту песню до конца, и на два голоса у них получилось...

Я вернусь домой на закате дня,
Обниму жену, напою коня.”

- А откуда ты-то слова знаешь? - удивлялась Дашенька.

- А я твои мысли стараюсь угадать!

- С тобой так хорошо, Иннокентий! От тебя такое тепло идет, как от печки! Можно тебя потискать?

- Что я, щенок? - обиделся Иннокентий.

Потом они еще долго пели разные песни:

“Путь-дорожка фронтовая!
Не страшна нам бомбежка любая!
Помирать нам рановато -
Есть еще у нас дома дела!”

Много и хорошо они пели, да громко старались, чтоб отец услышал их ладное пение и к ним вышел...

Но он не показывался: видно, все со своим пасьянсом возился. А, может, на него вдохновение нашло, и с бешеной скоростью печатал он новые страницы своего нового романа.

Но певцы через некоторое время совсем про отца забыли: так увлеклись.

Ангелина Степановна даже песенник притащила, чтоб они какие-то слова не перепутали!..

Потом они перебрались в кухню, потому что Ангелине Степановне надо было обедом заняться.

Дарья помогала ей картошку чистить. Иннокентий просто на столе в такт мелодии подпрыгивал.

Они разучивали:

“Ах, картошка - тошка - тошка,
Пионеров идеал,
Тот не знает наслажденья - денья - денья,
Кто картошки не едал!..”

Иннокентию очень хотелось с Дашенькой поиграть. Например, картошкой в нее запустить, чтоб она начала за ним гоняться. Но она была еще нездорова, и он не решился.

Впрочем, петь тоже было интересно. Он еще никогда не слышал песни людей, а они были добрые. Гораздо добрее, чем книги!

И вдруг Иннокентий исчез. Дашенька не сразу сообразила: почему?

А это из школы вернулись Петя и Федя.

Мальчики помыли руки и уселись за стол, но не замечали, что ели.

Голова у каждого занята была совсем не хлебом насущным, а гораздо более интересными проблемами.

Первоклассник Петя целый день возмущался, что ему никто авторитетно не может ответить на вопросы, которые волновали его:

- Бабушка, а бывают ли храбрые голуби? - задал он свой первый вопрос.

- Ну, наверное... - рассеянно ответила Ангелина Степановна.

- Даже ты не знаешь! А ты ведь учительницей была! А почему снег белый?..

Ангелина Степановна тоже не знала, но пообещала узнать.

А у второклассника Феди была другая забота.

Он за сочинение получил пятерку. Первую в этой четверти!

С Дашенькой Федя чуть было не подрался. Она не поняла всей глубины и красоты его сочинения.

- Ни складу, ни ладу!.. - недоумевала она, возвращая ему тетрадку.

Федор и подрался, если б она не болела, а, может, и с больной подрался бы, но в дверях очень вовремя показался проголодавшийся отец:

- А ну-ка, покажи сочинение!

У него в первый раз на компьютере сошелся пасьянс, и от этого настроение стало превосходным.

Тут, очень кстати, и Мария вернулась, обедать села.

- “Мой портрет”, - читал отец с выражением.

(Иннокентий тоже слушал, только он устроился за шкафом, чтоб никому глаза не мозолить!)

- “ Меня зовут Федор. Мне скоро будет девять лет. Я учусь во втором классе. У меня часто были двойки по арифметике. Но с сегодняшнего дня мой любимый урок будет математика. Это очень трудный предмет, но я полюблю трудное преодолевать. Дома мое любимое занятие играть в “ДЭНДИ” или что-нибудь разбирать и собирать. Только собрать часы, которые я вчера разобрал, я не смог, но я обязательно научусь...”

- Какие часы? - мама чуть супом не поперхнулась. - То-то я нигде не нашла будильника!..

- Спокойно, Мария! Причем тут будильник?! Ты видишь, какое интересное сочинение наш парень написал!

И отец продолжил:

- “У нас в классе все мальчишки дерутся, а девчонки любят разговаривать на уроках. Я, например, не люблю драться. А то нос разобьют и иди потом домой с расквашенным носом!”...

Даша фыркнула:

- Неправда! Ты часто дерешься!

- Только за правду! - возмутился Федя. - Просто так я не дерусь!

Отец улыбнулся и продолжил чтение:

- “И еще я люблю животных. И кошек тоже, но больше всего собак. Около нашей школы живет собака. Я кормлю ее и приручаю. Когда вырасту, возьму ее к себе, и мы будем разыскивать воров или служить на границе”...

Ангелина Степановна улыбалась: Федя так по-доброму ко всему живому относится, в этом и ее заслуга, наверное, есть...

- “А летом в деревне я люблю строить шалаши. Люблю рыбачить и около костра сидеть. Я люблю сидеть на берегу и наблюдать, как вода течет. Это очень интересно!”

- И я все это люблю! - закричал Петя. - Мы играли на Пашковом поле, и это была наша Страна! Помнишь, Федя?

- Ага! - мечтательно вспомнил и Федор деревенское лето.

Иннокентий сидел за шкафом и, печалясь, думал о том, как он тоже любил - там, у себя дома! - смотреть на бегущую воду...

- Читай дальше! - попросила Мария: сочинение сына и сам сын нравились ей всё больше и больше.

- Да тут уже конец, - сказал отец, перевернув страницу. - “И еще я люблю коней. Они очень красивые и высокие”. Вот и всё!

- Ни единой ошибки! Просто настоящее чудо! - сказала Ангелина Степановна, подавая на стол третье - вишневый компот.

- Дело не в ошибках!.. - сказал отец-писатель. - Отличное у тебя сочинение, Федя, и сам ты парень ничего!.. Способный!

Федя даже покраснел от отцовской похвалы.

Мария строго спросила:

- А где же всё-таки будильник, сын? Детальки-то отдай, может, мы починим?

- А у нас агрома-а-дная новость! - перебил ее отец.

Голос у него был торжественный, интонация таинственная!

Ангелина Степановна компотом поперхнулась.

Дашенька от волнения на стуле приподнялась: она тоже догадалась, что отец скажет.

А отец встал и торжественно сообщил:

- Дорогие мои, у нас в доме поселился настоящий Домовой!

- Ура! - тут же крикнули в один голос братья и их мама.

- Ну, почему ты-то “ура” кричишь? - обратился удивленный писатель к жене.

А Мария сразу же и очень убедительно это объяснила:

- Что это за дом, если в нем не живет домовой! У нас теперь совсем другая жизнь пойдет!

- Да я не шучу! - сказал отец жене и детям. - У нас завелся самый настоящий Домовой! Прошу любить и жаловать! Мама, пожалуйста, позови своего дружка...

И Ангелина Степановна, вздохнув, попросила:

- Иннокентий! Где ты? Давай-ка покажись!

И Кеша, сопя и шмыгая носом, вылез из-за шкафа.

Федя, как зачарованный, смотрел на него. Домовой ему очень понравился, и он его как-то сразу полюбил.

- Это мой сон! Я его во сне видел! - заорал Петя, и нацелился, и уже хотел упасть на Иннокентия, чтоб схватить его.

Но тот ловко увернулся, и Петя, не удержав равновесия, чуть не растянулся на полу, но удержался за стол. Лоб не разбил, а полный стакан компота расплескал...

Мария глубоко вздохнула от удивления и восторга, рассматривая это удивительное существо, а потом взволновалась, услышав, как он шмыгает носом:

- У него что? Насморк? - и посмотрела на Ангелину Степановну.

- А ты у него спроси! - посоветовала она.

- У тебя насморк, Иннокентий? - не отрывая от него взгляда, послушно спросила Мария.

- У каждого насморк будет, если на сквозняке посидишь! Там за шкафом кошмарно дует! - заворчал Кеша. - Окно заклеить надо!

И обратился к Ангелине Степановне:

- Дай-ка чистую тряпочку, пожалуйста!

Иннокентий сморкался и вытирал нос, а все молчали, смотрели, как он это делает.

Мария, Дашенька и Федя на него уже с любовью смотрели, а Петя и отец с некоторым удивлением, всё еще толком не определив своего отношения к этому существу.

- Ну что, разрешаете мне жить у вас? - деловито спросил Кеша, закончив вытирать нос и аккуратно сворачивая тряпочку.

Он задал вопрос будто бы всем, но смотрел на хозяина дома.

И Дашенька на отца смотрела. И мальчишки.

И Ангелина Степановна искоса взгляд на сына бросила.

Мария первая не выдержала молчания:

- Что ж, думаешь, мы тебя выгоним, что ли?

Писатель засмеялся, сказал:

- Ладно, живи! У меня сегодня впервые пасьянс сошелся на компьютере!..

И все дружно засмеялись, хоть и не все поняли, при чем здесь пасьянс.

Иннокентий радостно сообщил:

- Теперь у меня и фамилия есть! С вашего разрешения я - Иннокентий Бубенчиков! Ура!

И вся семья тоже “ура!” прокричала.


6. Волшебницы

В   этот вечер Ангелина Степановна принимала своих подруг. Это была традиция.

- Ну, Иннокентий, ты сегодня не показывайся. Ладно? - предупредила Ангелина Степановна, украшая стол для гостей.

- Ладно, - согласился он. - Но ты сама не выдержишь!

- Выдержу! - твердо сказала она. - Пусть это будет только наша тайна!

Одна из подруг была ее коллега. Учительница. С большой буквы. Звали ее Полечка. Она была еще совсем молодая. Но и Ангелина Степановна была душой молода. Поэтому они и подружились.

У нее учился Федя. Она ему иногда ставила двойки по математике, потому что была очень строгая и хотела, чтоб ее ученики хорошо учились.

Но Федя ее все равно любил, потому что она если двойку ставила, то это была справедливая двойка, а не просто потому, что у нее было плохое настроение.

Ангелина Степановна говорила, что Полечка была, конечно, волшебница: ее ученики в старших классах хорошо учились и очень любили творческие задания, а многие и сами потом становились волшебниками!

А еще Полечка умела делать фокусы. Так же хорошо, как сам великий фокусник Акопян. А, может, даже и лучше.

А, может, и не фокусы это были, а самое настоящее волшебство, без всякого обмана.

У нее исчезали предметы, покрытые платком или положенные в ящичек.

Разрезанная веревка вдруг непостижимым образом становилась целой.

А то вдруг из рукава вылетала синица и опускалась ей на плечо.

А уж о картах и говорить нечего: она всегда могла сказать, валета или десятку, или какую другую карту вы задумали...

Если ее второй класс ”А” хорошо работал, она после уроков обязательно показывала им какой-нибудь фокус.

Дети были в восторге, все пытались угадать, как она это делает, но разгадать не могли, и так и стали думать, что это - самое обыкновенное волшебство!

Полечка не гордилась своими талантами. Она всегда уверяла, что волшебников и волшебниц на земле не так уж мало. А один раз в жизни даже не волшебник может чудо сотворить!

А другая подруга, Стелла Ивановна, когда-то Ангелину Степановну в институте русской литературе учила.

Она была старше Ангелины Степановны всего-навсего на десять лет, а в зрелом возрасте такая разница совсем незаметна, поэтому они потом и подружились.

Она тоже была волшебница.

Во-первых, она любила поэзию и могла часами читать наизусть стихи.

Во-вторых, она чуточку умела читать мысли людей и точно знала, кому трудно жить и кому надо помочь.

А, в-третьих, она беседовала с растениями, как с братьями или сестрами. И они отвечали ей!

Она приходила к Ангелине Степановне и сразу бросалась к подоконникам, где в цветочных горшках росли всякие комнатные цветы. Она шепталась с ними, гладила их, лелеяла, поливала чем-то, подкармливала...

- Что бы я без тебя делала?! Какая красота! - восклицала Ангелина Степановна каждый раз, увидев, как зазеленели, и распушились, и зацвели ее герани, фиалки и розы.

Про Ангелину Степановну подруги тоже много хорошего знали, и были уверены, что и она умеет совершать чудеса.

- Какой волшебный вкус у твоего борща! - ахали они.

А в другой раз, съев всё, что лежало на тарелке, дружно восклицали:

- Волшебный пирог!!!

Когда подруги собирались вместе, они непременно просили ее спеть:

- Спой! У тебя такой волшебный голос!

- Давайте вместе! - застенчиво предлагала она.

И они вторили ей...

А еще они любили Ангелину Степановну за доброту.

- Тебя хлебом не корми, только дай кому-нибудь помочь! - подшучивали подруги. - Последнюю рубашку снимешь и отдашь!

Впрочем Полечка и Стелла Ивановна тоже были добрыми и бескорыстными, помогали друг другу (и другим людям, кому могли!), а от этого им самим и всем-всем становилось веселее жить.

Иннокентий посиживал за большим креслом, слышал звяканье чайных ложечек и слушал их...

Разговоры подруг ему очень нравились. Они не рассуждали о том, что дела в отечестве идут всё хуже и хуже: шахты взрываются, самолеты падают, бандиты грабят и убивают, чиновники воруют и богатства копят, а люди месяцами зарплаты не получают...

Они, как некоторые, не вели досужих разговоров на тему, что тому причиной...

Нет, подруги об этом, если и говорили, так иногда и между прочим, потому что твердо знали: если каждый будет стараться и хорошо работать для себя и для других, то дела, конечно, станут налаживаться.

Они также не вели досужих разговоров, как старушки на скамеечках у подъездов, что, может, все людские беды оттого, что на Солнце пятен слишком много? А, может, потому, что в эту зиму атмосферное давление часто меняется? А вдруг такая сложная жизнь только из-за того, что магнитные бури участились и дурно влияют на сознание и самочувствие людей?

Подруги не вели таких пустых разговоров!

Иннокентию и такие жители Земли встречались, кто ни о чем не рассуждал, а просто жаловался на всех и плакал, что ему не помогают, а сам палец о палец не ударял, чтоб свои обстоятельства к лучшему изменить.

Нет, подруги не плакали и не жаловались. Они хорошо знали, что уныние - смертный грех!

Им интереснее было беседовать о детях и внуках, об их учениках, о том, что они уже сделали полезного и хорошего и что они еще могут друг для друга сделать и кому помочь...

А когда у них не хватало денег до пенсии (или до зарплаты, как у Поленьки), они восклицали: ”Да здравствует прекрасная бедность!”

И пили чай без сахара и ели макароны с постным маслом.

Впрочем, Ангелина Степановна и простое блюдо умела сделать вкусным. Она поджаривала лучок с морковкой, потом бросала в сковородку ложку томата... Долго томила все это на медленном огне, а потом смешивала с макаронами... Еда получалась - пальчики оближешь! Она и подруг своих научила этому рецепту.

А Стелла Ивановна, которая в Отечественную Войну санитаркой на фронте была, своему победному лозунгу-кличу подруг научила: “Ребята! Прорвемся! Бывало хуже!”

Подруги поэтому никогда не вешали нос, хохотали над новыми анекдотами, подшучивали над своими болезнями, хвастались обновками, сделанными собственными руками, обменивались книгами...

Они с наслаждением читали стихи и часто, как в этот раз, даже викторины неожиданные друг другу устраивали...

- Ну-ка, угадаете ли, чьи это стихи? - Стелла Ивановна подмигнула.

- Попробуем, - отозвались подруги.

