Loading...
Подпишись на новости
 
 
Нашли ошибку в тексте?
Ctrl+Enter

Фея с Воробьевых гор

Феи могут поселиться где угодно. Вот моя знакомая Фея, например, живет на Воробьевых горах, почти рядом с Университетом...

Как Мы познакомились?

В тот день меня предал друг! Это было такое горе, такая обида! Я бесцельно бродила по городу, не зная, как теперь жить.

Налетел ураган. Канонадой раскатывался гром, молнии прорезали черные тучи. Порывы ветра рвали рекламные щиты, с треском переломилось и упало поперек дороги старое огромное дерево.

Город опустел, даже транспорт остановился.

Единственное живое существо, старуха-бомжиха, шлепала по лужам, согнувшись в три погибели. Иногда ураганный порыв валил ее с ног, она с трудом поднималась, подхватывала матерчатую сумку с каким-то намокшим грязным скарбом, и опять двигалась, преодолевая сопротивление ветра.

Сердце мое жалостью облилось, и я бросилась на помощь

Как мы, обнявшись, боролись с ураганом и ливнем, как, наконец, добрались в мою квартиру, долго рассказывать. Но все-таки добрались.

Горячий душ для меня, горячая ванна для нее, потом какие-то мои одежки, пришедшиеся ей впору, потом чай с медом и с хлебом с маслом...

- Куда-то Волшебную палочку положила, а без нее я как без рук! - сказала вдруг она, слизнув с ложечки мед. И принялась рыться в своей грязной суме.

“Не привела ли я в дом сумасшедшую?” - подумалось мне. Но по-настоящему я не успела испугаться.

Из грязной и мокрой сумки она вытащила сияющую Лазуритовую палочку - и вдруг! Сразу же...

…В кухне заиграли солнечные зайчики! На столе появилась высокая хрустальная ваза, а в ней одна единственная алая роза на длинном стебле. На листьях и лепестках цветка еще трепетали капли утренней росы.

- Ты знаешь - я Фея! - сообщила она, довольная произведенным впечатлением.

Теперь она не была старухой. Передо мной сидела юная красавица и ласково улыбалась мне.

- Вы появились, чтоб меня спасти?! - вдруг осенило меня.

- Молодец! Догадалась! Ты бросилась мне помогать. А когда человек помогает кому-то, его собственные страдания отступают.

- А если бы я не бросилась?!..

- Ты не могла поступить иначе! Разве не так? Да не смущайся ты!..

- А как ваше имя?

- Называй меня просто Фея... И давай на “ты”, ладно? Мы ведь друзья уже!

- Ты будешь дружить со мной? Правда? - удивляюсь я.

- Правда, - улыбается Фея.

- Почему?

- Ну, подумай, разве можно объяснить, почему возникает дружба?

Я подумала, подумала и обрадовалась:

- Нельзя объяснить...

- Да? - улыбается Фея.

- Конечно! Потому что дружба это настоящее чудо! А чудо невозможно объяснить, так ведь?

- Ты абсолютно права!.. Будь ты помоложе, я бы воспитала из тебя Фею, мне на смену. У тебя есть задатки…

- Но я ж еще молодая?!

- Уже все равно поздно! Учиться долго и трудно.

И тут она рассказала мне, что она давно подыскивает девочку не старше десяти лет, которая могла бы стать Феей, а это очень, очень трудная задача.

- Это такая редкость? Не каждая может стать Феей?

- Конечно нет! Тут столько качеств необходимо, столько нужно, чтоб сошлось, совпало!… Потом расскажу... Давай-ка лучше ко мне в гости отправимся!


И - в мгновение ока - Фея перенесла меня в свой Воздушный Замок, построенный по ее собственному проекту на Воробьевых горах..

Я ходила по узорчатым паркетам парадных залов, поднималась по витым лестницам в высокие башни, наклонялась в оранжерее над орхидеями, любуясь их удивительной красотой, и пела от счастья.

А потом мы сидели на балконе и смотрели на город. Я больше ее не спрашивала о поисках девочки: если она захочет, она сама мне об этом расскажет.


Фея любит глядеть на Москву с балконов и террас своего Замка.

Откинется на спинку кресла-качалки, покачивается туда-сюда... Через соломинку из кубка со льдом тянет по глоточку волшебный нектар, или пьет из хрустального бокала красное вино.

Нектаром она меня не угощала: это напиток не для простых смертных. А хрустальный бокал с красным вином предлагала всегда:

- Угощайся, дружок! Это не вино, а чудо!

Вино это, действительно, необыкновенное, оно создано из винограда, который выращен на острове Ланцеротте, где совсем нет воды, и виноград зреет только на чистых утренних росах...

Я беру бокал из ее руки и не отрываю глаз от нее. С тех пор, как мы познакомились, я видела множество обликов моей подруги Феи: то она высокая молодая красавица со сверкающей диадемой, то она юная тоненькая девушка в простеньком ситцевом платье. Иногда она появлялась вдруг строгой матроной в темном одеянии, в очках с роговой оправой. А на московских улицах она почему-то часто показывалась в образе старушки в голубом - “божьего одуванчика”...

- Зачем ты так меняешься? - как-то, не утерпев, спросила я.

Она искренно удивилась:

- Да скучно же всегда быть одинаковой! И, кроме того, необходимо каждый раз соответствовать сложившейся ситуации...

- А какая ты по-настоящему?

- Для простых смертных это непостижимая тайна.

- Почему?

- Потому что тогда я для них невидима.

И я смирилась, что никогда не увижу ее истинный облик. А что мне еще оставалось?..


Вот мы сидим с юной красавицей-Феей на балконе Воздушного замка, в руках у нас хрустальные бокалы, в них красное вино, дающее силу и ясность мысли.

- Тебе не надоедает этот вид? - спрашиваю я.

Она удивляется:

- Вид на Москву? А почему он должен надоесть?

- Одно и то же...

И тут она говорит:

- Мой друг Сезанн...

- Какой Сезанн?

- Тот самый Сезанн, знаменитый французский художник!

- Ты его знала? Он ведь давно умер?..

- Мы с ним дружили, я даже гостила у него... Странный он был человек, но тоже по-своему волшебник...

- Так что он?..

- Он говорил мне: ”Я каждый день открываю ставни, смотрю в свой сад и не узнаю его”.

- Почему?

- Да как ты не понимаешь?! В мире нет ничего застывшего, все ежеминутно меняется - смена времен года, времени дня, света и тени... Все меняет картину, надо только уметь видеть. Вот Сезанн умел... И даже я кое-чему у него научилась.

- Понимаю...

- Когда умеешь видеть, мир совсем по-иному открывается, - и Фея снова замолкает.

Я тоже замолкаю и смотрю на Москву, стараясь уловить, правда ли она меняется.

Правда. Вот тучка набежала, косой дождик пошел - и как же все умылось, серебром заблистало...

А вот луч солнца сквозь тучи пробился, - прямой, золотой луч! - и купол Новодевичьего собора засветился весь. Все вокруг в серебре и дымке косого дождика, а купола и кресты, высвеченные единственным лучом, сияют золотым светом...

- Действительно, все не похоже на то, что было несколько мгновений тому назад... - задумчиво говорю я.

- Умница, увидела...

Покачивается на кресле-качалке Фея туда-сюда, любуется московскими далями в косом дождичке, а я знаю, она все время прислушивается: не надо ли срочно сотворить чудо? Не надо ли помочь доброму человеку? Ее Волшебная палочка из синего лазурита всегда рядом с ней!..