- “Светло-пушистая,
Снежинка белая,
Какая чистая,
Какая белая!
Дорогой бурною
Легко проносится,
Не в высь лазурную,
На землю просится!”

Иннокентий заслушался и не заметил, как в бабушкину комнату дети вошли. ( Они услышали, что стихи читают и вошли, вежливо постучав).

- О! Здравствуйте, мои хорошие! - сказала Стелла Ивановна. - Начну сначала, специально для вас!

Она читала. Дарьюшка в окно смотрела.

А за окном мела вьюга, и к стеклу прижимались снежные заряды и распадались на крупные, удивительно красивые снежинки...

- Но вот кончается
Дорога дальняя.
Земли касается
Звезда кристальная.
Лежит пушистая
Снежинка смелая.
Какая чистая,
Какая белая!

Закончились стихи, и все дух перевели. Оказывается, они и дыханье задержали, пока слушали!

- Ну, чьи это? - спросила Стелла Ивановна.

- Это стихи хорошего поэта, - сказала Ангелина Степановна.

- Эти стихи ко времени, они о Зиме-матушке!

- А чьи они? - спрашивала Стелла Ивановна.

Никто не успел ей ответить.

- А у нас живет Домовой! - сказал вдруг Петя.

Федя и Дашенька затолкали его, Ангелина Степановна глаза круглые сделала:

- Петенька! - промолвила она укоризненно.

- А что тут удивительного? У меня давно Домовой живет, - сказала Поленька. - Он вечерами мне сказки рассказывает!

- Подумаешь, невидаль - Домовой! - Стелла Ивановна засмеялась. - Я тоже дружу с Домовым, дружу с его супругой и маленькими домовятами!.. Они приходят ко мне чай с лимоном пить и погреться возле батареи... А домовята очень леденцы любят, грызут их, как сухарики!.. Хотите леденцов? - она вытащила из кармана кофты круглую баночку и протянула ее детям.

- Это от домовят осталось? - спросил Петя с восторгом.

- От них!

- А вы познакомите нашего Иннокентия с вашими домовятами? А то он очень скучает! Мы его любим, и он нас любит, но скучает без своих... - предложил Петя от чистого сердца.

- Непременно! - заверила его Стелла Ивановна.

- Бабушка, позови Иннокентия! - кричал Петя в то время, как его Федя и Дашенька пытались вытащить из комнаты.

- Куда вы его тащите? Зачем? - возмутилась Поленька.

Ангелина Степановна не выдержала:

- Оставьте его, - приказала она и попросила, - Иннокентий, выходи. Ты здесь?

Иннокентий вышел из-за кресла:

- Видишь, так и получилось, как я сказал.

- Это кто? - в один голос спросили ее ошеломленные подруги.

- Домовой я! Зовут - Иннокентий, фамилия - Бубенчиков, - представился он и шаркнул ножкой в поклоне. - А у вас, правда, домовые живут?

- Нет, мы пошутили! - опять в один голос сказали подруги.

- Очень жаль! - опечалился Иннокентий.

А потом подпрыгнул и предложил:

- Давайте играть!

И они все играли в прятки. Потом они играли в догонялки. А когда устали, начали играть в лото.

Иннокентий помогал Пете выигрывать. А Дарья и Федор выигрывали сами. Ангелина Степановна и ее подруги всё проигрывали и проигрывали.

И все вместе хохотали, как сумасшедшие!

Потом подруги собрались уходить. Иннокентию ручку пожали и обещали тайну сохранить!

Ангелину Степановну упрекнули:

- А ты от нас хотела такое чудо скрыть! Ай-яй-яй!

- Пойду котят кормить, - сообщила Ангелина Степановна, собрав вкусные остатки от званого обеда и взяв пакет молока. - Кто со мной? - обратилась она к внукам.


7. Дворник Иван Петрович

Мальчишки носа не высунули бы на улицу, если б только одна бабушка пошла кошку с котятами кормить. Но с ней отправился Кеша, а они уже следом за ним: не захотели расстаться.

Они шли к подвалу, повернувшись спиной к ветру, несущему заряды снега, оступались в сугробы, и Федя кричал Пете:

- Мы погибаем! Так и не дойдем к Северному полюсу!

- А нас спасут! Работай на рации, передавай: “Терпим бедствие!”

И оба на Иннокентия посматривали: нравится ли ему, как они играют?

Котята очень неохотно вышли из подвала на ветер и мороз. Но голод - не тетка, вот и пришлось к миске подойти.

- Ну, ребята, вы растете, как на дрожжах! - обрадовалась Ангелина Степановна, увидев, как подросли ее подопечные. - Скоро и мышей ловить будете!

А Кеша подбежал и с каждым котенком по-своему, телепатически, поздоровался...

Сердитая соседка с девятого этажа показалась из-за угла:

- Каждый день - пакет молока для этой дряни! Это ж сколько денег на ветер пускаете?! Топить их надо...

И вдруг, словно кто толкнул ее, - шлеп! - растянулась на тротуаре, головой в сугроб окунулась.

Федя и Петя были хорошие мальчики. Они бросились ей помогать.

У сердитой соседки снег был в шапке, в волосах, за воротом, в рукавах...

Она даже спасибо мальчишкам не сказала, а так, ругаясь, и скрылась в подъезде.

- Иннокентий, это ты виноват? - догадалась Ангелина Степановна и всплеснула руками. - Ты каким-то образом толкнул ее?!

- А зачем она говорит: “Топить! Топить!” - возмутился Кеша. - Нет, чтоб покормить живые существа! А сама сколько еды в мусоропровод выбрасывает!..

- Ой, Иннокентий, прошу тебя, не борись за справедливость! А то как бы худа не вышло! Ты же не все еще в нашей жизни понимаешь...

- Ну, это-то я понимаю, - буркнул он. - Да ладно уж! - неохотно пообещал.

Мальчишки уже не покоряли Полюс. Они теперь были моряками и боролись с бурей в океане...

- Ты - океанский лайнер! - кричал Петя.

- А ты - спасательная шлюпка, я тебя на воду спустил!.. - объяснял ему Федя.

Иннокентий прыгнул на них.

Ох, как весело им стало! Они барахтались в сугробе и совсем не хотели идти домой.

У подъезда их встретил дворник Иван Петрович.

Петя и Федя уставились на него, и чуть не закричали:

”Здравствуйте, дедушка Мороз!”

Иван Петрович был весь в снегу, брови и усы у него распушились и заиндевели, валенки и тулупчик тоже были, как у Деда Мороза, и, словно, чтоб завершить такое подобие, он тащил на плече заснеженную пушистую елку.

- Это я для вас, Ангелина Степановна! Для ваших внуков! Подарок вам на Рождество! - остановился и торжественно объявил он.

Мальчишки запрыгали, Ангелина Степановна обрадовалась:

- Вот спасибо! Теперь не надо по елочным базарам бегать! Да разве такую красавицу и найдешь там!

Иван Петрович сам охотно дотащил елку до их квартиры, а потом помог устроить деревце на балконе, где его мороз сохранит, потому что устанавливать и наряжать елку было еще рановато.

А деньги Иван Петрович наотрез отказался брать:

- Да что вы, право слово! Добро меж людей по кругу ходит, от человека к человеку... Вот оно к вам и вернулось! Не возьму я денег, не возьму! У вас, Ангелина Степановна, только пенсия, а у меня и пенсия, и зарплата! - и он нахмурил брови и торопливо ушел.

- Ну, друзья мои, раз елка в доме, значит, и праздники на носу! - сказал отец в дверях своего кабинета.

Он еще собирался поработать до ухода на дежурство, но выглянул елку посмотреть.

- На чьем носу? - хитро спросил Петя. - Если на моем, так мой нос коротенький!

- Не на твоем! Не на твоем! - засмеялся отец. - На моем носу! Он длиннее!

Иннокентий сразу догадался, что это шутка. А раз шутка, то надо смеяться. И он расхохотался!

Отец посмотрел на него доброжелательно:

- Молодец какой! Шутки понимаешь! Это обнадеживает!

Иннокентий был очень честный домовой:

- Раньше я не понимал. Меня твоя мама научила!

- О - о! - внимательно посмотрел на него Александр. - Да ты еще и справедливый парень! Вообще надо бы нам с тобой поговорить по душам, дружище! Может обоюдная польза получиться... Это ты написал мне, что я ерунду сочиняю?

- Не обижайся, я пошалил! - потупился Иннокентий. - А если хочешь, я тебе о моем мире подробно расскажу... Хочешь?

И вся семья решила, что сейчас они текущими делами займутся, а вечером Иннокентий им всё-всё о себе и о своей планете расскажет. Это так интересно!

И, чтоб никому не мешать заниматься необходимыми делами, Кеша - раз! - и исчез!

Мальчишки поискали его, не нашли - и за уроки нехотя уселись.

Дарьюшка полежать отправилась: у нее еще слабость была.

Но рядом со своей постелью она уже преогромную стопу книг положила. Собиралась их все за время болезни и каникул прочитать. (Она была запойный читатель, могла сутками читать, если бы ей разрешали!)

Мария весело посуду мыла (она очень любила всё чистить и мыть!) и в буфет ее убирала...

Ангелина Степановна в блокноте подсчитывала, сколько денег ушло за полмесяца на хозяйство...

- Мама, как ты умеешь хозяйничать! У тебя всегда деньги есть! Не пойму, откуда!? - удивлялся Александр.

- Как откуда? - смеялась она. - Из воздуха, вестимо!

- Ты - волшебница! - восхищался сын.

Хоть она и была волшебница и умела концы с концами сводить в эти трудные времена, как и все волшебницы, у нее все равно в этот раз скребло на сердце - маловато деньжат оставалось, а расходы перед праздниками всегда большие.

Придется какое-нибудь чудо сотворить или фокус придумать, - вздохнула она и пошла на кухню, сочинять ужин.

Захотелось ей всех сладкими блинчиками побаловать. И дешево, и вкусно.

Федя и Петя уселись играть перед телевизором, они очень любили эти игры “Денди”...

Отец-писатель в кабинет вернулся. Он новую главу в своем романе редактировал и сам восхищался: “Сколько действия, сколько фантазии, на одном дыхании написалось!..”

Если бы так шло, он бы успел закончить книгу к Новому Году, а там - и за третий роман приняться!

- Вдохновение вдохновением, а, если оно и не придет, деньги зарабатывать всё равно надо! - с сожалением сказал писатель вслух, включил принтер и начал печатать главу, которая ему так понравилась.


8. Бешеные деньги

Иннокентий услышал его слова и вздох.

Вообще он что-то многовато за последнее время слышал разговоров о деньгах и сожалений, что их не хватает.

Злая соседка с девятого этажа всё твердила об этом.

Дворник Иван Петрович прямо сообщил, что он богаче Ангелины Степановны, потому что у него и пенсия, и зарплата. Хотя это тоже не жирно.

Писатель часто вспоминал, что семью кормить надо.

Ангелина Степановна семейный бюджет сегодня тщательно подсчитывала и тоже об отсутствии денег беспокоилась...

Иннокентий соображал, чем он может по-настоящему помочь им. А как же иначе? Бубенчиковы ведь помогли ему и даже, кажется, полюбили. А он больше всего нуждался в том, чтоб его любили: мир без любви - такой холодный мир!

Значит, и он должен помочь им от всей души.

Но сможет ли?

Он знал тут, неподалеку, такой огромный дом, где служит множество разных людей, которые заняты тем, что считают бесчисленное количество этих бумажек, которые называются “деньги”.

Иннокентий, когда появился в городе и искал себе уютное место жительства, даже попытался там обосноваться.

Но люди в этом огромном доме не полюбили его.

Уборщица раз даже хотела его в огромный пылесос засосать. Правда, это получилось у нее с перепуга, но всё равно было очень неприятно...

А один охранник даже стрелял в него из пистолета.

Голодный Иннокентий появился перед ним и попросил молока, которое тот как раз собрался пить.

А охранник заорал: “Крыса! Крыса!” И стрелял до тех пор, пока у него все патроны не вышли, хотя Иннокентия уже и след простыл.

Тогда-то обиженный и напуганный Иннокентий и перебрался в подвал, где его нашла Ангелина Степановна.

Вот в это огромное здание из гранита и мрамора и отправился Иннокентий, прихватив с собой цветастый платок Ангелины Степановны. (Платок, он решил, понадобится для того, чтоб завернуть и нести деньги, если он сумеет их достать).

Иннокентий прошмыгнул мимо охранников, не показавшись им, хотя очень велико было искушение подразнить этих крепких парней. Тем более, что среди них был и тот дурачок, что палил в него напропалую.

Интересно, как он повел бы себя в этот раз? Опять начал бы стрелять?

Но Иннокентий поборол искушение. В конце концов он ведь не в игрушки играть сюда пришел. У него было важнейшее дело: требовалось достать средства, чтоб полегче жилось хорошим людям!

В подвал за толстую железную дверь он проник довольно легко. Но вот сейфовая, стальная, почти во всю стену, дверь хранилища представляла серьезное препятствие.

Через стены и через деревянные и даже железные двери он умел проходить. Но сталь почему-то не позволяла этого делать.

А огромное блестящее никелем колесо, которое надо было повернуть, чтобы эту дверь открыть, его усилиям не поддавалось. Похожее на штурвал корабля, оно было очень тяжелым и, кроме того, наверное, еще и закреплялось каким-то внутренним замком.

Иннокентий уселся под стальной дверью и стал думать.

Надо искать обходные пути, решил он. В конце концов найдется же где-нибудь просто стена из кирпича или пол, сделанный из чего угодно, лишь бы не из стальных плит...

Это был невероятно запутанный, с возвратами и многочисленными поворотами, трудный путь.

Иннокентий устал и, преодолевая все препятствия, даже потерял свою пушистость.

Один раз он, очевидно, пересек линию фотоэлемента. Завыла сирена, затопали ноги охранников.

Они, не найдя в помещении ничего необычного и опасного, сердито чертыхались и громко ругали всякую несовершенную технику вроде этих “идиотских фотоэлементов, которые вдруг начинают работать сами по себе”...

Пришлось Иннокентию на какое-то время замереть, исчезнуть и ждать, пока все не успокоится.

Конечно, была еще одна трудность: как выбраться обратно с деньгами сквозь все эти стены и тесные пространства?

Но все-таки обратный путь, даже с тяжелым узелком за плечами, был уже гораздо легче, потому что шел по проторенному.

А когда он выбрался на улицу, где мела декабрьская вьюга, то совсем воспрял духом.

Раскачивались на сугробах тени от деревьев. Возле фонарей кружились снежинки, как ночные бабочки.

Уже кое-где в городе и в огромных витринах зажглись нарядные елки, мигали гирлянды, сверкали стеклянные разноцветные шары...

Это было очень красиво, но уставшие люди не обращали на эту красоту никакого внимания.

Они торопились с работы домой, бежали по улицам, уткнув носы в воротники и шарфы, и в спины их подгонял ветер.

Но Иннокентию погода не мешала. Он вообще не замечал ее, потому что был необычайно горд собой.

И было, чем гордиться! Он сумел! Он сумел преодолеть все эти немыслимые препятствия, сумел не застрять ни в каких ловушках пространств! И вот теперь он возвращается...

(Он подумал: “А куда я возвращаюсь?” И сам себе ответил: “Домой!”).

И вот теперь он с победой возвращается домой, совершив почти невозможное для добрых людей, которые его полюбили.

Вполне можно гордиться собой!..


Он материализовался перед Ангелиной Степановной и сбросил с плеч на стол что-то тяжеленькое, увязанное в ее цветастый платок.

- Что это? - удивилась она.

- Деньги! - важно ответил Иннокентий. - Распоряжайся!

Ангелина Степановна развязала узелок. На стол выпали пачки новеньких купюр...

Она всплеснула руками, ахнула:

- Откуда?

Иннокентий честно признался:

- Не знаю, как этот дом называется... Но там их ужасно много! Я взял, сколько за раз смог донести!

Ангелина Степановна рассердилась и расстроилась по-настоящему:

- Немедленно доставь всё обратно! - приказала она.

Иннокентий посмотрел на нее, потом настроился и прочитал ее мысли, чтоб убедиться, что именно этого она и хочет, и тоже рассердился по-настоящему.

Он зафыркал, застонал, стал топать ногами и размахивать руками... И он даже плевался!

А еще он словно распух, раздулся от гнева и стал похож на шар:

- Я так старался! - кричал он. - Думаешь, это легко было сделать?! Я хотел помочь! У тебя же финансовые трудности!

- Немедленно отнеси туда, где взял, Иннокентий! - твердо сказала она, хоть и немного испугалась его возмущения.

- Почему? Как это так?

- А вот так! Всю жизнь жила на честно заработанные и на старости лет меняться не хочу!

И Ангелина Степановна отвернулась к плите, считая разговор исчерпанным.

Иннокентий обижено и непонимающе пялился на нее. Он хотел, как лучше! Он полюбил ее!..

Даже дворник Иван Петрович пожалел Ангелину Степановну, сказал, что у нее мало денег, и платы за елку не захотел брать!..

А она, видите ли, такая гордая: не подходят ей эти “дурные” деньги!

- Хорошо! - угрожающе буркнул Иннокентий. - Ты не хочешь брать, тогда я сыну твоему отдам! Нечего ему ночным сторожем работать и свою жизнь риску подвергать! Недаром Мария боится за него! На сторожа и напасть могут, и убить его могут бандиты! Пусть спокойно свой фантастический роман кончает!

- Смешной ты, Иннокентий, - повернулась к нему Ангелина Степановна. (Руки у нее в муке были и на щеке мука - она всё с тестом для блинчиков возилась). - Увидишь, что и Александру дурные деньги не нужны!

- А вот посмотрим, что твой сын сам скажет! - затряс на нее кулачком Кеша.

Пришлось позвать Александра. Дети и Мария прибежали незваные.

- Вот, полюбуйтесь! - Ангелина Степановна показала на пачки денег на столе.

- Она требует, чтоб я отнес их назад! Кстати, это не так-то легко сделать! - обижено заявил Иннокентий.

- Где взял? - спросил отец.

- Не знаю!.. Но путь был трудный, стены толстые и двери стальные... А там такого добра ужасно много! Никто и не заметит этой малой пропажи! - искренне огорчаясь, сказал Иннокентий.

Отец потрогал пачки, пересчитал их:

- Да - а, ребята! Тут целое состояние! Что делать будем? - и на детей посмотрел.

Дети молчали, пытались угадать, какого ответа он ждет от них. (Самостоятельные решения и взрослому человеку трудно принимать!)

Ангелина Степановна и Мария тоже помалкивали: отец ведь к детям с вопросом обратился, не к ним!

- Воспитываешь? - догадалась Дарьюшка, которая в свои десять лет уже много книг успела прочитать. - Хочешь, чтоб мы сказали, что эти деньги нам не нужны: мы никогда чужого не берем, да?

Отец засмеялся:

- Ну, и дети пошли! Все соображают! - и на мальчишек посмотрел.

Федя, задумчиво почесал затылок и сказал, вздыхая, как старичок:

- Жалко отдавать, но надо, наверное!

- А я, - без тени сомнения сказал Петя, - я бы их все сразу истратил!.. На подарки к Новому Году!

Мария и Дашенька посмотрели на него неодобрительно:

- На чужой каравай рот не разевай! Знаешь эту пословицу? - спросила Ангелина Степановна.

- Ну, и отдавайте! Отдавайте! - заплакал вдруг Петя. - Сами говорите, что на новые лыжи денег нет! И на ботинки лыжные тоже нет!..

Иннокентий возликовал: хоть один из семьи согласен деньги принять!

Возликовал, но не надолго. Он же все-таки умел немножко мысли читать...

Никому, кроме Пети, эти деньги, которые он добыл такими трудами, не оказались желанными!

Мария подошла к младшему сыну, обняла его, поцеловала в макушку:

- Миленький, пойми - от бешеных денег добра не бывает! Лыжи купишь - а они сломаются!.. Или и того хуже - ты на них с горки поедешь и разобьешься!

- Не разобьюсь! - рыдал Петя.

Отец вдруг стукнул по столу так, что Кеша подпрыгнул:

- Иннокентий, тащи все назад! А то в доме сейчас скандал будет! Понятно?

- Понятно! - испуганно сказал Иннокентий. - Ладно, отнесу! Вы совсем такие, как бабка Явдошка!

- Кто это “бабка Явдошка”? - заинтересовался отец.

Да и дети на Иннокентия с любопытством смотрели.

- А я у нее в деревне жил! Я ее любил...Над ней деревенские ребятишки всё смеялись, считали, что не в себе бабка. Она, и правда, не в себе была. У нее мужа медведь на охоте задрал, а двое сыновей на войне пропали, вот она немножко умом и тронулась.

- Тронешься тут! - сказала Мария. - Горе-то какое!

- Она зимой и летом в разных валенках ходила, на правой ноге - белый, на левой ноге - черный... И коз разводила. Везде в избе у нее козы и козляточки прыгали: на печке, на лавках, на столе, на постели... Бедная, но гордая была.

Иннокентий рассказывал, не торопясь, и неуклюже пытался завязать плотные пачки в узелок:

- Мы с ней вечерами чаек с травкой зверобоем, пили...А побалуемся чайком - под тру-ля-ля плясать пойдем, прыгать, вместе с козлятами по избе!

Дашенька засмеялась и посмотрела на мальчиков. Они глаз с Иннокентия не сводили.

А он продолжал:

- Она меня, как родного любила... А когда к ней сыновья из плена вернулись, я и решил перебраться в столицу. Город посмотреть тоже интересно, не всё же в деревне жить!

Ангелина Степановна отобрала у него свой красивый цветастый платок, в который деньги были раньше увязаны, дала взамен старенький лоскут и помогла ему.

- Спасибо! Ну, я пошел! - сказал огорченный Иннокентий, закидывая узел за спину.

И вдруг его озарило:

- А, может, вам помочь клад найти? Это не бешеные деньги?

- О! Клад - это здорово! - сказали дети в один голос, даже Петя перестал слезы лить.

Отец засмеялся:

- Я в детстве всё клады искал... Помнишь, мать?

- Но тебе не золото было нужно, - улыбнулась Ангелина Степановна. - Ты такой был ненасытный читатель, как и Дарьюшка! Она вся в тебя, читательница! Ты искал клад, где книги были бы зарыты!.. Длиннющим штырем железным землю в старом саду барской усадьбы протыкал!.. Надеялся...

- Да! Мне так хотелось иметь все самые интересные книги на земле! - мечтательно вспомнил ее сын-писатель и обнял мать.

- Мы найдем клад! - пообещал им Иннокентий и растворился.

Исчез вместе с узелком.

- Вот так, ребята! Не будем поддаваться соблазнам! - подытожил это удивительное событие их жизни отец.

Петя вздохнул и вытер мокрые щеки.

Федя очень захотелось брата утешить:

- Я тебе свои лыжи отдам: они мне уже маловаты!

- А ты? - в последний раз всхлипнул Петя.

- А мне Дашка свои отдаст!

- Отдам! - сказала Дашенька. - Я не буду на лыжах кататься, мне коньки больше нравятся! И потом я в кружок танцев записалась!..

- Ах, какие у меня блинцы сегодня получились! Кружевные! - пригласила всех к столу Ангелина Степановна.

И вдруг на полу снова материализовался Иннокентий, грязный, усталый и опять всю свою пушистость потерявший...

- Уф! - сказал он. - Это было совсем не просто! Там стены толстенные, двери железные в полметра... И комнату стальную я опять не сумел открыть, а кружным путем проникнуть - у меня уже сил не было... Так и оставил узелок под дверью на полу! - и он хихикнул: - Вот удивление будет завтра у тех, кто явится туда и обнаружит узелок!

И вдруг Иннокентий почуял вкусный запах:

-Я тоже блинцов хочу!

- Сейчас подам, милый! - ласково сказала Ангелина Степановна.

- Кеша! - сказал Александр, доедая блины. - Ты свою биографию расскажешь нам? Мы очень заинтересовались!

- Хоть сейчас! - с готовностью отозвался Иннокентий.

- Сейчас не надо! Я на дежурство ухожу! А вот завтра суббота... Все после обеда усядемся, удобно устроимся...

- Ладно! - легко согласился Иннокентий.


Александр собирался на дежурство. Мария суетилась вокруг, куртку отряхнула, шарф поправила... Глаза у нее были тревожные.

- Милый мой, как не хочу я, чтоб ты уходил! Что-то душа у меня неспокойна! Боюсь я!..

- Я такой крепкий парень, чего тебе за меня бояться? - смеялся Александр. - О! Видишь, какие у меня бицепсы!

- Ты все шутишь!.. А у тебя ведь опасная работа! Оставь ее! Лучше я еще на вторую работу пойду, пока ты роман закончишь!..

- Не бойся, цветочек мой! Это на тебя темный и холодный декабрь действует! - поцеловал ее Александр.

- Ой, милый, моя душа - вещунья!

Иннокентий слышал мысли Марии, ощущал ее страхи и волнение. Она, действительно, очень тревожилась за мужа.

- Паникерша! - легонько щелкнул ее по носу Александр и обнял ее. - Ну, я пошел!

Иннокентия вдруг тоже ознобом охватило предчувствие беды.

У лифта, куда он выскочил проводить на ночное дежурство сына, отца и мужа, то есть во всех этих лицах одного Александра, он озабоченно спросил:

- А у тебя на работе ружье есть?

- Какое ружье? - не понял Александр.

- Ты - сторож?

- Сторож!

- А разве у сторожа не должно быть ружья?

- А-а!.. Понятно... Старенькая двустволка у нас там где-то на стене висит! Да как-то без надобности она. А почему ты спрашиваешь?

- Беспокоюсь!.. Будь сегодня внимательным, береги себя... Мария тоже беду чувствует!

- Что-то я не пойму тебя, Иннокентий!

- Поймешь, если потребуется! Сказал - берегись!..

Лифт захлопнулся и поехал вниз.

Иннокентий вдруг остановился у двери квартиры, почесал затылок и взволнованно пробурчал:

- Ой-ой-ой! Надо бы мне с ним сегодня пойти! - и кинулся в квартиру, нашел Ангелину Степановну, торопливо сообщил: - Не ищите меня! Я с твоим сыном на работу пошел!..

- Хорошо! - удивилась она. - Какой же ты любознательный!

Но он уже исчез.

Ангелина Степановна снова повернулась к телевизору. По пятницам вечером она всегда смотрела детективы с инспектором Коломбо.

Уж очень ей нравился образ, который создавал этот актер. Как будто бы он, - полицейский инспектор! - такой недотёпа! Такой растяпа! И о важных вопросах вспоминает уже почти уходя, от двери... Но это только удачная его маска, а сам он так хорошо в людях разбирается и на три аршина под землю видит!..

Но потом Ангелина Степановна всё-таки отвлеклась от экрана и забеспокоилась: так странно, так непохоже это было на Иннокентия опрометью выскочить из дома. Почему? Зачем?

Она пошла в кухню, где Мария мыла посуду.

- Что-нибудь случилось? - спросила Ангелина Степановна.

- Ничего! А что?

- Да вот Кеша за Александром увязался... Не знаешь почему?

- Не знаю, - испуганно сказала Мария, и глаза у нее стали большими-большими.

- Да ничего, - успокоила ее Ангелина Степановна. - Он просто любопытствует!..


9. Плохо было бы без Кеши

Я   с тобой! - догнал отца Иннокентий. - Можно?

- Очень хорошо! Вот сегодня ночью и расскажешь о себе! - обрадовался Александр. - Может, мне твоя биография для нового романа сгодится.

Пока Александр принимал свою смену от другого сторожа, Иннокентий был, конечно, невидим.

Они бодро обошли всю контору, - или, как по новомодному теперь говорят, “офис”! - проверили и склады, решетки и замки на окнах и дверях...

Оставшись одни, Александр и Иннокентий попили чаю с блинчиками, которые Ангелина Степановна завернула, чтоб было чем ночью подкрепиться...

- Ну, а теперь рассказывай! - предложил Александр и даже блокнот приготовил, чтоб заметки для памяти делать, как и полагается писателю.

Но Иннокентий вдруг заволновался и скомандовал:

- Возьми ружье и пойдем! Скорее!

- Куда? В чем дело? - удивился Александр, лениво потянувшись за двустволкой.

- Разбойники идут! - крикнул Иннокентий и даже ножкой топнул, рассердился на медлительность Александра.

А тут вдруг неподалеку раздался сильный хлопок взрыва. Дверь дежурки распахнуло.

Морозный воздух ворвался в дежурку. Взрывной волной Александра бросило на пол.

Это его и спасло от пули грабителей в черных масках, которые мгновенно оказались тут как тут.

Один из бандитов снова прицелился в Александра, но Иннокентий подпрыгнул, вцепился ему в нос, навалился на глаза так, что он ослеп...

Александр перекатился по полу. Вторая пуля ударила по тому месту, где он только что находился!

Александр вскочил и выстрелил из двустволки.

Он и не думал целиться, он пулял наугад, в белый свет, как в копеечку... Так просто, чтоб испугать! Или чтоб самому поменьше бояться...

Заряд, к счастью, попал в руку бандита. Тот выронил пистолет и заорал то ли от боли, то ли оттого, что ничего не видел из-за Иннокентия.

Двое других грабителей грубо оттолкнули его от двери и ворвались в тесную дежурку.

Александр успел нажать под столом кнопку связи с отделением милиции. И тут получил пулю в ногу.

Он упал и подумал: “Ну, вот и конец мне! Сейчас добьют!”

Не было ни боли, ни страха, ни сожалений... Полное равнодушие к тому, что случится. Потом врач объяснит ему, что это - болевой шок.

Иннокентий уже прыгал на стрелявшего бандита, когда вспомнил, что у него есть самое сильное и опасное оружие - внушение!

Он собрал всю свою волю. Волна его мысленного приказания окатила бандитов.

Они остановились, замерли в тех же позах как стояли: кто-то нагнувшись, кто-то руку подняв..

Иннокентий на миг испугался, что у него не хватит сил, чтоб заставить их сделать то, что он хотел.

Но этого нельзя было допустить, иначе Александр погибнет. Пришло время оказаться сильнее самого себя.