Фея давно на пенсии (у нее тысяча лет трудового стажа!) и нынче она совсем не обязана каждодневно заниматься нелегким делом волшебства.

Сколько раз ей советовали подруги да и она в минуты усталости говорила и сама, что пора, наконец, просто пожить для своего удовольствия. Погостить, например, у добрых Сестер-волшебниц, познакомиться с новинками литературы, пообщаться с деревьями и цветами, босиком побегать по росистой траве...

- Я постоянно боюсь, что ты послушаешься этих мудрых советов и уйдешь на покой, а, того и гляди, совсем исчезнешь, - беспокоюсь я.

На такие слова Фея ничего не отвечала, а только загадочно улыбалась.

Она не могла, не хотела уйти на покой, пока не найдет девочку, которая родилась, чтоб стать доброй феей и продолжить ее труды в стольном граде Москве.

Такие девочки рождаются очень редко. Но, кроме врожденного дара, этой девочке надо долго-долго учиться у настоящей волшебницы, а обширный курс волшебных наук очень труден, и, кроме того, развитие и совершенствование таланта требует терпения, упорства и мужества...

Вот постоянно и неотступно и искала Фея свою преемницу, свою будущую любимую ученицу.

- Как я боюсь, что ты уйдешь на покой, - повторила я.

- Пенсия мне с моим характером не грозит, - загадочно улыбаясь, успокаивает меня Фея.

И неожиданно принимается сооружать в парадном зале Воздушного замка широкую радугу, чтоб потом развесить ее над Лужниками и Москвой-рекой.

Я наблюдаю, как она работает неторопливо, тщательно и с большим удовольствием, помогая себе Волшебной Лазуритовой палочкой.

Вот уже семь цветных полос замерцали, засветились в парадном зале, и он сам стал как радуга и, казалось, мы находимся внутри этого многоцветного сияющего тумана.

А Фея все морщилась, все ей что-то не нравилось.

- Очень красиво! - уверяю я ее.

- Нет! - отрицательно покачивает она головой. - Еще не совсем точные цвета!..

И вдруг мгновенным движеньем Волшебной палочки она сделала более яркой красную полосу, чуть-чуть добавила синевы в голубую. А фиолетовая была именно такой, как ей хотелось, и оранжевая уже светилась, как солнце...

Фея пружиной свернула радугу, и она вся исчезла в ее ладони. Она подбежала к распахнутому окну парадного зала, перевесилась через подоконник и, с силой выбросив руку вперед, раскинула радугу над Лужниками и Москвой-рекой.

И в эту минуту тысячи москвичей, как один, подняли восхищенные взоры к чистому небу, в котором изогнулась широкой аркой радуга.

А дети прыгали от радости, тыкали пальцем в небо, считая, все ли семь цветов в ней и проверяли так ли они расположены?

- Каждый - Красный, охотник - Оранжевый, желает - Желтый... знать - Зеленый, где - Голубой, сидит - Синий, фазан - Фиолетовый! Ура! Правильная радуга! - весело кричали малыши и учили порядку цветов в радуге мам и пап.

- “Каждый Охотник Желает Знать, Где Сидит Фазан”, - повторяли вслед за детьми папы и мамы.

А мы с Феей тоже глядели в небо, и она, любуясь сотворенным ею чудом, смеясь, повторяла:

- Нет, уходить в отставку мне рановато! Преемница нужна!

Никогда нельзя было угадать, какое волшебство она сейчас совершит.

Например, в один безумно жаркий летний день она взмахнула своей Лазуритовой палочкой и во всех закрытых спортивных залах Москвы появились искусственные ледовые арены.

Начальники этих катков за голову схватились: они совершенно не понимали, как это произошло! А потом сообразили, какую выгоду могут получить, и немедленно стали продавать билеты всем желающим покататься на коньках среди жаркого лета.

Сначала в залы набежала детвора. (Не у всех же дачи есть, и не все родители смогли в лагеря или в деревню детей отправить!) Потом потянулась молодежь, а потом и спортивные старики и даже молодые бабушки.

Билеты стоили дешево, и было так хорошо сначала всласть покататься, а потом, отдыхая, сидеть на трибунах в прохладном зале, пить квас, “Чебурашку” или Кока-колу, лизать мороженое, а потом снова скользить на коньках...

Многие на этих ледовых аренах ухитрялись целый день проводить, потому что на улице такая жара стояла в это лето, что дышать было нечем.

Тут завязывались новые знакомства, возникали новые дружбы, кто-то с кем-то ссорился, кто-то наоборот мирился, а несколько молодых пар подали заявления в ЗАГС и стали готовится к свадьбе.

Фея радовалась и даже в ладоши хлопала, видя какое удачное чудо она сотворила.

Но недолго музыка играла. Начальники быстро сообразили, как можно извлечь максимум пользы для себя. Они вскоре повысили цены на билеты. А потом догадались, что половину денег они могут вообще в банк не сдавать, а себе присваивать... Поэтому взяли и еще цену повысили!

В результате дети, студенты и старики уже не могли покупать дорогие билеты, а богатых людей в такую жару в Москве не удержишь - они все уже давно на Канары улетели, и поэтому крытые катки опустели...

- Ах, люди! Ну, что за мошенники! Такое чудо испоганили!

Фея рассердилась. Искусственный лед испарился. А начальники-воры куда-то исчезли. Говорили, правда, что их посадили в тюрьму, но я в этом не очень уверена.

- А ты можешь сделать так, чтоб все были честными? - спросила я.

Фея вздохнула:

- Это даже мне не под силу...

Она хотела еще что-то добавить, но не успела.

Сзади нас раздался голос:

- Вот-вот! Стоит ли после этого дружить с людьми и помогать им?!

Я обернулась. Сначала никого не увидела, а потом...

...Как-то совсем ниоткуда, ни из чего, перед нами появилась высокая стройная красавица с пронзительным взглядом черных глаз на бледном прекрасном лице, пышные черные локоны ее спускались до плеч, а чтоб они не падали на лоб и лицо, их поддерживала золотая диадема, усеянная драгоценными каменьями...

Я уже начала привыкать к чудесам и хотела протянуть руку красавице. Но нечто - очевидно, интуиция! - помешало мне радостно приветствовать неизвестную гостью: что-то опасное чудилось в ней. Какая-то неведомая угроза исходила от нее...

Фея встретила ее сурово:

- Зачем пожаловала?

- Проведать! Тем более, что мы сто лет не виделись...

- И еще бы сто лет не встречаться! От тебя так и жди каверзы!

- Странно!.. - засмеялась гостья. - Мы ведь в родстве!.. А родню так не приветствуют!

- Уходи! - спокойно сказала Фея.

- А, может, я ревную?.. Противно мне, сестрица, как ты с этой гусыней-подружкой вино драгоценное попиваешь!.. - она повела рукой в мою сторону. - Люди! Ничтожества! - хихикнула она насмешливо. - Ты их любишь больше, чем свою родню. То Шекспиром восхищалась, то у Сезанна уроки живописи брала, с Колумбом зачем-то потащилась путешествовать, кого-то с риском для себя спасала!.. А уж о твоей дурацкой необъяснимой любви к Москве и москвичам и говорить нечего!..

- Уходи, пожалуйста! - прервала ее Фея. - И больше не появляйся в моем Замке!.. Мы всегда будем противниками - ты любишь Зло, а я Добро...