Как он старался! Никогда ему не приходилось так напрягаться! Лишь бы он не потерял сознания от напряжения! Лишь бы это вышло!

И получилось!..

Впрочем Иннокентию наблюдать за действиями бандитов было недосуг. Не до этого - он трудился!

Зато Александр вдруг увидел, какими замедленными стали движения грабителей, увидел, как они безвольно разжали руки, перестали удерживать пистолеты... И они с глухим стуком упали на пол... Но им и в голову не пришло нагнуться и поднять оружие!..

Бандиты ласково смотрели на лежащего на полу раненого Александра и улыбались медленной идиотской улыбкой.

Потом Александр увидел, как они протянули ему руки и попросили жестами, чтоб он связал их.

Александр не мог шевельнутся, нога стала болеть от каждого движения, поэтому он только сердито крикнул:

- Вяжите друг друга сами, подонки!

И грабители, еще более идиотски улыбаясь, стали медленно, но крепко связывать друг друга, исполняя его приказание!

Самого последнего бандита вязать пришлось уже Иннокентию. И на это ушли его последние силы, все, без остатка! Если бы бандит стал сопротивляться, Иннокентий ничего, наверное, не смог бы сделать, но внушение еще действовало, и бандит все так же протягивал руки и все так же идиотски улыбался, помогая Иннокентию привязать его к стулу...

Когда все свершилось, Иннокентий тут же, рядом со стулом, без сил упал на пол.

У него хватило воли только на то, чтоб заставить себя подползти к Александру и спросить:

- Ну, как ты?

С громкой сиреной примчалась милицейская машина. Милиционеры, держа оружие наготове, ворвались в дежурку.

Они увидели лежащего в луже крови Александра и трех привязанных к стульям бандитов.

Три пистолета и двустволка валялись в разных углах комнаты...

Иннокентия, конечно, они не увидели, потому что для них он исчез.

- Ба! - крикнул лейтенант милиции, взглянув на идиотски улыбающихся грабителей. - Вот вы - то нам и нужны! Мы вас уже целый год ловим!

Бандитам одели наручники и увели их, всё еще блаженно просветленных, в милицейскую машину.

Вызвали “Скорую”.

- Ну, мужик! Ты - молоток! - восхищенно сказал лейтенант Александру, после того, как врач перевязал ему ногу.

У Александра кружилась голова.

Он улыбался почти такой же блаженной улыбкой, как и грабители.

Он парил в небесах и был невероятно рад, что все так хорошо закончилось.

- Что у него за рана? - осведомился лейтенант у доктора.

- Кость задета. Крови много потерял!

- Не поеду в больницу! - твердил Александр. - Везите домой!

И настоял на своем.

Его отвезли домой на милицейской машине с почетом. Сирена во весь голос предупреждала встречный транспорт, что едут они по важным делам.

В машине лейтенант продолжал восхищаться подвигом Александра и очень громко хохотал, когда Александр сказал, что ему помогал домовой Кеша:

- Надо же! - хохотал молоденький лейтенант. - Надо будет и мне домового Кешу завести! Очень бы его помощь пригодилась нам в отделении!

В квартиру Александра торжественно внесли трое милиционеров на руках.

А лейтенант сказал Ангелине Степановне, что сына ее теперь непременно представят к награде, или часы подарят или медаль дадут, взял под козырек и ушел.

Мария то плакала, что с мужем такая беда приключилась, то смеялась от радости, что он жив и сам шутит, и гладила мужа по голове, как ребенка.

Ангелина Степановна расспрашивала, как все произошло.

Александр иногда посмеивался, иногда постанывал и все повторял, что без Иннокентия ему было бы очень плохо.

И женщины от всей души восхищались Иннокентием и, перебивая друг друга, радовались, как им всем повезло, что в их доме поселился такой верный друг.

Иннокентий так был смущен этими восхвалениями, что счел за лучшее исчезнуть с глаз.

Дети мирно спали, и их решили не будить, чтоб они не волновались: успеют еще узнать обо всём.

Наконец Александр сказал, что очень хочет спать - доктор ему снотворное уколол.

Когда в доме все затихло, Иннокентий пробрался к Александру и спросил:

- А что такое “медаль”?

- Это - награда за храбрость! Желтенький металлический кружочек... Иногда медный, иногда даже золотой!..

- А тебе какой дадут?

- Медный, конечно!

- Если тебе медаль дадут, ты дашь мне поносить ее немножко?

- Еще бы! - согласился Александр. - Она по справедливости твоя! Только куда ты ее прицепишь?


10. Домашние радости

Несмотря на ранение Александра и пережитые волнения, в доме, как ни странно, продолжали царить покой и радость.

Вечерами они собирались на кухне, долго ужинали, пили чай и рассказывали друг другу смешные случаи из жизни и громко смеялись.

Иннокентий уже очень хорошо научился не только юмор понимать, но и анекдоты рассказывать. Например:

- Жена нового русского все вздыхает и вздыхает. “Ты о чем?” - спрашивает муж. “Все надоело! Так хочется сделать что-нибудь необычное и странное, то чего никогда в жизни не делала!” “Отлично! - радуется новый русский. - Тогда заштопай мне носки!”

- Да откуда ты этот анекдот узнал? - отсмеявшись, спрашивал его кто-нибудь.

- По телевизору слышал!

Он, действительно, не пропускал ни одной юмористической передачи, их ему в программе Ангелина Степановна всегда отмечала.

Особенно ему нравилась передача “Ах, анекдот, анекдот...” Правда, он не все там еще понимал, но все равно смеялся очень!

И многое запоминал, а за вечерним чаем рассказывал, ко всеобщему удовольствию.

Помогали ему и толстые книги, в которых были собраны смешные рисунки Бидструба и Линдгрена.

Особенно Иннокентию нравилась у Линдгрена вот какая картинка: воспитательница детского сада - толстая - претолстая тетенька! - привела малышей в лес знакомиться с Природой. Она обхватила дерево руками и ногами, повисла на стволе, голову к малышам наклонила и говорит:

“А вот так, дети, выглядит белочка!”

Но Иннокентий научился смешить и смеяться - ладно! Но он заметил, что и Мария вдруг теперь сама шутила и весело смеялась вместе со всеми!

Как Иннокентий обрадовался этому! Значит душа ее от страхов освободилась!

Иннокентия часто расспрашивали о его, параллельной, Земле.

Он и сам о многом вспоминал, но ведь сразу всего не расскажешь.

- А у вас, Кеша, есть плохие люди? - допытывались дети.

- Бывают! - отвечал Иннокентий.

- Как же вы с ними боретесь?

- А мы не боремся! Они только задумают что-нибудь дурное совершить, а все уже про это знают! Телепатия! Им сразу стыдно становится. Они быстренько прощения просят!..

- А что у вас едят? А какая школа у вас на планете? А у вас теплее, чем у нас?..

- Дайте Иннокентию посидеть спокойно, - сердился Александр, когда вопросы сыпались без удержу.

И все замолкали, а Иннокентий мог спокойно прожевать вкуснейшие морковные котлетки или допить молоко...

Александр теперь не ходил на работу и, положив раненую ногу на стул, почти не отрываясь, сидел за компьютером. И уже было ясно, что он вовремя заканчивает свой роман.

Тем более, что Иннокентий многое им порассказывал вечерами о себе, о своих мечтах стать исследователем параллельного мира, о Высокой Академии, где он уже два года проучился. Часто вспоминал он и о Главном Друге, об обычаях и образе жизни там, где его дом, где все родные, где братья и сестры...

Вот Александр и писал, писал, торопился все это творчески преобразовать и запечатлеть...

У него даже новый герой в романе появился, очень похожий на Иннокентия. И он то и дело призывал Иннокентия в кабинет для консультаций.

Ангелина Степановна теперь в этой удивительной атмосфере, когда в доме никто не ссорился и все любили друг друга, превзошла себя в кулинарном искусстве..

Ее подруги - волшебницы! - тоже помогали ей. Они диктовали по телефону рецепты все новых и новых вкусных блюд, и она вдохновенно готовила эти царские кушанья из самых простых и недорогих продуктов!

А для сына и Дарьюшки она сочиняла особые, витаминные блюда, чтоб они поскорее сил набирались. И они, действительно, на глазах становились крепче и крепче.

Дарьюшка выздоравливала, и в своей комнате грызла сухарики, запивая их разными компотами, и читала целые дни напролет. Даже пыталась читать ночами с фонариком под одеялом.

Она, не отрываясь, прочла “Трех мушкетеров” и тут же стала предлагать Иннокентию:

- Давай играть! Я буду д’Артаньян, Атос, Портос и Арамис! А ты будешь кардинал, Рошфор и миледи. И мы будем бороться против вас...

- Это нечестно, - не согласился Иннокентий. - Я не хочу изображать таких коварных существ!

Дашенька уговаривала его, но он не согласился.

- Ладно! - сказала она. - Я буду д’Артаньяном, а ты - всеми остальными! И хорошими, и плохими!

Но и это ей не удалось.

- Нет! Они все такие агрессивные! Разве можно так грубо проблемы решать!

- Так это же семнадцатый век! - убеждала Дашенька.

Но Иннокентий все равно не согласился, сказал, что он, мол, не сумеет так действовать.

Тогда она обиделась, надула губки и принялась за “Графа Монтекристо”.

А Иннокентий исчез. Казалось, надолго...

Но через некоторое время из-под кресла послышалось завывание.

Потом из-за шкафа вдруг раздалось - “ку-ку!”.

Дарьюшка так увлеклась, что ничего не слышала!

И тут из-под шкафа мяч - скок! - на постель к Дарьюшке...

Тогда она подняла глаза...

Иннокентий немедленно появился перед ней, дернул ее за косичку и потребовал, чтоб она вместо “Графа Монтекристо” занялась английским языком.

- Потом! - отнекивалась она.

Но от Иннокентия было трудно отделаться. Он чувствовал, что прав.

- Ты уже и так отстала от своих одноклассников! - убеждал он ее.

И приходилось заниматься. Ей не хотелось огорчать Кешу отказом. Она считала его самым лучшим, самым добрым в мире Домовым.

А, кроме того, он был очень хорошим учителем: терпеливым и веселым.

И Дарьюшка легко нагнала пропущенные уроки, а потом даже и вперед они пошли.

- Как с тобой хорошо получается! - сама себе не верила она.

Иннокентий радовался и еще больше старался.

- А откуда ты так много иностранных языков знаешь? - удивлялась Даша.

- Я же рассказывал! Как же ты не запомнила?! Я готовился исследователем Земли стать!

- А что, терпения не хватило дождаться, когда вырастешь и выучишься?

- Не хватило, - вздыхал Иннокентий.

- Жалеешь теперь?

- Нет! Только скучаю очень!

- Я тебя понимаю, - сочувственно вздыхала Дарьюшка. - Я бы тоже скучала, если б одна где-то оказалась...

- Впрочем, мне повезло, - быстро утешался Иннокентий. - Сначала бабка Явдошка, а теперь Ангелина Степановна на пути попались, добрые души!

- А мы? - обижалась Дарьюшка.

- Ну, и вы, конечно! - соглашался Иннокентий. - Но вы-то потом появились!


Иннокентий много времени и с мальчиками проводил.

Играл с ними в шумные игры, перед сном иногда подушками бросался, по поводу их уроков любопытствовал...

А в один прекрасный день он из старых-престарых кубиков, шариков, пирамидок, кубиков “лего” и даже из палочек и щепочек такой дворец выстроил, что мальчишки налюбоваться не могли на его творение.

И потом сами стали учиться строить такое чудо: им хотелось перещеголять Иннокентия.

Они даже почти забросили свои дурацкие игры “ДЭНДИ” и ”СЕГО”, чему Ангелина Степановна и Мария были очень рады.

Вообще-то, все это не случайно произошло.

Мария однажды мыла после ужина посуду. Иннокентий рядом на столе стоял и чашки и блюдца чистейшим полотенцем вытирал.

Работали они весело и дружно, поэтому быстро справились с делом. Потом Мария молока Иннокентию налила, а сама сидела и смотрела, с каким аппетитом он пьет.

Смотрела с удовольствием и нежностью, а потом вдруг сказала:

- Просто терпеть не могу, когда мальчишки в эти свои глупые игры играют! А что делать? Оттаскиваю, запрещаю, а они скандалы устраивают!

- Убедить их надо! - оторвался от чашки Иннокентий.

- Убеждали! И я, и Ангелина Степановна!.. Не помогает! Ты знаешь, на какие я ухищрения даже шла?

- На какие?

- Я научилась предохранители из телевизора вынимать, а им говорю, испортился, мол, телевизор...

- Ну, а они?

- Они - хитрые! Скоренько разобрались! Сами научились предохранители на место вставлять!

- Да... Сложная задача! - раздумывал Иннокентий. - А почему вы так волнуетесь?

- От этих злых и тупых игр, где надо всех подвзорвать или всех поубивать, пока на другой уровень проберешься, дети глупеют! - горячо сказала Мария. - А какой бабушке и какой маме хочется, чтоб у них выросли глупые и тупые дети?!

Иннокентий отставил пустую чашку и почесал в затылке:

- Придется что-нибудь придумать!

И он думал - думал и придумал! Он решил одно увлечение мальчишек другим заменить... Но гораздо более творческим!

И вот теперь, как они раньше часами в “Денди” играли, Федя и Петя удивительные дворцы с таким же азартом строили, строили...

Фантазировали изо всех сил, соревновались, у кого интереснее и красивее получилось. Наперебой придумывали, кто в этих чудесных дворцах живет, и как живет, и какие приключения с этими сказочными жителями происходят!..

Они играли, играли и даже учиться лучше стали, и все свои двойки исправили.

Мария была счастлива. Ангелина Степановна была счастлива.

А Иннокентий тоже был доволен, потому что теперь Мария и Ангелина Степановна всегда соглашались с ним в прятки играть, если он их просил. А это была любимая игра Иннокентия...

Они всей семьей теперь часто в прятки играли, благо квартира большая была, и укромных уголков хватало.


Многое уже в городе видел и узнал Иннокентий, но он еще ни разу тут в московской школе не был.

И вот Иннокентий однажды сказал мальчикам:

- А можно я с вами в школу пойду? Мне любопытно...

- Можно! Можно! - обрадовались они.

И наперебой стали его зазывать. Петя в свой первый класс, а Федя в свой второй.

- У Феди рюкзачок больше, мне там удобнее сидеть будет! - решил Иннокентий.

- Зачем тебе сидеть в рюкзаке? Ты же можешь быть невидимым! - огорченно воскликнул Петя.

- Могу, но иногда это трудно бывает... А вдруг я не сразу найду карман параллельного пространства, где я могу спрятаться!? Я ведь не невидимка, я прячусь в закоулках, где пересекаются параллельные пространства...

Петя, конечно, не понял, чего Иннокентий может не найти, какого-то “кармана в пространстве”, но поверил ему и не стал обижаться, что он залезет в рюкзак к Феде.


11. Федина сказка

В   Федином классе Учительницей была Поленька.

Иннокентий сидел в рюкзачке и слышал ее мысли:

- Милые мои, - думала Учительница, глядя на свой второй ”А”, - как я вас всех люблю! Даже неряху и двоечника Диму - люблю! Все каникулы с ним одним буду заниматься!