- Людей доброта только портит!..

Алые губы красавицы сжались в синюю полосочку, нос вырос и стал крючком, черные кудри превратились в всклокоченные космы, лицо избороздили морщины, только глаза светились и опаляли, как раскаленные угли. Показалось: платье на мне сейчас вспыхнет...

- Ты еще пожалеешь, что не соизволила мою дочь взять к себе ученицей! Сто раз пожалеешь!..

- Уходи! - резко встала Фея.

Старая карга захохотала, на прощанье ожгла меня и Фею опасным взглядом, завертелась юлой и превратилась в черную-пречерную птицу...

А черная, как уголь, птица с шумом взмахнула крыльями, взлетела, и вдруг превратилась в белоснежную голубку и исчезла в небе.

Это странное превращение черного в белое меня почему-то испугало больше всего. Я похолодела, словно нам угрожала какая-то неведомая беда...

- Пустое! - сказала мне Фея. - У нее злости много, да у доброты сил больше!

И вот тут, именно в этот раз, она подробнейшим образом рассказала мне о том, как давно и безуспешно она ищет себе смену - юную будущую Фею, которая примет от нее эстафету любви к людям.

- А почему ты ее дочь в ученицы не хочешь взять?

- Да ведь у дочки наследственность какая ужасная! Ты же видела, как она пышет злобой... - отмахнулась Фея.


Возвращаясь от Феи, я поскользнулась на банановой корке. (Столько в городе банановых корок валяется, словно мы в Африке живем, а не в Москве!). А, возможно, не банановая корка виновата, а это были козни той злой ведьмы?

Получилось у меня, в общем, совсем, как в известной комедии “Бриллиантовая рука”: “Поскользнулся, потерял сознание, очнулся - гипс!” Только у меня гипс не на руке, а на сломанной ноге оказался.


И теперь Фея часто сидела у меня на кухне за столом, накрытым белой в синюю клеточку скатертью, пила кофеек с рассыпчатым печеньем, а потом просила почитать мою новую сказку.

(Я неожиданно стала писать сказки, а Фея любила слушать и хвалила их, и мне это было очень приятно).

А иногда она развлекала меня разными веселыми чудесами.

Например, взмахнет Лазуритовой палочкой - и на моем балконе прыгают веселые белки... Да такие ласковые, такие доверчивые. Все мне орешки протягивают! Разгрызут орех, очистят ядрышко, вскочат мне на колени и передними лапками протягивают угощенье!..

Или, например, она спросила однажды:

- А ты эльфов когда-нибудь видела?

- А разве они существуют? - удивилась я.

- Конечно! Смотри!

И в кухне моей в солнечных лучах вдруг затанцевали крохотные удивительные существа. Джентльмены были в синих штанишках, а прекрасные леди в серебряных юбочках. И у джентльменов, и у прекрасных леди были крылышки всех цветов радуги и почти прозрачные...

Я смотрела на них во все глаза, смеялась и приговаривала:

- Ах, спасибо! Спасибо тебе! Я и не верила, что эльфы существуют!

- О, на свете многое существует, о чем ты не ведаешь!..

- Ты балуешь меня! - благодарно говорю я.

- Мне это очень приятно, - отзывается Фея.

А иногда я просила ее сотворить чудо, чтоб помочь в беде моим друзьям или добрым соседям, и Фея ни разу не отказала мне. Говорила, что они - все достойные люди и заслуживают всяческой помощи.

Однажды, например, она вернула документы моей подруге, у которой воришка в переполненном троллейбусе их вытащил...

Подруга даже не догадалась, что это - чудо. Она расстроенная пришла домой и вдруг на буфете увидела свои документы. Она безумно обрадовалась, и потом рассказывала мне, какая она все-таки недотепа:

- Я документы просто дома оставила, а подумала, что у меня их вытащили!


Однажды Фея шла ко мне в гости и вдруг увидела драку. Двое мальчишек колотили рыжеволосую девчонку.

Но девочка не убегала от них. Наоборот. Девчонка сражалась как лев. Она уцепилась обеими руками за веревку, на которой почти висела полузадушенная собачонка, грязная, то ли в лишаях, то ли в нашлепках глины, и пыталась вырвать псину из их рук. А мальчишки колошматили девчонку по спине, по голове, пинали кедами по ногам...

Но девочка не отступалась, она орала на них, и упрямо тянула веревку с собачонкой к себе. Иногда ей удавалось тоже больно пнуть мальчишек ногой, а одному из них она так головой в нос ткнула, что кровь ручьем полилась.

Собачонка почти задохнулась в петле и уже не лаяла, а хрипела.

Девчонка пыталась отобрать ее, орала и захлебывалась в сердитых рыданиях.

Один из противников старался остановить поток крови из носа.

Второй норовил укусить девчонку за руку, в которой она крепко держала веревку...

Фея подошла к ним. Они ее словно и не заметили. Стоит ли обращать внимание на какую-то старушку в голубом костюмчике и голубой шляпочке на затылке?

Фея остановилась рядом, достала из сумочки Волшебную Лазуритовую палочку, подняла ее и повелела:

- Замрите!

Мальчишки, рыжая девочка и даже задыхающаяся в петле дрожащая собачонка мгновенно замерли. Кто с поднятой рукой, кто нагнувшись, кто ногу нацелив для пинка, а собачка оскалившись...

Тихо в мире стало необыкновенно.

- Ну, а теперь расскажи, почему ты с ними так героически сражаешься! - приказала Фея девочке.

Замершая девчонка двинуться не могла, но обрела дар речи:

- Они хотят песика бросить на шоссе под машины!

- Зачем?

- Не знаю... Просто они гады!

- Говори... Зачем? - скомандовала Фея мальчишке с разбитым носом.

Тот сначала шмыгнул, унимая кровь, а потом сказал:

- Интересно же...

- Тебя как зовут?

- Никита...

- Так что интересно, Никита? - сурово спросила Фея.

- А интересно сумеет ли псина из-под колес вывернуться?.. Я поспорил, что вывернется, а Петька спорит - под колеса попадет!

- Ах, так вы мало того, что бессердечные, так еще и спорщики?! - сказала Фея и отвесила им по легкому подзатыльнику.

- Мы первый раз поспорили! - заорали они в один голос.

И до этого мальчишки были испуганы тем, что, как ни старались, а двинуться не могли. А теперь и совсем перепугались до смерти, потому что рассерженная старушка в голубой шляпочке вдруг превратилась в высокую, прекрасную и грозную женщину с сияющей диадемой на лбу.

А рыжая девчонка смотрела на нее с восторгом и без страха.

Фея улыбнулась ей:

- Тебя как зовут?

- Надежда!

- Песика заберешь?

- Мама не позволит!.. - всхлипнула девочка.

- Не беспокойся - тогда я заберу собачонку себе, - сказала Фея и осторожно вытащила псинку из веревочной петли.

Грязный замученный песик ожил, замахал хвостиком и лизнул Фее руку.

- Беги домой, Наденька!.. Я давно к тебе присматриваюсь! Ты - храбрая и добрая девочка! - Фея ласково поглядела на нее.

Рыжая девчонка подпрыгнула козликом, стукнула на прощанье кулаком неподвижного Никиту с распухшим носом, засмеялась и побежала прочь.

- Что ж мне с вами делать? - вслух проговорила Фея, глядя на замерших в нелепых позах мальчишек. - А ведь вы из интеллигентных семей, у Петра мама учительница, у Никиты отец изобретатель и дед Герой России, а вы такие жестокосердные! Или глупые?.. Да! Вот, что я сделаю!.. - зловеще произнесла она.

У мальчишек душа совсем в пятки ушла. Больше всего им хотелось убежать и спрятаться. Хорошо спрятаться. Так, чтоб эта высокая грозная женщина с горящим взором, со сверкающей диадемой на лбу никогда не нашла их.

Но они не могли с места сдвинуться, потому что она в самом начале повелела им: “Замрите!”

- Это будет только справедливо, - рассуждала Фея, глядя на них с прищуром. - Вы с собачонкой хотели опыт провести? А я с вами проэкспериментирую! Вытолкну вас на оживленную трассу... Интересно, а? Если машина вас не задавит, значит, вы спор выиграли. А если задавит - ну, уж простите, так тому и быть!.. - Фея руками развела. - Что скажете?

- Мы больше не будем! - заорал перепуганный Петька. А Никита смотрел на нее во все глаза.

- Ну, ладно! Если вы еще раз слабого обидите, я вас под землей найду! - погрозила Фея, сверкнув глазами. - А теперь - убирайтесь!

Никиту и Петьку как ветром сдуло.

Фея - прекрасная и грозная - смотрела им вслед.

- Надеюсь, я их достаточно напугала, чтоб они не забыли мой наказ! - пробормотала она, наклоняясь к собачонке, которую как взяла так до сих пор и держала на руках.

Тут она вспомнила, что чудо следовало бы все-таки довершить. Она подняла Волшебную Лазуритовую палочку и, глядя на улепетывающих мальчишек, промолвила:

- Хочу, чтоб у вас сердце стало добрым!

Петька и Никита вдруг оглянулись, улыбнулись Фее и взмахнули на прощанье рукой.

Фея довольно засмеялась:

- Кажется, чудо получилось!

Она, все еще смеясь, опять стала маленькой тихой старушкой - “божьим одуванчиком” в голубом костюмчике и нелепой голубой шляпочке...


- Прежде, чем кофе пить, давай выкупаем эту прелесть! - сказала Фея, войдя ко мне, и показала на паршивенькую, грязную собачонку, которую держала на руках.

Я даже костыль уронила от удивления:

- Зачем она тебе?

- О! Она будет находить мои вещи. Я такая рассеянная: положу где-нибудь Волшебную палочку, а потом везде ищу ее, ищу!.. Весь Воздушный Замок перерою иногда, - и Фея, превратившаяся теперь из розовой старушки в очаровательную девушку в синем платьице в белый горошек, ласково прижала к себе грязную замученную собачонку. - И, вообще, я научу ее разговаривать!..

- Зачем это? - недоумевала я.

- Пригодится! - туманно ответила Фея.

После купанья неказистая собачонка преобразилась: короткая шерсть ее стала черная-пречерная и блестела, как лакированная, ножки оказались стройными и длинными, потому что она теперь не поджимала их от страха, а мордочка промылась и на ней стали видны глаза: медово-карие, большие и очень добрые...

- Как же мы назовем эту прелестницу? - спросила Фея, отхлебнув кофе и поглаживая собачку, устроившуюся у нее на коленях.

- Надо подумать…

- Думай! Ты же специалист по именам... Герои твоих сказок так удивительно называются! Одно имя Парамон чего стоит!

Я была польщена и тронута:

- Назови ее Принцессой! - вдруг пришло мне на ум.

- Будешь Принцессой? - спросила Фея у собачки.

И собачка сразу согласилась, а в знак согласия спрыгнула с колен на пол и церемонно поклонилась сначала мне, а потом Фее.

На красивой головке малышки я вдруг увидела - или мне так показалось? - сверкающую алмазами корону. Как раз по размеру ее головы, чтоб не сваливаться!


В глубине души я надеялась, что, глядя на Фею, я и сама научусь делать чудеса, пусть самые простенькие. Мне так этого хотелось!

Она огорчилась, прочитав мои мысли:

- Не тешь себя пустой надеждой! Чудо - не фокус! Это фокусы можно научиться делать! А феей надо родиться! А потом еще долго-долго учиться, совершенствовать свой дар!...

- Обидно! Значит, не судьба, - вздохнула я.

- Зато ты умеешь писать сказки! А это, поверь мне, немало!

- Ладно, ты меня немножко утешила, - согласилась я.

- А ты знаешь, я давно наблюдаю за девочкой с Васильевской улицы, - серьезно, как о важном событии, впервые сообщила мне Фея. - Ее Надеждой зовут. Я думаю, она родилась, чтоб стать феей. Это она сегодня Принцессу спасала.

- Да? Ты будешь ее учить? - порадовалась я за незнакомую девочку и подумала, какое это неожиданное счастье стать доброй волшебницей и творить чудеса для всех добрых людей.

- Она уже знает об этом? - с трепетом спросила я.

- Нет-нет... Девочка эта добрая и храбрая, но я должна лучше узнать ее, прежде чем решить, как поступить. Ей еще испытания предстоят.

- Трудные?

- О, на первый взгляд несложные, но очень важные!.. Но и это еще не все...

- А чего ты боишься?

- Корысти! Вдруг она узнает, что я Волшебница и станет просить меня исполнить какие-нибудь ее пустяковые желания... Я очень не люблю таких просьб!

- Понимаю...

- Конечно понимаешь! Ты-то ведешь себя как настоящая леди: не о себе - о других думаешь! Это прелестно!..

Я даже зарделась от такой похвалы, хотя, признаюсь, мне это было очень приятно.

- Ты даже ни разу не попросила меня вылечить твою ногу и до сих пор терпеливо ковыляешь на костылях! Ох, как они мне надоели! - горячо проговорила Фея и взмахнула Лазуритовой палочкой.


Мы в мгновение ока оказались не на моей кухне, а в Прозрачном зале Воздушного замка.

Костыли исчезли. А я уверенно стояла на ногах.

И все-равно все еще не веря, я осторожно переступила с ноги на ногу, с ноги на ногу - ничего не болело и ноги служили мне.

У меня даже голова закружилась от восторга.

Я сделала шажок, потом другой - могу!.. Могу!

Потом я легко и быстро, совсем как раньше, прошла к окну!

Заплакала от радости, повернулась и подбежала к Фее:

- О! Спасибо тебе! Спасибо!

- Танцуй! - засмеялась Фея, увидев мое счастливое заплаканное лицо.

И в зале зазвучал вальс. Кажется это был “Голубой Дунай” Штрауса...

Я закружилась по паркетному полу. Боже мой, я могла танцевать!

Фея вскочила и тоже закружилась в вальсе. Широкая белая юбка в синий горошек колоколом стояла...

Принцесса подобрала упавшую с ее колен Волшебную палочку и, держа ее в пасти, радостно прыгала в такт музыке рядом с нами...

Мы танцевали долго. Пока я не устала. Тогда мы со смехом упали в кресла.

- Ой, спасибо! - опять воскликнула я, отдышавшись.

Фея ласково отобрала Волшебную палочку у собачки:

- А посмотрим-ка, что делает моя будущая ученица? - вдруг вспомнила она.

Так впервые узнала я, что после взмаха Волшебной палочкой в Прозрачном зале, предназначенном для небольших дружеских приемов, незамедлительно появляется огромный экран.

На нем возникает все то, что в этот момент хотела бы видеть и слышать Фея.