Да, так думать могла только добрая волшебница!

- Дети, - сказала она. - Я вам стихотворение прочту. Его написал поэт Бальмонт. Слушайте внимательно!

Иннокентий уже второй раз услышал о храброй Снежинке, летящей с небес на Землю.

Потом Поленька спрашивала, о чем это стихотворение, понравилось ли, и, если понравилось, то почему...

- Ах, умные ребятки, как они все хорошо отвечают! - думал Иннокентий, незаметно высовываясь из рюкзачка и поглядывая то на детей, то на Учительницу.

- А теперь, дети, скажите: это стихотворение - сказка?

- Да! Сказка! Нет! Немножко сказка! - закричали ребята.

- Правильно, - согласилась Учительница. - Здесь снежинка как живая. А только в сказках могут быть живыми снежинки, вьюги, сугробы, Снегурочка, Дед Мороз...

Все ребята согласились со своей Учительницей.

- Ну, а сегодня пусть каждый из вас придумает и напишет свою Зимнюю сказку. Сейчас ведь у нас зима и скоро Новый Год!..

- А как? О чем? - удивился и взволновался весь второй класс.

Они еще не знали, что сказки можно сочинять обо всем... Можно о скорлупе ореха, можно о гусином пере или о шариковой ручке, можно о веселой девчонке или добром и умном дельфине...

- А вот как пишут сказки, - сказала Учительница Поленька. - Надо сначала придумать, о каком герое вы расскажете. Потом стоит пофантазировать, какие волшебные приключения с ним происходят... Думайте! Думайте!

В классе стало тихо-тихо.

Учительница пошла между рядами парт.

Иннокентий слышал ее мысли. Она волновалась, сумеют ли ребята справиться с таким творческим заданием. Ведь это - впервые!

Но мальчики и девочки уже почти все начали писать. В детстве, как оказалось, вообще нетрудно придумывать сказки,

- А ты неплохо придумал, - сказала двоечнику Диме Учительница. - Но, пожалуйста, перепиши! Уж очень много у тебя помарок...

Потом Учительница остановилась возле Феди.

Иннокентию не хотелось, чтоб его обнаружили, поэтому он поглубже в рюкзачок забился.

- А что ты, Федя, пригорюнился? - спросила Поленька.

- Думаю, что дальше...

- А что уже придумал? Расскажи...

- У Деда Мороза, кроме внучки Снегурочки, были еще внуки. Братцы-морозцы, близнецы! Дедовы помощники во всяких зимних делах. Только Дед Мороз никогда не брал их подарки развозить, потому что это очень серьезное дело, и Дед Мороз боялся, что они по молодости что-нибудь напутают. Например, не угадают, кому какой подарок вручать. А от этого большие обиды и слезы могут у детей получиться!

Федя замолчал.

А дети уже все, головы от тетрадок подняли, его слушали, и он продолжал:

- Братцы-морозцы не обижались на Деда. Они оставались дома в Новый год и сами себе елку устраивали. А под елку подарки Дед Мороз им клал, как и всем. Только самый последний, младший его внук, все время просился с Дедом и сестрицей Снегурочкой поехать. Очень ему интересно было мир увидеть...

- А Федька еще лучше меня придумал! - закричал неряха и двоечник Дима. (Он был очень честный и справедливый. И за это тоже его Учительница любила. Поленька у всех и у каждого всегда находила хорошие стороны).

Федя перевел дыхание и дальше стал фантазировать:

- Младший внук слезно просился поехать с ними, сначала на волшебных оленях, потом на коврах-самолетах... Но Дед сказал: ”Нет!” И тогда малыш так расстроился, что весь Север нечаянно, от горя, заморозил. Как одну огромную льдину сделал, и сам чуть-чуть в сосульку не превратился.

Федя опять замолчал.

- А дальше? - с интересом спросила Учительница Поленька.

- Не придумал еще! - вздохнул Федя.

- У - у - у! - загудел разочарованно класс.

- Придумал! Ура! - вдруг заорал от радости Федя. - Дед Мороз сжалился, потому что очень любил своего младшего внука. Он сказал: ”Ладно!” И велел младшему внуку лезть в мешок с подарками, а то он при быстрой езде может с саней упасть и потеряться. “Возись потом с тобой!” - пробурчал Дед. Но он совсем не сердился, это он ворчал просто для порядка..

- Интересно вам, дети? - спросила Учительница.

- Да - а - а! - закричали все.

- Рассказывай дальше, Федя.

- Ну, вот... Сначала они на оленях мчались, потом летели на ковре-самолете и в каждый дом спускались, на каждую школьную елку заглядывали, и в Кремль прилетели... Но не надолго. Раздали подарки - и дальше! И тут!...- Федя сделал страшное лицо. - И тут Снегурочка заметила, что младший внук Деда Мороза, а ее братец, - исчез. Не было его в мешке! Она рылась в подарках, искала, искала... Потом Дед Мороз стал искать, все подарки перерыл - не нашел!

Иннокентий из рюкзачка чуть не выпрыгивал и очень мысленно хвалил Федю. Было за что! В первый раз - и такую сказку придумал! Правда, они здорово научились фантазировать, пока красивые дворцы строили...

А Федя продолжал:

- Дед Мороз очень расстроился! И стал все свое колдовство в ход пускать, чтоб младший внук перед ним появился. Не помогло колдовство! И тут Снегурочка закричала: ”Дедушка! Я вспомнила! Я его, наверное, вместо игрушки на Кремлевскую елку повесила, за кушачок!”

В классе засмеялись радостно. А Федя продолжал:

- Дед Мороз рассердился, потому что у них было мало времени, а придется возвращаться. Но ничего не поделаешь. Вернулись они, к огромной елке подошли. На них никто и внимания не обращал: разве это кого удивляет на Новый Год, что два Деда Мороза и две Снегурочки в зале оказались? А они всю елку осмотрели и увидели на одной ветке Младшенького. Он крутился, размахивал руками и подмигивал им, а кричать боялся, чтоб внимание не привлекать!

- Ну, а теперь, дети, давайте попробуем за Федю сказку его закончить! - предложила Учительница.

О! Сколько тут рук поднялось! Целый лес рук!

И каждый наперебой предлагал свой конец.

Разные варианты были. И смешные, и неудачные, и хорошие.

- А у меня все равно лучше! - упрямо твердил Федя.

- Ну, а теперь ты рассказывай, как у тебя сказка кончается! - разрешила Учительница.

- Дед Мороз очень обрадовался, что его младший внук нашелся. Он даже перестал сердиться на Снегурочку. Он схватил своего младшенького, сунул его под тулуп, крепко укутал, кушак затянул, чтоб внук не выпал... Когда они все подарки раздали и домой вернулись, Дед Мороз сказал ему: “Все, внучек, больше я тебя никогда не возьму, пока не подрастешь!” Младший внук Деда Мороза горючими слезами залился. “Не плачь, - сказал Дед, - я тебе собаку подарю!” И он выполнил свое слово, подарил ему добрую собаку, хоть у самого Деда на собак и кошек аллергия была. Но чего не сделаешь для любимого внука! - закончил Федя.

- Поздравляю! - сказала Учительница Поленька. - Теперь тебе надо эту сказку дома дописать! - и она поставила в журнал против фамилии Бубенчиков крупную “пятерку”.

А потом Поленька, очень довольная тем, как работал весь ее второй класс “А”, показала всем замечательный фокус.

- Смотрите, ребятки, на мои руки! - сказала она.

Все смотрели очень внимательно. В руках Учительницы ничего не было. Поленька взмахнула своей тонкой цветастой косынкой и накрыла ею одну руку...

Ребята смотрели во все глаза: боялись пропустить хоть одно ее движение.

Они надеялись понять, заметить, как все-таки свершается чудо!

Под косынкой стало что-то расти, вздуваться... Потом округлилось!

Поленька быстрым красивым движением сдернула косынку!..

Класс ахнул и замер в восторге.

На ее ладони, оттягивая руку, покоился стеклянный шар-аквариум, наполненный водой...

И в нем плавали золотые рыбки!

И как совершилось это волшебство снова никто не понял!

Но все мальчики и девочки второго класса “А” надеялись, что когда-нибудь им удастся подсмотреть и понять, как эти чудеса совершаются!

А потом прозвенел звонок...


Федя летел домой, как на крыльях. Иннокентий, подпрыгивая, бежал рядом.

Шел крупный снег, и никто домового не замечал.

- Ой, Иннокентий, как мне тебя хочется потискать! - наклонялся к нему Федя иногда.

А Иннокентий сердился:

- Что я вам щенок, что ли?! Чего это всем меня потискать хочется!


12. Вот так клад!

Дети уже перестали спрашивать Кешу, когда же они пойдут клад отыскивать.

Наверное, забыли. Четверть в школе вот-вот кончалась, Новый Год приближался, а там и каникулы...

Но Иннокентий о кладе не забывал. Он хорошо усвоил совет Главного Друга:

- Если тебе грустно или тоска на сердце, возьмись за какое-нибудь дело и доведи его до конца!

Вот Иннокентий и стал частенько и подолгу исчезать из дому. Бывало, его кто-нибудь звал-звал, а он не появлялся.

- Да где ты пропадал? - удивлялась Ангелина Степановна. - Я уж без тебя котят ходила кормить! И дети без тебя скучают!

Иннокентий довольно хмыкал, но помалкивал.

Но, наконец, настал день, когда он всем за обедом объявил:

- Я знаю, где клад! Я весь центр города избегал, пока это место нашел! В новостройках-то кладов не прячут!

Тут такое “ура!” поднялось, что его голоса и не стало слышно.

- Ну, что? Пойдем за кладом? - спросил Иннокентий, когда все немного утихомирились.

Петя вдруг кинулся в кладовую.

- Ты куда? - вслед ему Федя крикнул.

- За большим мешком! Для клада надо большущий мешочище!

И он вернулся с огромным пыльным мешком, где картошка хранилась, пока ее не съели.

- Ничего, - успокоил всех Петя. - Мы его на улице вытрясем!

Клады лучше всего искать ночью. Но Ангелина Степановна воспротивилась. И решили идти сразу после обеда, пока еще светло.


Дом, где Иннокентий обнаружил клад, был предназначен на снос. Но все равно его надо было охранять от мальчишек, которые повадились там играть и разводить костры, охранять и от бродяг, и от людей, которые норовили стащить из дома все, что можно: двери, рамы, старинные медные дверные ручки...

Сторожил тут Василий Васильевич, и он был мертвецки пьян, когда перед ним появился Иннокентий.

Нет, Василий Васильевич не был пьяницей.

Но раз в год в один и тот же день он напивался. Это была трагическая дата, когда его машину, машину преуспевающего молодого бизнесмена, взорвали враги.

Любимые жена погибла, а он выжил. Но превратился в немощного инвалида и мог работать только сторожем, да и то на тех площадках в домах, которые решали вот-вот сносить.

В солидные фирмы его никто и не брал: немощный инвалид, что он может!

Двадцатого декабря он всегда напивался, воздевал руки к небу и вопрошал: “ За что?”

Вот в такой день утром перед ним и появился Иннокентий.

- За что?! Проклятые конкуренты! - бродил, шатаясь, по ветхому дому сторож Василий Васильевич.

- Ты пьяный? - удивленно спросил его Иннокентий.

- Ой! Вдребезги! - схватился за голову Василий Васильевич, опустился на замусоренный пол и заплакал.

Костыль его отлетел далеко в сторону.

Иннокентию стало сторожа очень жаль:

- Зло бумерангом возвращается! Кто такое с тобой сотворил, не уйдут от возмездия - зло к ним же вернется!

- Вот думаю, надо в монастырь уходить! Свои грехи отмаливать и за человечество молиться! - сообщил Иннокентию Василий Васильевич.

Иннокентий сочувственно хмыкнул.

- А с кем я разговариваю? - вдруг на миг встрепенулся сторож и оглядел Иннокентия.

- Домовой я! - скромно представился Кеша.

- Господи, опять я до чертиков напился! - не поверил Василий Васильевич, лег и тут же заснул на холодном грязном полу.

Иннокентий попытался растолкать его, потому что боялся, как бы сторож не замерз. В доме была такая же стужа, как и на улице. Но это ему не удалось.

И он побежал домой, чтоб привести своих к кладу, а заодно и спасти Василия Васильевича.


Ангелина Степановна твердо сказала, что не отпустит мальчиков одних, как всегда, элегантно оделась и пошла с ними.

Дашеньку согласились не брать, побоялись, что на морозе у нее опять горло заболит, а перед Новым Годом нехорошо, обидно болеть - все веселье пропадает!

Идти было не близко. Дом, который сторожил Василий Васильевич, находился почти в центре города.

Когда, наконец, они прибыли на место и Ангелина Степановна увидела забор, которым был обнесен двухэтажный дом без окон и дверей, она только головой покачала:

- Нам через этот забор не перебраться!

- Там дырка есть! - ободрил ее Иннокентий.

Ангелина Степановна передала мальчикам термос с горячим кофе, который она по совету Иннокентия для сторожа Василия Васильевича захватила, и, придерживая шляпку и оберегая свою старенькую, но еще хорошую шубку, аккуратно протиснулась через дыру в заборе.

- Интересно, а какой тут клад? Богатый? - спросили мальчики уже во дворе.

- Очень интересно, - согласилась Ангелина Степановна. - Только помните: тому, кто нашел, от этого клада принадлежит только четверть, а остальное все - государству!

- У - у - у! - разочарованно протянули мальчишки. - А где клад?

- В этом доме. Теперь ищите сами, так интереснее вам будет! - ответил Кеша.

Мальчики зашептались, а потом стали обстукивать стены и полы. Совсем так, как киногерои-сыщики проделывали это, разыскивая спрятанные бандитами ценности.

Ангелина Степановна занялась спасением сторожа.

Она с трудом усадила его на полу, прислонив к стене для устойчивости, и поднесла к его губам кружку с горячим кофе.

Василий Васильевич вдохнул аромат кофе, чихнул, открыл глаза, увидел кружку и обхватил ее обеими руками.

- Ой, спасибо! - наконец сказал он, напившись. - Горячее да сладкое!..

Глаза его стали осмысленными, он взглянул на Ангелину Степановну с благодарностью:

- Пропал бы я без вас, замерз бы! А как вы меня нашли?

- Мы с внуками за кладом сюда пришли, - сказала она.

Василий Васильевич не удивился:

- Именно в таких домах клады и бывают. Небось тут какие-нибудь купцы жили или дворяне... Ищите. А хотите, я вам помогу... - он подтащил к себе костыль и с трудом встал. - Вот ведь какая беда... Я ведь и не пью. Только в этот день становится так тяжело, что я позволяю себе набраться, - оправдывался он перед Ангелиной Степановной.

А потом, налив еще одну кружку кофе из термоса и грея об нее руки, он как-то незаметно для себя пересказал ей всю свою судьбу...

- Жениться вам надо, - вздохнула Ангелина Степановна, выслушав его. - Мужчине без семьи плохо... Жениться и начать жизнь сначала! - закончила она твердо.

- А вы думаете, это возможно?

- Всегда можно начать сначала!