Экран развернулся, засветился, пространство раздвинулось - и я увидела большую светлую комнату и постель, на которой лежала рыженькая девочка. Очень, кстати, симпатичная...

- О! Она серьезно больна! - воскликнула Фея. - Бедная девочка!..


Да, Наденька болела гриппом. У нее была высокая температура целых три дня. С нею постоянно рядом сидела мама, меняла холодные компрессы на лбу, поила лекарствами и чем-то кисленьким...

На четвертый день температура спала, но девочка очень ослабела.

- Мне надо на работу, - виновато сказала мама.

Мама у Надежды режиссер на телевидении, она делает документальные фильмы. Ее товарищи и друзья, конечно, помогали ей, пока дочка болела. У мамы были очень хорошие друзья, в особенности, редактор Лариса, умница и красавица, но мама все равно беспокоилась, как дела без нее идут.

Вот она и заглядывала дочке в глаза:

- Так я побегу?

Наденька отрицательно крутила головой и молча плакала.

Мама рассердилась, рывком стянула берет:

- Ну, хорошо! Я никуда не пойду! А ты эгоистка! Не можешь уже несколько часиков одна побыть!

Эгоисткой Наденька быть не хотела, поэтому она вытерла слезы и сказала сердито, как и мама:

- Иди, иди! Пожалуйста! Тебе твой фильм дороже дочки!

- Глупенькая! - сказала мама. - У тебя все рядом: и питье, и пирожки, и яблоки... Только не читай лежа!..

Мама снова упрятала пышные, рыжие, как у дочки, волосы под берет, наклонилась к ней.

Наденьке стало ее жаль. Она обхватила маму руками и горячо поцеловала.

- Я тебе вкусных пирожных привезу из нашего буфета! - обрадовалась мама, взмахнув на прощанье рукой: “пока-пока!”.


Вначале все было ничего. Девочка даже подремала.

А потом все вкусное съела, книжка не читалась, по телевизору какую-то муть показывали - и ее тоска взяла.

Вообще-то Надежда совсем не плакса. Но она так ослабела от болезни, что слезы лились сами. Сначала она плакала тихо. Потом начала в голос:

- До чего ж я несчастная! - всхлипывала Наденька. - Ну ладно, пускай у меня отца нет! Но почему у меня нет брата или сестры? Даже если б мы дрались, все равно было бы веселее...

Она взяла недоеденное яблоко, догрызла его, а потом зарыдала еще пуще:

- И почему у меня нет бабушки? Почему у других есть даже две бабушки, а у меня ни одной?!..

В эту минуту Наденька всей душой пронзительно хотела чуда.


- Ну, я пойду к ней! - сказала Фея. - А ты, подруга продолжай на экран смотреть, я его не выключу!


Наденьке так хотелось чуда…

И тут появилась она - маленькая старушка. Она была в светло-голубом платье с широкими рукавами. Оборочки и рюшечки в темно-голубых цветочках очень украшали его, голубая соломенная шляпка с узенькими полями красиво прикрывала седые волосы.

Старушка стащила голубые кружевные митенки, положила голубую лакированную сумочку на стол, уселась рядом с девочкой и весело сказала:

- Ты - Надежда, так?

Девочка немного испугалась, очень удивилась и вытерла слезы:

- А вы кто?

- Пришла к тебе поработать бабушкой.

- Вы новая соседка? - догадалась девочка. (К ним в подъезд совсем недавно кто-то переехал). - Это вы тогда песика помогли спасти?

Наденька с трудом узнала старушку, которая помогла ей справиться с мальчишками. Она как-то изменилась. У той старушки были седые кудряшки, а у этой - волосы были собраны в большой пучок на затылке. У той старушки глаза были сердитые, а у этой добрые голубые... Но все равно это, наверное, все-таки была она!

- А как вы вошли? - удивилась девочка.

Старушка заулыбалась:

- Я, как гангстер, открываю любой замок!

Наденька засмеялась: ей очень понравилась шутка. Ясное дело, интеллигентная старушка не гангстер. Просто мама торопилась, и дверь плохо закрыла!

Голубая старушка перешла к делу:

- Может, объяснишь, чем у вас бабушки занимаются?

Девочка растерялась: она что, иностранка? Раз кружевные перчатки носит, так, может, и иностранка...

- Не знаю. Разным... - сказала Наденька неуверенно. - Катина бабушка ходит по магазинам, варит борщи, пироги печет и ругает Катю за двойки и тройки... Ужасно придирается к ней! А Верочкина бабушка целый день у подъезда сидит и всех обсуждает, а вечером за Верочку задачки решает...

-Ну, это мне не подходит! Я готовить не люблю, сплетничать тем более, а за кого-то задачки решать... Извини - совсем не терплю! - и строго посмотрела на Наденьку, словно на двоечницу.

- Я задачки сама решаю! - обиделась девочка. - Недавно не просто задачу решила, а даже объяснение к ней в стихах написала!

- Да? - удивилась голубая старушка. - А почему в стихах?

- У нас математик всегда требует: “Объяснение к задаче пишите литературным языком?” А я и спроси: “А в стихах можно?” Он только посмеялся! А я решила созорничать:

“За Икс мы принимаем количество голов,
Потом в колхоз прислали десяточек коров,
И стало уж не в Икс, а в Икс плюс десять стадо.
Нам надо рассчитать силосу сколько надо.
Мы делим двести десять на Икс голов в колхозе,
И узнаем в какой, силос давался дозе...”

Наденька остановилась: как же там дальше?

- Забыла, ну и ладно! Не волнуйся. Тебе вредно волноваться, - успокоила ее старушка. - Кстати, для шутки очень мило!

Они посмеялись.

- Всю неделю, пока контрольная проверялась, я дрожала! Ну, думаю, влетит мне!

- Ну, он же разумный человек... - не согласилась голубая старушка. - Он должен шутки понимать!

- Ага! Он пятерку мне поставил, и всему классу прочитал мое объяснение, и очень смеялся!

- А что еще бабушки должны делать? - вернулась старушка к главному.

- Не знаю... А что вы любите делать?

- Люблю танцевать, петь, хорошие книжки читать... Давай споем? Ты ведь тоже петь любишь? А, может, с той собачкой, которую ты спасала, поиграем?

Лучшего занятия она не могла предложить: Наденька собак обожала.

- Приведите собачку! - всплеснула она руками.

- Зачем приводить? Она всегда со мной...

И перед Наденькиной кроватью откуда-то появилась крошка-собачонка. Короткая шерсть у нее была черная-пречерная и блестела, как лакированная, ножки были длинные, глаза большие.

- Ее имя Принцесса! - сказала старушка.

Рыжая девочка, как зачарованная, села на постели и спустила ноги с кровати.

- Принцесса, подай Наденьке тапочки!

Тапочки, старые, рваные, но все-равно любимые, мигом оказались у Наденькиных ног.

Собачка преданно смотрела на нее и виляла коротким хвостиком, помогая девочке их надевать.

- Какая она умная! Какая красивая! - восхищалась девочка. - Принцесса!.. Это имя как будто специально для нее!

Крошке, видно, очень понравились слова Наденьки. Она подпрыгнула и радостно лизнула ее в нос.

Голубая старушка засмеялась и промолвила:

- А теперь, Принцесса, покажи, на что ты способна!

Никогда еще, пожалуй, Наденька не веселилась так!

Крошка-собачонка ловко кувыркалась через голову и подпрыгивала, как мячик.

Она ходила на передних лапках. Потом она ходила на задних лапках.

Потом она кружилась в вальсе, который напевали Наденька и голубая старушка.

Потом они уже втроем пели и кружились в вальсе. Да, да! Именно пели втроем! Принцесса подтявкивала и подвывала, и у нее это получалось совсем как песня!

Наконец, Наденька в восторге опрокинулась на кровать, Принцесса прыгнула к ней и позволила тискать и целовать ее сколько душе угодно.

А голубая старушка обмахивалась неизвестно откуда взявшимся веером из роскошных голубых перьев, звонко смеялась и теперь совсем не была похожа на старушку.

- Ну как? Подходит тебе такая бабушка, как я? - спросила она, и глаза у нее озорно блестели.

- Подходит! - закричала Наденька радостно и почему-то взболтнула ногой.

Тапок сорвался с ноги, взмыл в потолок и повис на одном из рожков простенькой фарфоровой люстры, которую Наденькина мама очень любила, потому что это была памятная вещь: она была куплена давно, еще ее мамой.

Люстра опасно закачалась, а Наденька вскрикнула.

Тут произошло нечто странное - голубая старушка на миг стала высокой-высокой прекрасной дамой, вытянула руку, остановила опасное раскачивание люстры и сняла тапок с рожка.

- Ну, вот! Ничего страшного! - сказала она, протягивая девочке ее рваную стоптанную собственность.

- Мне, как и тогда, вдруг показалось, что вы высокая, грозная и прекрасная дама! - сказала Наденька с восторгом.

- Бывает! - улыбнулась маленькая розовая старушка. - Скоро твоя мама явится, а мне пора. Принцесса, уходим! - окликнула она и согнула руку.

И собака-кроха послушно подпрыгнула, нырнула в широкий рукав ее платья, потом на миг выглянула, звонко тявкнула, словно “до свиданья” сказала и скрылась.

- Какие странные у вас перчатки! - удивилась Наденька, впервые заметив, что голубые кружевные перчатки не закрывали всю руку и красивые длинные пальцы старушки высовывались из кружев.

- Это не перчатки, это - митенки. Теперь такие редко кто носит, - объяснила старушка.

- Да... Очень удобно, особенно летом, - неуверенно согласилась девочка, не совсем понимая, зачем нужны перчатки, из которых видны пальцы.

В замке повернулся ключ, стукнула дверь, по коридору быстро застучали каблучки - и в комнату влетела мама.

Она удивилась, увидев, что дочка не одна.

- Мы так веселились! - сообщила Наденька.

О собаке она не упомянула: побоялась, что мама рассердится. Умолчание - это ведь не вранье, правда? Девочка старалась никогда не врать маме.

- Надежда уже здорова, - с улыбкой сказала голубая старушка.

- Вы доктор?! - обрадовалась мама.

- Пожалуй! В некотором смысле... - согласилась старушка. - Теперь ваша задача подкормить ее. Все должно быть полезно, вкусно и весело.

Голубая старушка вежливо отказалась от чая с миндальными пирожными из буфета телевидения. Мама проводила ее до двери, приглашала приходить, говорила, что они всегда будут рады видеть ее...

- Какая милая бабулька! - сообщила мама, вернувшись.

- Узнать бы, в какой квартире она живет... - размечталась Наденька. - Мы с ней дружили бы домами.

Ей очень нравилось это выражение “дружить домами”, его она недавно услышала по телеку.


Маме, конечно, было недосуг, она над своим фильмом работала, поэтому Наденька сама принялась разыскивать голубую старушку.

Фея была абсолютно в курсе ее поисков.

Она говорила:

- А посмотрим-ка, чем занимается наша девочка! - и взмахивала лазуритовой Волшебной палочкой.

И вот в Прозрачном зале на чудесном экране Принцесса, Фея и я наблюдали, как Наденька звонит в очередную квартиру и, смущаясь, объясняет, что она ищет свою знакомую - голубую старушку.

Жильцы встречали девочку приветливо, удивлялись ее вопросам, сочувствовали, но и только. Никто старушки в голубом никогда в их подъезде не видел.

Фея добродушно посмеивалась над очередным разочарованием девочки, а добрая Принцесса тут же начинала рычать на нее: собачка обижалась за Наденьку.

И это искренне восхищало Фею:

- Какая верность другу!

Собака возмущенно вскидывала голову, словно говоря: “А разве может быть иначе?!”

По моему мнению, Фея очень избаловала Принцессу, которая явно чувствовала себя хозяйкой в Воздушном Замке.

Больше всего возмущала кроху-собачонку рассеянность Феи.

Она то и дело притаскивала ей то забытую на кресле шляпку, то парчовый ботиночек, почему-то оказавшийся в углу парадного зала, то вытаскивала из-под кресла пышный веер или тащила из-под нее смятый газовый шарфик, на который Фея в задумчивости уселась...

А что уж говорить о домашних шлепанцах, которые валялись где попало!

Много хлопот доставляла Принцессе и Волшебная лазуритовая палочка.

Фея, конечно, старалась всегда носить ее с собой, потому что никогда не знаешь, когда потребуется сотворить чудо. Но уж если она вдруг в забывчивости оставляла ее где-то… Даже Принцесса не могла найти ее сразу, а когда находила, закатывала Фее длинную нотацию: надо, мол, всегда класть такую важную вещь в сумочку или, в крайнем случае, в карман, а не бросать, где попало...

- Вот научила тебя говорить на свою голову! - сердилась Фея.

- Я же о тебе забочусь! - искренне возмущалась кроха.

Фея смеялась, и атмосфера разряжалась.


Светился волшебный экран. Мы который день наблюдали, как Наденька ходит от квартиры к квартире...

- Помоги ей найти тебя, - жалобно просила Принцесса.

Я часто тоже была на стороне добрейшей собаки:

- Почему ты только посмеиваешься над усилиями девочки, а не поможешь ей? - допытывалась я.

- Время не пришло. Это первое и самое легкое испытание.

- Это - испытание?

- Конечно! Я ведь должна знать, настойчивая ли она! Способности способностями, но для того, чтоб научиться быть Феей надо столько упорства!..

- Но девочка огорчается...

- Тем более она будет счастлива, когда найдет меня!

- Так она тебя найдет? - радуюсь я.

- Конечно! Если она будет упорной, то мы случайно встретимся на Васильевской улице!


Сегодня Наденька решила обойти квартиры высотного дома напротив.

Девочка шла и шла вверх по лестнице и дошла до семнадцатого этажа. У девяносто пятой квартиры она остановилась, перевела дух и нажала на кнопку звонка.

Дверь распахнулась почти сразу. На пороге стоял тот самый мальчишка, которому она разбила нос и еще пыталась укусить за руку.

Никита тоже сразу узнал рыжую девчонку, которая так отчаянно дралась с ними.

- Это ты!? - обрадованный, он поднял руку в приветствии.

Но Наденька не поняла его. Она решила, что он сейчас ударит. Он был на голову выше и гораздо сильнее.

Она показала мальчишке язык, с силой оттолкнула его (он чуть не упал!) и помчалась вниз по лестнице.

Наденька была храбрая, когда ей надо было кого-то спасать, но сейчас не о ком было заботиться, кроме как о самой себе.

- Подожди! - кричал оторопевший Никита и бежал следом.

Девочка катилась кубарем вниз: четырнадцатый этаж, девятый, седьмой, четвертый, третий!.. А вот и первый!