Василий Васильевич сразу поверил ей и обрадовался:

- Спасибо! Я так и сделаю, пожалуй!

Мальчики всё обстукивали стены и пол в разных комнатах дома.

А Иннокентий сидел на колченогой табуретке, болтал ногами и приговаривал: “холодно! холодно!”

Это означало, что они удаляются от заветного места. Или, наоборот: “теплее, теплее!”

Или “горячо, горячо!” Когда они были совсем близко.

Но даже с подсказками ни Федя, ни Петя никак не могли обнаружить место, где был спрятан клад.

Они упрашивали Иннокентия показать. Но он посмеивался и упрекал их за нетерпение:

- Ищите, ребята, ищите! Клады в руки без труда не даются!

- А что там, в кладе? - допытывался Петя и, пыхтя, пытался оторвать доску от пола.

- Не знаю, не смотрел!

- Знаешь! - сердился Федя и старался, став на ломаный стул, дотянуться до верха печки-голландки, с которой кто-то все изразцы - всю ее красоту! - сбил и унес для собственной печки или камина.

- Горячо! Горячо! - закричал Иннокентий.

И вдруг Федя обрушился с трехногого стула прямо на Петю, который под ним с оторванной доской возился.

А на них сначала один кирпич из печки-голландки упал.

Потом и второй выпал! Это именно за него Федя хватался, когда пытался повыше стенку печки простукать!

А вслед за кирпичами свалилась - тоже на ребят! - большая железная коробка из-под монпансье (так когда-то в старину леденцы назывались).

- Бабушка! Клад! Ура, клад! - заорали мальчишки, не обращая внимания на ушибы.

И они, схватив коробку, побежали к Ангелине Степановне и сторожу.

Ангелина Степановна тоже взволновалась:

- Та - а - ак! Ну-ка, посмотрим...

В квадратной коробке лежали, плотно спрессованные, завернутые во что-то прозрачное и непромокаемое, бумажные деньги.

Очевидно, старинные, потому что ни по размерам ни по рисункам не были похожи на сегодняшние.

Мальчишки прыгали от радости.

Но сторож не обрадовался.

- “Катеньки”! - разочарованно сказал Василий Васильевич. - Когда-то богатство было, а теперь - бумага!

- Нет, Василь Василич, - сказала Ангелина Степановна, - для коллекционеров они, наверное, все равно какую-то цену имеют, хоть и небольшую...

Но мальчишкам было совсем неинтересно, какую цену имеют эти деньги.

Они так буйно радовались: сами нашли настоящий клад! Это ж сколько рассказов будет и дома, и в школе!

- Ладно, уходите теперь, - сказал Василий Васильевич. - Скоро мой сменщик придет! Бумажки эти отберет просто из вредности, чтоб дети находке не порадовались!

- Мы покажем их в музее. Если они имеют какую-то историческую ценность... - начала Ангелина Степановна.

- А! Какую там ценность! Ими после революции печку топили, - махнул рукой сторож. - Уходите! И спасибо вам. Вас мне Бог послал! Спасибо! А то я бы уже окоченелым лежал! - приговаривал он, провожая их до дырки в заборе.

И вдруг он увидел Иннокентия! До этого не замечал, а тут вдруг увидел!

Он протер глаза и сказал испуганно:

- Это?.. Мне опять чудится?

- Да нет, - засмеялись мальчишки.

- Это - Иннокентий, - объяснил Петя.

- Наш домовой! - сказал Федя.

- А-а! - неуверенно протянул Василий Васильевич.

На этом они и расстались.

На углу улицы они остановились и оглянулись. Увидели, что Василий Васильевич смотрит им вслед, и дружно помахали ему.

Сторож оперся на костыль, чтоб не упасть, и радостно ответил.

Василий Васильевич стоял и думал, что впервые за три года у него полегчало на душе. А почему?

То ли от горячего кофе, то ли от радости мальчишек, то ли от доброты людской.

“Начну-ка жизнь сначала!” - твердо решил он.


13. “Отдам в хорошие руки!"

В   один прекрасный день почти перед самым Новым годом (то ли в четверг, то ли в пятницу?) Иннокентий запрыгал перед Ангелиной Степановной и стал горячо убеждать ее:

- Надо позаботиться о котятах! Не вековать же им в подвале!

Ангелина Степановна выключила пылесос и присела на кресло.

- А как? - задумалась она.

- Их надо продать в хорошие руки!

- Да кому они нужны! - засмеялась она.

Действительно, котята уже совсем подросли. Они были очень веселые, красивые, даже не очень грязные, потому что кошка научила их следить за собой.

Но кому они нужны, эти котята из подвала. Породы в них не было. Обыкновенные дворовые кошки.

- Перед Новым Годом и перед Рождеством все люди подарки покупают! - уверял ее Иннокентий. - Я предвижу, что мы их устроим.

И Ангелина Степановна решилась, хотя совсем не верила в эту авантюру.

- Ладно, - сказала она. - Вот дети придут из школы, тогда и займемся.

Дашенька, Федя и Петя с восторгом приняли эту идею.

Тайком от отца (а то опять он об аллергии начнет беспокоиться!) подвальных котят притащили в ванную, вымыли, вытерли и просушили.

Каждому котенку повязали бантик. Кому из красной, кому из синей, желтой или зеленой ленточек. Благо у Дашеньки, как у каждой девочки, было много всяких.

Ангелина Степановна из кладовки достала лукошко, с которыми летом за грибами и ягодами ходили. Там и устроили котят.

Иннокентий с ними телепатическую беседу провел, и поэтому они были очень послушны и никуда не выпрыгивали и не бежали.

Федя предложил написать плакатики: “Отдам котят - в хорошие руки!”

Написали.

И все дружно пошли к станции метро.

- Там народу больше! - сказала умная Дашенька.

Подвальная кошка-мать сразу все поняла, грустно проводила их до угла дома, остановилась на ветру, поёжилась и, вздохнув, вернулась в теплый подвал. Утешением ей служило то, что у нее новые котята как-нибудь скоро появятся...

Иннокентий сочувствовал кошке-матери, но, в конце концов, дети всегда оставляют родительское гнездо.

Иннокентия устроили в лукошке рядом с белым котенком. Лукошко все равно было совсем легким, и Ангелина Степановна никакой тяжести не ощущала.

У входа в метро они выстроились рядком и развернули свои плакатики.

Дарьюшка попросила Иннокентия:

- А ты внуши людям, чтоб они у нас котят побыстрее разобрали. Ты же можешь?

- Я-то могу, да не стоит...

- Почему?

- Я внушу, он котенка возьмет. А потом внушение пройдет, и он подумает: ”Зачем я его взял? Не нужен он мне!” И выбросит котенка на улицу!

- Ой, правда! - перебила его Дарьюшка испуганно.

- Надо, чтоб человек сам, без внушения захотел приютить котенка! - закончил свою мысль Иннокентий.

Они уже довольно долго стояли перед входом. Люди пробегали мимо, торопливо ныряли в вестибюль.

Никто не замечал их плакатиков, а тем более не замечал котят в лукошке.

- Не там мы стоим, - сообразила вдруг Ангелина Степановна. - Надо стать там, где люди выходят из метро!

Дела на новом месте пошли гораздо лучше.

Да и Федя начал работать, как настоящий зазывала:

- Продаем котят! Лучший подарок на Новый Год! Лучший подарок на Рождество!

Петя еще громче Феди закричал:

- Смотрите, какие они хорошенькие! Смотрите, какие они умные!

Старушка какая-то подошла. С белыми волосами, в белом теплом платочке, в белом пальто - вся, словно из новогодней сказки.

Каждого котенка погладила, всех похвалила и долго не могла решить, какого взять.

- Посоветуй, душенька. Они все такие прелестные! - обратилась она к Даше.

- А вы для кого хотите? - спросила Дашенька.

- Для себя! Мне так одиноко, деточка! - и вздохнула.

- Тогда вот этого, беленького! Во-первых, он очень к вашим волосам подходит, а, во-вторых, он самый игривый!.. Вам весело с ним будет!

Старушка вынула котенка из лукошка, к щеке прижала. Голубая ленточка была точно того цвета, что и ее глаза, добрые и молодые.

- Сколько я вам должна?

Дашенька задумалась, на Ангелину Степановну взглянула.

- Мы вам дарим его, - сказала Ангелина Степановна.

Старушка не согласилась:

- Вы растили, вы кормили... Непременно надо хоть немножко взять. Да и потом - купленный котенок в дом счастье приносит, - она порылась в кошельке, вытащила пять рублей. - Возьмите, сладкого на Новый Год купите! - и исчезла с котенком в толпе.

Федя тут же начал фантазировать:

- А это непростая старушка была...

- Кто же? Почему? - спросили брат и сестра.

- Это Снегурочка была!

- Снегурочка - девочка! - возразил ему Петя.

- А из девочек тоже старушки получаются! Наша бабушка была когда-то девочкой, а теперь бабушкой стала! Только она еще молодая бабушка!..

Федя говорил убедительно, и спорить с ним никто не стал, даже Иннокентий. Тем более что им помешали.

Скрипнув тормозами, рядом с тротуаром остановилась красивая машина. Из нее выскочил молодой крепкий парень в кожаной куртке, кинулся к котятам и закричал:

- О! Вот что мне надо! Сколько? - спросил он, рассматривая по очереди котят.

И вдруг в лукошке увидел Иннокентия.

- Беру этого! - закричал он радостно.

- Не продается! - строго сказала Ангелина Степановна.

- Сейчас всё продается! Сто долларов!

- Не продается! - закричали одновременно ребятишки.

- Пятьсот долларов! - предложил он Ангелине Степановне, не обращая внимания на ребятишек.

- Нет! - твердо ответила она.

- Ну, хорошо! Тысячу долларов за вашего обезьяна! Хорошие ведь деньги! - распалялся он.

- Нет! - испуганно отодвигаясь от него, сказали дети и Ангелина Степановна одновременно.

Иннокентий почувствовал, что надо пустить в ход свои телепатические способности, иначе скандал будет.

И сосредоточился!

- Ладно, не продается, так и не продается! - остыл тут же парень, сразу потеряв интерес к Иннокентию. - А котята почём будут?

Иннокентий торопливо зашептал Ангелине Степановне:

- Просите больше! Просите больше! Тогда он котенка не выбросит!

- Сто рублей! - гордо заломила цену Ангелина Степановна.

Дети ошеломлено уставились на нее.

- Беру! Вот этого, совсем белого, а с черным хвостом! - засмеялся парень от такой чудной расцветки котенка. - И, пожалуй, еще одного взять, а? Какого же? - раздумывал он.

- Вот кошечка-трехцветочка! Она очень добрая! - предложила робко Дашенька.

- Давай! Только с лукошком?

- Пожалуйста! - любезно согласилась Ангелина Степановна.

- За лукошко я, само собой, добавлю! - сказал важно парень и вытащил деньги.

- А зачем вам котята? - робко спросила Дашенька.

- Одного матери подарю, другого - подружке! - засмеялся богатый покупатель, протянул деньги и как-то мигом оказался в машине, нажал на газ и умчался.

- Крутой парень! А, может, он бандит? Нет! Новый русский, наверное! - сказал Федя.

И опять начал фантазировать:

- У него сегодня дела очень хорошо шли, вот он и своих родных вспомнил!.. Сейчас он им по телефону из машины звонит, о подарке сообщает!

- А ты не верила, что мы их пристроим, - сказал Иннокентий.

- Я и сейчас еще не очень верю! - отозвалась, улыбнувшись, Ангелина Степановна.

- Только два осталось! - с надеждой сказал Петя.


Пошел снег. Крупные снежинки медленно опускались с неба на землю.

- Как в мультфильме! - зачарованно промолвила Дашенька, глядя на медленно падающие крупные снежинки.

- И как в стихотворении Бальмонта, что нам Учительница читала! - вспомнил Федя.

А на вечерней улице творились чудеса.

В центре круглой просторной площади зажглась, засверкала яркими шарами и гирляндами красавица-елка.

Под ней стоял румяный Дед Мороз и играл на гитаре.

Автомобили, делая круг по площади, приветствовали его гудками. И милиционер не делал им замечаний, что они тишину нарушают...

Дети немного замерзли - декабрь все-таки! - но упрямо не хотели уходить.

Федя еще выше поднял плакатик: “Отдам котят в хорошие руки!”

И тут из метро вышла необыкновенная женщина.

На голове у нее была то ли шляпа, то ли что-то вроде сверкающей короны. От висков вперед уходили две длинные серебряные проволочки, а, может, не проволочки, а серебряные лучи, и по ним туда-назад двигались крупные синие и красные сверкающие шары...

Странная женщина была в серебряном парчовом платье, поверх которого был накинут кружевной оренбургский платок... Казалось, она теми узорными снежинками укутана, что падали с неба...

Она не замечала никого вокруг, на ее красивом строгом лице не было и тени улыбки, она ступала так легко, что, казалось, ее парчовые туфли на высоченных шпильках не оставляют следов на снегу.

Она подошла к детям и обратилась к Феде:

- Федор! Мне нужен букет роз и хорошенький котенок! - сказала она повелительным тоном. - Сбегай и купи для меня букет, - протянула она деньги.

Федя почему-то не удивился, что она знает его имя, и послушно помчался к палатке за цветами.

Странная женщина в серебряном платье, в сверкающей короне и с движущимися туда-назад красными и синими сверкающими шарами спокойно наклонилась над лукошком, которое держала Дашенька.

На Иннокентия и на Ангелину Степановну она не обратила совершенно никакого внимания, будто их тут и не было.

Дашенька и Петя от ее волшебных и таинственных шаров глаз отвести не могли и ответить ничего не могли, когда странная женщина осведомилась:

- Как вы думаете, какого котенка мне взять?

Котята - оба с зелеными бантами! - вели себя тоже странно: они громко мурлыкали и лизали ей руки.

А пальцы у нее были длинные, тонкие, в серебряных перстнях с голубыми и синими камнями...

- Возьму-ка я обоих: уж очень они ласковые! - сказала, как пропела, странная женщина.

Она упрятала обоих котят под свой огромный кружевной платок, бросила Дашеньке в лукошко деньги.

А тут и Федя с большущим букетом белых роз подбежал.

Странная женщина наклонила голову в знак благодарности и ступила на край тротуара.

И тут же появилась... Детям показалось, что это самая настоящая карета появилась!

Странная женщина, не торопясь, поднялась в нее, дверца захлопнулась, и, кажется, это лакей вскочил на запятки, и серебряная карета помчалась... Куда?

- Бабушка, кто это? - закричали дети, когда снова голос обрели.

- Не имею представления! - честно ответила Ангелина Степановна.

Она долго смотрела вслед карете, пока выпавший снег снова дорогу не запушил, замел... Потом повернулась к детям и Иннокентию:

- Всё, ребята! Мы свою миссию закончили: котят пристроили, да еще и на подарки новогодние заработали.

Дети таким ее словам очень обрадовались. Ангелина Степановна сказала, что радость радостью, а поблагодарить надо всех, как следует.

- Спасибо котятам, спасибо белому снегу, спасибо матушке-Зиме и Деду-Морозу!.. - поклонилась Ангелина Степановна на три стороны.

Они тоже прокричали “спасибо” и весело отправились домой.