Она распахнула дверь, выскочила на улицу, споткнулась и растянулась на асфальте...

Никита подскочил к ней и помог подняться:

- Больно?

- А то нет! - сказала Наденька, поглаживая ссадину на колене.

Она не плакала, хотя ей очень хотелось.

- Ну, что? - с вызовом спросила она. - Драться будем? - и приготовилась.

У Никиты глаза от удивления сделались круглыми-круглыми.

- А зачем же ты гнался за мной? - недоверчиво спросила девочка.

- Мы с Петькой даже искали тебя, а тут ты сама пришла!..

- Зачем искали?

- Хотели извиниться...

- Вы чего? С ума сошли? - спросила она недоверчиво.

- Ой! - вдруг испугано вскрикнул Никита. - Я дверь захлопнул!

- А ключи?

- Дома остались!

- Здрасте! - сказала Наденька.

- Вот тебе и “здрасте”! - огорченно подтвердил Никита. - Дед на даче, а родители только в семь часов придут!..

- Хочешь мороженого? - захотела она утешить его.

- А деньги?..

- Угощаю! - и Наденька позвенела металлическими рублями в карманчике платья.


Они шли рядом и дружно лизали мороженое из вафельных стаканчиков. А по Васильевской улице навстречу им шла знакомая старушка и улыбалась.

Девочка кинулась к ней, забыв про ссадину на колене:

- Наконец, я вас нашла!

- Здравствуй, Надежда! - еще шире заулыбалась голубая старушка. - Здравствуй, Никита! Как дела?

- Нормально! - ответил он, пожав плечами.

Никита не успел удивиться, откуда она его знает. Впрочем, чему удивляться, подумал он: все старушки знают окрестных ребят. Они сидят на скамейках и всех видят, это дети их не замечают - старушки им все кажутся на одно лицо. Вот и эта... Вроде знакомая, а кто она и где он ее видел, не припомнит!..

- А где твой друг Петя? - поинтересовалась розовая старушка.

- Петьку к бабушке в деревню отправили, - не удивился Никита, что она и Петьку знает: дворовым старушкам только разведчиками работать!

- Погодите, я сейчас! - Наденька кинулась на угол к мороженщице и вернулась уже с новым стаканчиком. - Угощайтесь, очень вкусно.

- Спасибо, дружок! - обрадовалась старушка.

И теперь они втроем шли по улице и лизали мороженое.

- Я так вас искала, так искала...- щебетала Наденька. -

- Я тоже хочу с тобой дружить! - улыбалась старушка. - Давай полечим твою коленку.

Голубая старушка присела, рассмотрела ссадину, покачала головой:

- Больно?

- Не очень...

- Сейчас пройдет! - и старушка изо всех сил несколько раз подула на больное место.

Ссадины на коленке как не бывало!

- Прошло! - удивился Никита. - А как это? Вы случайно не волшебница?

- Нет!.. Просто Фея! - сказала старушка и улыбнулась.

Дети тоже засмеялись: они твердо знали, что никаких фей на свете не бывает, а голубая старушка шутит.

- А тебя мама никогда так не лечила? - спросила Наденька у Никиты.

- Когда я маленький был.

- И все проходило, правда?..

- Только дуть надо с любовью, мама говорит.

- Каждая мама немножко волшебница! - улыбнулась Фея.

- Как вас зовут? Где вы живете? - забеспокоилась девочка. - А то вдруг опять вас потеряю...

Старушка будто не расслышала. Она обратилась к Никите:

- А тебе разве не нужно помочь?

- Мне никто не поможет, пока родители не придут, - огорченно сообщил Никита.

- Пойдем проверим!

- А чего проверять?

- Вдруг дверь не захлопнулась?

- Я сам слышал, как замок щелкнул!..

- И все-таки проверим, - настаивала голубая старушка.

Наденька ее поддержала:

- Пойдем, а вдруг ты ошибся, и там воры уже шуруют!

Насчет воров Никита не беспокоился: он был уверен, что дверь захлопнулась. Но отказываться было неудобно: его мороженым угостили, участие проявляют...


Они стояли на площадке перед запертой дверью.

- Та-а-к! - сказала розовая старушка, покачав головой в седых кудряшках. - Придется снова стать гангстером!

Никита хмыкнул.

Старушка раскрыла свою розовую лакированную сумочку и стала в ней копаться, приговаривая: “Да где же?.. Где ж она опять запропастилась?! Не могла же я ее в Воздушном Замке забыть?”

Наконец, со дна вместительной сумочки Фея достала Волшебную палочку:

- О! Вот она!

Фея не захотела ребятишек чудом смущать, поэтому они вместо Лазуритовой Волшебной палочки увидели всего-навсего пилочку для ногтей.

- Ну и ну! - скептически ухмыльнулся Никита. - И вы думаете этим инструментом открыть нашу дверь?!

- А ты думаешь, не получится? - лукаво улыбнулась Фея.

- Конечно, нет!

- А посмотрим-ка!.. - и она поднесла Волшебную палочку к замочной скважине.

Дети увидели как повернулась в скважине “пилочка для ногтей”...

Замок щелкнул - дверь открылась!

Голубая старушка захохотала. Наденька захлопала в ладоши. Никита очень огорчился:

- Этак и каждый вор может нашу дверь открыть?!

- Не волнуйся, дружок, я просто пошутила, - сказала старушка. - Я заметила, что твоя дверь не плотно захлопнута и пошутила с вами!..


Мы сидели на террасе Воздушного замка и благостно молчали, перед нами раскинулся прелестный вид на Москву...

- А Надежда еще одно испытание выдержала! - задумчиво сказала Фея.

- Да? Какое же?

- Она не злопамятна. Умеет прощать. Мальчишку, который ее лупил, пожалела, мороженым угостила...

- Да это же мелочь!

- О! Ты ошибаешься! Человек в мелочах не обдумывает свои действия, не желает показаться лучше, а действует, как сердце ему велит... Вот сразу и видно, какая у него душа!

Фея подошла к окну и, опершись на подоконник, долго смотрела на город, купающийся в солнечных лучах.

- Восхитительно, правда?

- Тишина какая благословенная! - сказала я, тоже подойдя к окну и любуясь огромным городом, лежащим перед нами, как на ладони.

- По-моему, даже слишком тихо! - засмеялась Фея.

И из кармана своего простенького ситцевого платья она решительно выхватила Лазуритовую палочку...

- Что ты собираешься сделать? - спросила я с радостным испугом.

- В такой золотой день должна звучать музыка! Много музыки! - и она решительно взмахнула Палочкой.

Над городом разнесся веселый звук трубы...

И словно это послужило условным знаком к началу праздника - повсюду, на всех площадях, во всех уголках огромного города вдруг зазвучала музыка.

- Боже мой! Как это у тебя получается? - восхитилась я.


...Десятки духовых оркестров, выдувая на блестящих под солнцем медных трубах, бодрые марши и знаменитые вальсы вроде “Амурских волн”, стекались по разным улицам к месту общего сбора - к площади Белорусского вокзала.

Прохожие останавливались.

Те, кто любил музыку, смеялись и хлопали в ладоши, а дети дружно бежали вслед за оркестрантами...

Те же, кто музыки не любил, сердито морщили лбы, хмурили брови и скрывались в универмагах, магазинчиках и подъездах, где были не слышны громкие марши и вальсы.

А некоторые ухитрялись даже затыкать уши, чтоб уже совсем ничего не мешало думать им свои черные и злые мысли и осуждать тех, чье сердце веселилось от хорошей мелодии... К счастью, таких было совсем немного.