На площади под елкой краснощекий Дед Мороз весело играл на гитаре.

Тихо опускались на землю крупные снежинки.

- Бабушка! - закричал вдруг Федя. - А я знаю, кто это был!

- Кто? Кто? - всполошились Дарьюшка и Петя.

Даже Ангелина Степановна и Кеша на него с любопытством посмотрели.

- А что, разве Иннокентий Бубенчиков тоже не догадывается? - томил их любопытством Федя. - Эх, вы! Это же была Матушка - Зима!

И все согласились с ним без возражений. Только удивились, как это им самим раньше в голову не пришло.


14. Веселая пора - каникулы!

Настал день, когда с балкона притащили елку. И во всей квартире удивительно запахло хвоей.

Отец укрепил елку на подставке, и ей определили место в центре самой большой комнаты квартиры.

Достали игрушки, спрятанные еще с прошлого года.

Елка была большая и пушистая, поэтому решили сделать еще много игрушек самим, чтоб получше ее украсить...

Пригласили по телефону на Праздник много-много гостей. И детей, и взрослых. И всем предложили приходить в маскарадных костюмах.

Стали сооружать костюмы и себе.

Дашенька хотела быть мушкетером. Затруднения были со шляпой и перьями, все остальное Ангелина Степановна знала, из чего и как пошить.

Решили было мушкетерскую шляпу на прокат в каком-нибудь театре брать, но случай помог. При Стелле Ивановне зашел разговор, а она и вспомнила, что нечто похожее у нее на антресолях сто лет лежит.

Конечно, это была не настоящая мушкетерская шляпа, но если у человека есть воображение!..

Дашенька тут же сочинила, как эта шляпа могла попасть из Парижа в Москву.

Ее, наверное, привез, как семейную реликвию, какой-то обедневший французский дворянин, приехавший в Россию учить детей... А когда он состарился и умер, его вещи сложили на антресоли и на сто лет забыли о них. Вспомнила о шляпе только Стелла Ивановна, когда она Дашеньке понадобилась...

Федя сооружал себе какой-то страшненький костюм, а главной деталью в нем была черная повязка на левый глаз, потому что он хотел быть или одноглазым пиратом, или Бармалеем, или Карабасом-Барабасом...

Петя собирался быть учеником Феи. Ему нравился мальчик в плаще и бархатном берете с пером из фильма о Золушке, который говорил: “Я еще не волшебник, я только учусь”. Но он уже мог кое-какое волшебство проделывать...

Отец сказал, что у него уже готов костюм Звездочета, и палка ему не будет мешать, потому что, как правило, все Звездочеты люди немолодые и ходят или с палками, или на костылях.

Ангелина Степановна пообещала, что она непременно сошьет себе маскарадный костюм, но какой - это тайна!

Но все-все догадались по разным признакам, что она готовит себе костюм Поварихи.

- А ты кем будешь? - спросили у Иннокентия.

- Я буду Аленьким Цветочком, - гордо ответил он.

И все захлопали в ладоши, потому что им очень это понравилось.

- Дорогой Кеша, научи меня летать, - попросил его Петя, раскрашивая самолетик-игрушку. - Я - ученик Феи и должен немного уметь волшебничать.

Вся семья сидела вокруг большого стола в кухне и клеила и раскрашивала игрушки, соревнуясь, у кого интереснее и красивее получится...

В ход шли, самые разные, самые неожиданные материалы.

Даша таких веселых клоунов из пустой скорлупы куриных яиц делала, что каждый год не только свою елку украшала, но и подругам дарила...

Они сосредоточенно творили, и вдруг в тишине эта неожиданная просьба прозвучала:

- Можешь научить? - с надеждой переспросил Петя, - Я буду учеником Феи, но уже немножко буду уметь летать, а?

И все перестали делом заниматься и на Иннокентия посмотрели.

- Не знаю, - сказал он неуверенно. - Не каждый летать может...

- Давай попробуем, - Петя выскочил из-за стола. - Пожалуйста!

- Ну, тянись вверх! Тянись! Взлетай! - весь напрягся, сосредоточился Иннокентий. - Ну-ка! Трудись! Тянись!

Петя попрыгал, попрыгал и вздохнул:

- Не получается!

- Не унывай! Может, подрастешь и научишься! - утешил его Кеша.

- А меня можешь научить? - Дарьюшка закричала.

- Зачем тебе? - в отчаянии спросил Петя. - Ты ведь петь умеешь! И Феде не надо - он сказки сочинять умеет! А мне бы летать научиться! Я ничего не умею!..

Иннокентий головой покачал:

- Я не могу научить летать, я могу только помочь. Летать каждый сам учится.

- А это трудно?

- Кому как... Вот Мария, например, сразу сумеет летать!

Дети остолбенели. На маму посмотрели.

Глаза у Дарьи стали большими-большими и круглыми-круглыми.

Рыжие вихры на головах братьев приподнялись от удивления.

Но больше всех сама Мария удивилась, испугалась, руками замахала:

- Что ты!? Что ты говоришь!

- А ты попробуй, Мария! - настойчиво сказал Иннокентий. - Вот увидишь - получится!

Мария с опаской вышла из-за стола, стала посреди кухни.

На мужа посмотрела, потом на Ангелину Степановну взглянула, словно поддержки просила...

Детям несмело улыбнулась:

- Стыдно, ребятки, будет перед вами, если я не полечу!

И тут же немного приподнялась над полом.

Тело ее колебалось, как пламя свечи на ветру...

Все замерли, не дышали!

Мария раскинула руки, чтоб удержать равновесие - и взлетела!

Ангелина Степановна испуганно ахнула, дети от восхищения запрыгали, закричали...

Мария чуть не ударилась о раму окна, а потом о стену: она ведь впервые летала, ей еще трудно было определять расстояния и направление...

Она бы и ушиблась, если б Александр не успел подхватить ее.

Он держал ее на руках и, счастливо смеясь, выкрикивал:

- Я всегда знал, что ты умеешь летать! Всегда!..

Мария прижималась к плечу мужа и плакала от восторга.

Ангелина Степановна, восхищенная, целовала и ее, и внуков, и сына...

Хотела тоже Иннокентия расцеловать, да он не дался и запрыгнул на шкаф!

Дети радовались, обнимали друг друга и прыгали на мать и бабушку.

Отец сграбастал всех в охапку и тискал их так, что дышать было трудно!

- Ну, зачем мне летать? - время от времени спрашивала Мария. - Зачем?

- Пригодится! - весело отвечал отец.

- Мама! Ты нас научишь? Научишь? - кричали Дарьюшка, Петя и Федя.

Иннокентий сидел на шкафу, болтал ногами и радовался их радости.

Боже, какие они все были счастливые!..


15. Что я наделал?!

Новый Год встретили, Старый - проводили...

И вот пришло Рождество...Ах, какой добрый праздник.

Маскарадные костюмы были уже пошиты.

Елку давно нарядили.

Угощенья всякие вкусные приготовили.

Ореховый торт Ангелина Степановна испекла. Большущий, чтоб на всех хватило!..

И стали в назначенное время ждать гостей.

И они не опоздали.

Пришли подруги Ангелины Степановны (Поленька с дочкой, а Стелла Ивановна с внуком).

Пришел друг отца - Очень Хороший Художник с сыном и дочкой.

Последней пришла школьная подруга Марии с сынками-близнецами.

И началось веселье!..

Когда все уже навеселились вволю, получили и рассмотрели подарки и съели до крошки ореховый торт, Петя (ученик Феи, в плаще и синем бархатном берете с белым пером!) вдруг неожиданно решил всех обрадовать:

- А наша мама умеет летать!

Он считал, что от друзей не должно быть тайн, а тут все были друзья.

Гости засмеялись. Они подумали, что Петя шутит или, скорее всего, обманывает.

Мария смутилась и покраснела: ей очень не хотелось, чтоб Петя прослыл обманщиком или фантазером, что почти одно и то же.

Взрослые все поймут правильно, а вот дети, конечно, будут считать ее сына обманщиком и, может быть, будут дразнить его!

- Подумаешь! - сказала она храбро. - Конечно, я могу летать! Почти каждый хоть немножко может, если очень захочет!

Александр подмигнул Марии:

- Полетаешь, мой дружок? А то у гостей какое-то недоверие на лицах...

- Просим! Просим! - аплодировали гости, и взрослые и дети.

И Мария поднялась с кресла, выпрямилась и... потихоньку воспарила!

Облетела неспешно вокруг нарядной елки, опустилась легкой снежинкой у окна (а она и была в костюме снежинки) и засмеялась счастливо:

- Господи, не разучилась!

Дети стали высоко подпрыгивать в надежде тоже полететь: на Рождество всякие чудеса могут случиться!

И Поленька захотела попробовать. Напряглась. Подпрыгнула...

- Получается! Получается! - закричали дети, увидев, что она чуть-чуть, на один миг приподнялась над полом.

- Нет, надо еще нам всем учиться! - вздохнула она.

И, хоть ни у кого не получалось летать, все равно всем было весело.

Не успели отсмеяться, как Петя решил заранее задуманный фокус показать и тем самым новую тайну всем-всем открыл:

- А я могу Иннокентия невидимкой сделать! - похвастался он.

Иннокентий выглянул из лепестков Аленького Цветочка и удивленно спросил у Пети:

- Ты хочешь, чтоб я исчез?

- Да! - азартно подтвердил Петя. - Как мы с тобой раньше договорились! Ты забыл? - шепотом напомнил он ему.

И обоими глазами подмигнул. Одним глазом подмигивать он еще не научился!

- Ну, командуй! - развеселился Иннокентий, вспомнив недавний уговор, и тоже в ответ подмигнул.

Петя надулся важно, не торопясь поправил бархатный берет, поднял хрустальную волшебную палочку:

- Исчезни! - взмахнул палочкой.

Иннокентий исчез.

- Появись!

Иннокентий появился и озорно показал детям язык.

- Исчезни! Появись! Исчезни! - дети кричали вместе с Петей.

- Появись! - взмахнул палочкой Петя.

Иннокентий появился.

- Исчезни!

Иннокентий исчез.

- Появись!

Но его все не было и не было.

- Кеша, появись! - умолял Петя и чуть не плакал.

Только Иннокентий больше не появился...


Он поднял голову.

К носу прижималось что то нежное, влажное, синее...

Огромный синий цветок Звенции накрыл его, распростер над ним свои лепестки.

Иннокентий вскочил на ноги.

Да! Он опять был на своей планете! Это тоже была Земля, но другая, его собственная, из параллельного мира!

Опять помог чудесный случай - он совершенно неожиданно, прячась от детей по велению Пети, ощутил щель в иное пространство и, не задумываясь, совершенно инстинктивно, сумел нырнуть туда!..

И вот он - дома! Дома!

Те же травы, те же цветы, те же знакомые холмы...

И такие родные луговые ароматы, такой сладостный вкус воздуха!

- Мои милые, дорогие мои! Я - здесь, я - снова с вами, я вас люблю! - изо всех сил посылал он сообщение “всем! всем! всем!”

И, не зная, как выразить свою радость, он повалился на траву и кубарем покатился вниз с горки. Это было его любимым занятием с детства!

Горизонт кружился, деревья приплясывали, листья трав ласкали его...

Уф! Он скатился до самого низа, распластался на траве, полежал чуточку в счастливом изнеможении...

Он мечтал, как сейчас полетит к дому, как ему все обрадуются, как он будет рассказывать о своей жизни среди народа, который называется “люди”...

Он вскочил, открыл глаза и увидел, что вокруг него уже толпятся братья, сестры, отец и мать, и еще соседи, соседи...

Они, наверное, сначала не поверили, когда услышали его позывные: ”всем! всем! всем!” А потом - радостные, счастливые! - одновременно кинулись к нему...

И вот теперь он находился в их кругу, и от всех исходили волны радости, нежности и любви!

Они танцевали вокруг него, кружились, прыгали, взлетали над ним и снова опускались рядом...

А его самая любимая сестричка Лю даже плакала от радости, что он, наконец, вернулся, ей не верилось, что она когда-нибудь увидит его!

Все было так, как в его мечтах. Сначала все нарадовались и напрыгались, потом уселись на бархатные травы на холме, отец и мать притащили ему любимые огромные плоды квинни, которые он так всегда любил...

И он угощался, а все смотрели на него и радовались, глядя с каким удовольствием он ест спелую, оранжевую, ароматную мякоть квинни и пьет ее сок.

- Ох, как вкусно! - сказал он. - Я уж думал, что никогда больше не попробую этот восхитительный плод!

- Ну, а теперь рассказывай, где был, что видел...- попросили его.

И стало тихо-тихо.


И он рассказывал. И про сибирскую деревню, и про бабку Явдошку и ее козлят. И про школу в деревне Медведа. А его слушали не отрываясь.

Когда он сказал, что его там звали Иннокентий, или Кеша, они так хохотали, что от смеха взлетали к самой вершине холма.

Особенно Лю хохотала. Конечно, смешно иметь такое длинное имя или имя со звуком “ш”... Это так непохоже на их имена! Конечно, смех их совсем не обидный был, просто это было очень не по-ихнему, а поэтому интересно и весело.

- Мы теперь тоже будем называть тебя не Инно, а Иннокентий! - поцеловала его, отсмеявшись, Лю. - А дразнить будем Кешей!

А когда он рассказывал им про Москву, про схватку с бандитами, и о том, как он спасал Александра, все просто замерли, и потом долго не могли прийти в себя, от жестокости чужого мира!

Он рассказывал о добрейшей Ангелине Степановне, о Марии, которая умеет летать, о ее милых детях, о фантастическом романе Александра, о пушистой новогодней елке, которую подарил дворник Иван Петрович, рассказывал, как кормили подвальных котят...

А Новый Год!.. А Рождество!

И только он захотел рассказать о веселых праздниках, которых на их планете не было, - как неожиданно остановился!..

Его как ожгло. Что же он натворил!?

Он увидел возможность проникнуть в свой мир и забыл о друзьях, которые приютили его и помогли ему!

Они его полюбили! А он?.. Праздник испортил!..

А Петя, наверное, плачет!? Да все они теперь там зовут его и рыдают!.. И, наверное, думают, что он погиб где-то, запутавшись в чужих пространствах!..

А если еще хуже?.. Если они теперь всегда, всю жизнь будут считать его предателем и обманщиком?.. Поиграл с ними, внушил любовь - и бросил без всякой жалости!..

- Милые мои! - крикнул он в отчаянии, обращаясь к своим только что встреченным родным и друзьям. - Я должен вернуться! - и чуть не заплакал.

Снова уйти из родного дома и, может быть, навсегда - это так трудно!

- Я должен! - оправдываясь, крикнул он любимой сестренке Лю.

Она его поняла.

И все его, конечно, великолепно поняли, потому что, во-первых, умели слышать мысли, и, мало того, умели видеть картинки, которые, рассказывая, мысленно представлял он. (Поэтому и рассказ его так впечатлял!)

И они все отлетели на вершину холма, оставив его одного, чтоб не мешать.

Иннокентий кинулся искать щель в пространстве, чтоб вернуться...

Не тут-то было!

Он бился о плотное нечто, он менял места, надеясь, что новое положение поможет найти щель, он бросался на пружинящую границу иных пространств с разбега...

Но всякий раз что-то мягкое, но плотное, сначала сжавшись и уступив его напору, потом распрямлялось и отбрасывало его назад...

Он знал, что так и будет. Ведь и в первый раз, когда он рвался на Землю, было так же...

Ему тогда пришлось чуть ли не год искать возможный прорыв! Но в то время у него было только любопытство и жажда приключений. Теперь же им владело отчаяние. И он не оставлял усилий...

Вконец обессилев, он опять повалился лицом в росисистые травы...

- Приветствую тебя, мой Младший Друг! - сказал кто-то над ним.

Голос был бесконечно знаком, хоть он так давно его не слышал.

Иннокентий вскочил, подумал, что сейчас ему крупно достанется за его побег в Иной Мир. И поделом!

- Нет, я не собираюсь осуждать тебя. Ну, во-первых, мы знали: ты не успокоишься, пока не добьешься своего, и мы, испытывая тебя, не хотели охлаждать твой пыл... - ответил ласково на его мысли Главный Друг.

И его слышал не только Иннокентий, но и его братья, сестры, родители... И они гордились Иннокентием.

А Главный Друг продолжал:

- Во-вторых, ты выдержал взятое на себя испытание с честью. Вся Высокая Академия оценила его отличным баллом.

- Откуда вы знаете, как все было? - удивленно подпрыгнул Иннокентий.

- Мы наблюдали за тобой. Ты не был одиноким. Мы готовы были прийти на помощь, но она не понадобилась тебе!

И Главный Друг протянул ему светящийся, сотканный словно из облака, предмет.

Он невесомо улегся на руку Кеши. В нем, меняясь и наплывая друг на друга, пошли картины того, что было с Иннокентием там, на той Земле!.. Он радовался и страдал, вспоминая...

Изображения, пробежав, ушли... Последнее, что увидел Иннокентий, это слезы и растерянность Пети.

- Вот видите!.. Мне необходимо попасть обратно! - воскликнул Иннокентий в отчаянии. - Я даже не сказал моим друзьям до свиданья!..

- Знаю! И одобряю твои чувства! - сказал Главный Друг. - Высокая Академия разрешила отправить тебя попрощаться с ними. Они тебя полюбили и очень горюют, не зная, что с тобой.

- А я вернусь?

- Да! Мы откроем перед тобой пространство! Иди!.. - и Главный Друг ласково опустил руку ему на голову. - Торопись!


Он с трудом вынырнул из плотного сугроба.

Дворник Иван Петрович, отбрасывая снег с тротуара, всегда так крепко утрамбовывал его!

Перед Иннокентием была дверь знакомого подъезда. Он очень обрадовался, потому что такое точное попадание в нужное место трудно рассчитать. Все-таки великие мастера были в Высокой Академии!

Ох, как он летел на восьмой этаж!

Он и лифт не вызывал: ему казалось, что он движется слишком медленно.

Перед шестидесятой квартирой он и подпрыгивать, чтоб достать до звонка, не стал - не было сил ждать, пока ему откроют...Очень торопился!

Поэтому он просто протиснулся сквозь дерево двери... Так быстрее!

В квартире было тихо-тихо.

- Эй, люди! Где вы? - закричал он весело.

От радости Иннокентий не сообразил, что еще было раннее-раннее утро.

Из своих комнат в пижамах и ночных рубашках выбежали дети и Мария.

Чуть попозже, опираясь на палку, прискакал Александр. Встрепанные все были, заспанные...

А увидели Иннокентия - вялость, как рукой сняло.

Вот уж натискали они его вволю, даром, что он не щенок!

Да он и сам не меньше их счастлив был. Он даже не смог им сразу сообщить, что вернулся ненадолго, только сказать им “до свиданья”...

Когда первые восторги прошли, Иннокентий заволновался и спросил у Марии и Александра:

- А где ваша мама? На улице я ее не видел! - потом к детям обратился: - Где бабушка?


Ангелина Степановна была в квартире этажом выше.

Она была в своем амплуа - добровольной волшебницы-помощницы.

Злая соседка с девятого этажа падала-падала на скользких тротуарах и допадалась... Ногу так подвернула, что подняться не могла!

Дворник Иван Петрович очень сильно ругался, потому что переживал за нее. Долго не мог поднять ее... Наконец, еле-еле ее поднял и на руках домой притащил.

- Хорошо, что в это время лифт не был испорчен, а то попробуй на девятый этаж с таким грузом переться! - рассказывал потом Иван Петрович.

Вот теперь Ангелина Степановна и ходила для злой соседки в аптеки и магазины, а еще обеды ей варила, бутерброды ей делала и комнату подметала...

А злая соседка плакала, благодарила и говорила, что теперь никогда ни на кого злиться не будет, потому что мир не без добрых людей.

А она до сих пор всегда думала, что добрых на земле не бывает. Поэтому и злилась на всех!

И вот, что соседка стала в последнее время замечать: как разозлится на кого-нибудь - так и упадет! Обязательно упадет! Словно в наказанье!..

- Больше не буду злиться! - обещала она Ангелине Степановне.

- Вот и правильно! - соглашалась Ангелина Степановна и несла ей из кухни тарелку только что сваренного борща с непременной ложкой сметаны и пампушечку, смазанную чесночком.

- Ах, как вкусно! - говорила соседка. - Какая же вы мастерица!

- Я и вас научу, - обещала Ангелина Степановна.


Для Ангелины Степановны все - и дети, и Мария с Александром! - единогласно решили устроить сюрприз. Вот какой!..

Они спрячутся в своих комнатах и притихнут. Иннокентий станет невидимым.

Ангелина Степановна вернется, тут же, конечно, пойдет на кухню и начнет готовить завтрак.

И тогда Иннокентий начнет шалить... Интересно, догадается ли она, что это Кеша и что он вернулся живым и здоровым?

Она думает, что он запутался в иных пространствах и пропал там ни за грош!..

Все-все, конечно, переживали, когда Иннокентий исчез, но больше всех Петя страдал, даже больше Ангелины Степановны.

Он так страдал, что даже заболел.

- Это я виноват, - плакал он. - Я кричал Иннокентию “исчезни!”…

И утешить его никто не мог...

- Мы к нему даже доктора вызывали! - сообщила Мария.

- Ну и что сказал доктор? - встревожился Иннокентий.

- Доктор нас успокоил, что это пройдет. Просто у Пети от таких сильных страданий шишка таланта стала расти, объяснил доктор, и посоветовал купить ему бумагу, карандаши и краски...

- Купили? - спросил Иннокентий. - Если нет денег, я как-нибудь помогу!..

- Купили! Он теперь целыми днями рисует!..

- Да! Да! Да! - закричали радостно Дарьюшка и Федя. - Его картину “Мама летает!” обещали даже на московскую детскую выставку взять!..

- А у вас еще каникулы? - спросил Иннокентий.

- Нет! Что ты! Каникулы давно кончились! - сообщили дети.

- Значит, правда, что у нас по-разному время идет, - уверился Иннокентий. - Для меня минуты прошли, а для вас чуть ли не месяц!..

И тут они услышали, как в замке поворачивается ключ. Все, как мыши, разбежались и спрятались по комнатам. А Иннокентий исчез!..


Ангелина Степановна неслышно прикрыла дверь и на цыпочках прошла на кухню.

Она готовила завтрак и мурлыкала грустную песню о рябине...

И вдруг ей показалось - кто-то подпевает ей!

Она замолкла и прислушалась. Нет, в квартире было тихо!

Но стоило ей опять запеть, как сразу чей-то голосишко прорезался...

- Дарьюшка, это ты? Ты уже встала? - окликнула она внучку.

- Нет, бабушка, это не я. Я зубы чищу и поэтому петь не могу, - сообщила Дашенька из ванной.

- Да кто же это так хорошо мне подпевает? - удивилась Ангелина Степановна. - Неужели у мальчишек слух прорезался?

- Это не мы! - заявили Петя и Федя, усевшись за стол в ожидании завтрака.

- Это обман слуха, наверное, - опечалилась Ангелина Степановна. - Мне часто кажется - а вдруг Иннокентий вернулся! А потом я понимаю, что этого не может быть!

Дети тайком переглянулись, хитро улыбнулись друг другу, но так, чтоб Ангелина Степановна не заметила.

- А что, мама, вы очень скучаете по домовому? - спросила Мария.

- Конечно! Не так скучаю, как о его судьбе волнуюсь! Вдруг он ...

Иннокентий тут же материализовался на шкафу:

- Я здесь! - запрыгал он радостно.

Он не мог выдержать больше этой игры в прятки, потому что Ангелина Степановна очень сильно горевала, а ему было так жаль ее... Жестоко было продолжать!

Ангелина Степановна всплеснула руками, на глазах у нее слезы появились:

- Иннокентий, милый! Расскажи, что же с тобой случилось!

И он повторил всю историю специально для нее.

Она очень огорчилась, что уж теперь он по-настоящему уходит от них. Да и все, конечно, тоже огорчились. Но что поделаешь?

- Мне разрешат иногда возвращаться! - успокоил их Иннокентий. - И потом у нас будут телепатические сеансы связи, если вы этого захотите.

- Захотим! - в один голос сказала вся семья.

- Ну, вот и ладненько! - хлопнул в ладошки Иннокентий. - А теперь пойдемте, друзья, меня провожать! Надо торопиться, а то вдруг пространство закроется! Его удерживать трудно!.. - заспешил он.

Они всей семьей вышли из подъезда. Осторожно пожали по очереди руку Иннокентию.

И он исчез в плотном сугробе.

Они еще долго стояли и смотрели на сугроб, где остались следы ножек Иннокентия.

- Что вы тут стоите? - подошел к ним дворник Иван Петрович.

- В школу идти не хочется! - нашлась Дарьюшка.

- Ай-яй- яй! Такие хорошие детки, а учиться не хотят! Ну, и времечко настало! Надо учиться - а то дворниками будете! - пугнул он их.

- А разве дворником быть плохо?

- Не плохо! Если ты на пенсии... - почесал затылок Иван Петрович.

Они засмеялись и разошлись.

Александр домой захромал. Ангелина Степановна поспешила в магазин. Мария заторопилась в детский садик. Ребятишки в школу отправились.


Постскриптум

Все в доме не забывали Кешу.

Но больше всех о домовом скучала Ангелина Степановна. Очень он был трогательный, веселый и добрый.

Конечно, внуки и внучка у нее были любимые и замечательные, и когда они дома были, ясное дело, скучать ей было некогда. А вот когда они в школу уходили...

Но она старалась себя делом занимать, чтоб не скучать, а дел у нее по дому невпроворот всегда было...

И вот однажды она с пылесосом по квартире ходила, половички и коврики чистила. Работа почти механическая. Поэтому она о Кеше думала... И как-то очень захотелось ей узнать что-нибудь о нем.

А была она в это время в кабинете Александра.

Пылесос шумел, коврик чистился, а она распрямилась и на Картину смотрела. Она часто на нее смотрела и думала:

- Вот там как у них!

А Картина словно отзывалась ей, словно оживала движениями, ароматами, туманчиками...

И Ангелине Степановне каждый раз казалось, что вот-вот из-за холма Иннокентий выскочит...

Она не сразу заметила, что компьютер вдруг включился, экран монитора засветился и буквы на клавиатуре запрыгали... Быстро-быстро!

А увидев это, она опустилась на диванчик и замерла.

На экране шел текст:

“Милая, дорогая Ангелина Степановна, я тоже помню всех вас и очень скучаю! Ждите моих сообщений!”

И Кеша не обманул. Он просто не умел обманывать!

Время от времени, но всегда совершенно неожиданно, на компьютере Александра теперь появлялись сообщения:

“Я живу хорошо. Учусь быть исследователем. Предметы пошли очень трудные. Например, “человековедение”. Но мне легче других: я ведь побывал в вашем мире. Как вы там? Подумайте об этом сегодня ровно в девять вечера по московскому времени, и я всех вас услышу. Ваш домовой Кеша.”

И тогда вся семья весело и дружно усаживалась вокруг большого стола на кухне и ждала девяти вечера.

(А к этому времени Ангелина Степановна пирог успевала испечь, и свежий чай был уже заварен!)

Часы отбивали девятый удар - и каждый начинал мысленно телепатировать о том, что считалось интересным или важным в их семье...

Фантастический роман писателя Ангелина “Иные пространства, другие миры” был признан лучшим романом года. Он получил премию. И Александр подробно сообщал о работе над новым романом, много шутил и иногда рассказывал новые детские анекдоты, чтоб Иннокентий посмеялся.

Мария активно телепатировала, как она учит детей летать, но почему-то пока это ни у кого не получается.

Федя мысленно переслал Иннокентию свою новую сказку. Он ее еще весной начал придумывать, а закончил летом в деревне... Назвал он ее “Чудо-окошко”. Она была про злого мальчика, которого научили быть добрым. Сказка отцу понравилась, и Федя был очень горд.

Петя сообщал, что самое главное его достижение - он научился ходить на руках! В деревне на лугу было удобно учиться. Мягко падать, если сразу не получается .

Ангелина Степановна расспрашивала его о здоровье и житье-бытье, а если Иннокентий просил, она диктовала ему слова добрых русских народных песен, чтоб он там у себя мог хор организовать.

Кроме того, она рассказывала, что в подвале у кошки подрастают очаровательные котятки, и она кормит их вместе с соседкой с девятого этажа. Она также передавала горячие приветы от Стеллы Ивановны и Полечки... Полечка уже почти летает!..

И каждое их семейное девятичасовое послание заканчивалось приглашением появиться у них снова.

Сеанс связи всегда заканчивался через пятнадцать минут.

Они все как-то одновременно это чувствовали и понимали: пространство переставало взаимодействовать и словно схлопывалось.

И тогда они начинали пить чай с яблочным пирогом и размышляли: сможет ли Иннокентий когда-нибудь прибыть к ним в гости?..


Телеграмма

Шестого января в дверь позвонили. Дети побежали открывать.

Это почтальонша принесла телеграмму, очень красивую, с Дедом Морозом, который мчался на тройке с колокольчиками.

- От кого бы это? - недоумевала Ангелина Степановна, распечатывая телеграмму в кухне, где вся семья завтракала.

И радостно вслух прочла:

- “Поздравляю с Рождеством и с наступившим Новым Годом Ангелину Степановну, Александра и Марию, Дарьюшку, Федю и Петеньку. Мне разрешили нынешним летом появиться у вас, когда вы будете в деревне. Я счастлив! Ждите! Ваш домовой Иннокентий”.

Они так громко “ура!” кричали, что соседка с девятого этажа позвонила, не случилось ли чего и не надо ли помочь.

Ее успокоили, и сами успокоились.

И с этого мгновения стали терпеливо ждать лета.

А терпения - ой! как надо было много: пока только шел январь с метелями и морозами.


КОНЕЦ - ДЕЛУ ВЕНЕЦ? ОЙ, НЕТ!

Было бы чего ждать, мои дорогие, а дождаться всегда можно!


Искать на сайте:

Награды Лукошка
Благодарность
Светлане Вовянко из Киева, предоставившей для сканирования личную библиотеку.
Андрею Никитенко из Минска, приславшему более 100 сказок.