А еще в самых разных местах неизвестно как появились открытые эстрады, и на них играли современные ансамбли и пели разные певцы и певицы.

На Театральной площади большим успехом пользовалась группа “Любе”. Огромная толпа молодежи дружно подпевала Николаю Расторгуеву, хлопая над головой в ладоши и пританцовывая...

А на Арбате вдруг откуда ни возьмись появились шотландцы - в цветастых шерстяных носках, в ярких клетчатых юбках-килтах. Они дудели в волынки, пиликали на скрипках, били в большие барабаны - азартно наигрывали что-то свое, шотландское... И музыканты, и музыка были экзотическими, но очень интересными.

Люди обступили их, объяснялись жестами и возгласами, которые всем иностранцам понятны, просили играть еще и еще...

Подошел к тесному кругу кто-то, кто знал английский, протолкнулся к шотландцам и стал декламировать их знаменитого поэта Роберта Бернса:

“Кто честной бедности своей стыдится
И все прочее,
Тот самый жалкий из людей,
Презренный раб и прочее...”

- О! О! - взвеселились шотландцы. Так приятно на чужбине встретить того, кто твоего любимого поэта наизусть знает.

“Пробираясь до калитки, вечером во ржи
Дженни вымокла до нитки вечером во ржи...”

Шумел Арбат, дудели в свои волынки шотландцы, громогласный солист пел песню на слова любимого поэта.

А знаток английского переводил для всех, как умел. И, казалось, люди отлично понимают друг друга, понимают, как братья, хоть и говорят на разных языках:

“В горах мое сердце,
А сам я внизу!..”

Я смотрела на экран в Прозрачном зале - и не могла насмотреться. Чуть не в каждом дворе звучала своя музыка!

...Вот игроки в домино и толпа зрителей вокруг стола, где шла азартная игра на высадку, встали, забыв об игре, обнялись и горячо и слаженно запели про отраду, которая живет в высоком терему.

Их жены и дети, радостно-удивленные, высунулись из окон, лежали на подоконниках, как зачарованные: они очень давно не слышали, чтоб их мужья и отцы так пели!

...А в другом дворе на лоджии второго этажа появился целый семейный оркестрик - кудрявая девочка со скрипкой, худенький мальчик с кларнетом и совсем карапуз с барабаном.

Ах, как весело они наяривали “Камаринскую”!.. Так весело, что молодые матери с ребятишками в колясках, все, кто был в этот момент в большом зеленом дворе, заплясали, кто как умел! А потом еще долго кричали маленьким музыкантам: “Браво! Бис!..”

...А дед Никиты, старый солдат, надел свой парадный пиджак - весь в орденах и медалях! - взял табуретку с кухни, торопливо прихватил баян и, усевшись на Васильевской улице перед домом номер семь, запел веселое:

“Эх, дорожка фронтовая!
Не страшна нам бомбежка любая!
Помирать нам рановато -
Есть еще у нас дома дела!..”

Внук его, Никита, стоял рядом и с гордостью смотрел на деда и просил:

- Дед, сыграй “В лесу прифронтовом”!

А голос у деда был молодой, бархатный, а пальцы по кнопочкам баяна бегали ловко...

Когда Наденька подбежала, Никита ее с дедом познакомил. И видно было, как он гордится им.

Дед-Герой начал новую мелодию. Откуда он знал ее? Может, Наденька подсказала-напела? Но он вдруг растянул баян, бросил пальцы на кнопочки, отзвучал проигрыш - и Надежда запела:

“От чистого истока,
В прекрасное далеко,
В прекрасное далеко,
Я начинаю путь...”

Слушатели, столпившиеся вокруг, радостно подхватывали припев. Сегодня никто почему-то никуда не торопился, будто и дел ни у кого не было. Так Фея захотела.

“В прекрасное далеко
Я начинаю путь!..” - пела девочка, волосы - золотым нимбом, глаза сияют, шейку вытянула!..

Никита глаз от Наденьки не отводил. Кажется, даже дышать перестал. И все совестью мучился: как он мог ее, - такую добрую, такую прекрасную! - кулаками молотить, ногой пинать, пытаться за волосы хватать?.. Правда, она тоже его лупила, а головой стукнула так, что кровь из носа - ручьем! Еле унял!.. Но ведь это совсем другое дело: она за жизнь собачонки боролась, а он...

“Прекрасное далеко
Не будь ко мне жестоко,
Не будь ко мне жестоко,
Жестоко не будь!..” - пела Наденька.

- Милая, дорогая! - крикнула я, обернувшись к прекрасной девушке-Фее, которая была теперь в ситцевом цветастом сарафанчике. - Отправимся в город! Так хочется быть вместе со всеми!

И в один миг - я глазом моргнуть не успела! - мы очутились на углу Тверской и Васильевской как раз в тот момент, когда от площади Белорусского вокзала начинали свой торжественный марш духовые оркестры столицы.

Это было зрелище, скажу я вам!

Открывали парад военные музыканты - сверкали медью и серебром трубы, блестели погоны, в ритм шага покачивались на мундирах медали и ордена.

Статный седой тамбур-мажор шагал впереди и движениям его жезла, который высоко вздымался в его руке, подчинялись все оркестранты, и слажено и чуть печально звучал величавый марш “Прощание славянки”...

Зрители плотными рядами стояли на тротуарах. Детей выставляли вперед. А некоторых ребятишек отцы сажали на плечи, и уж им-то с такой высоты хорошо были видны и сверкающие трубы, и громыхающие барабаны, и звенящие литавры.

А над городом собирались тяжелые черные тучи. Этого пока никто не замечал. Все взоры были устремлены на музыкантов.

Обеспокоились погодой только оператор, приникший к кинокамере, и режиссер, Наденькина мама, рядом с ним. Стоя на грузовике, высоко над толпами зрителей, над оркестрами, проходившими по улице, они вели киносъемку, то и дело озабоченно поглядывая на горизонт.

А грозные тучи, свиваясь и распрямляясь, летели по небу, приближаясь с неправдоподобной скоростью. В их очертаниях чудился то оскал страшного хохочущего рта, то огнедышащая пасть дракона, то угрожающий глаз какого-то огромного существа...

- Смотри-ка! - взволновалась я.

- Вижу! - откликнулась Фея. - Это все моя сестрица! Я ведь говорила тебе, что добро и общая радость всегда кого-то раздражают!

Она торопливо вынула из сумочки Лазуритовую палочку и, угрожая, крикнула черным тучам:

-Нет, шалишь! - и, высоко подняв Волшебную палочку, вся напряглась.

Видно, трудно Фее приходилось. Ой, как трудно! Она вытянулась, истончилась, от какого-то внутреннего усилия стала почти прозрачной.

Я сквозь нее четко увидела витрину магазина с куклами, игрушечной железной дорогой с бегущим паровозиком и вагончиками...

Потом на какой-то миг там, где она только что стояла, осталось дрожащее розоватое марево, слабый кружащийся туманчик - и все! - Фея исчезла!

Некоторое время ее присутствие здесь обозначала только Лазуритовая палочка, висящая в воздухе, направленная острием к надвигающимся тучам. Потом и ее не стало.

Миг, другой - и грозные тяжелые тучи бесследно начали растворятся, вот уже их будто и не бывало... В голубом небе опять засияло солнце!..

Сначала я услышала тихий смех рядом, а потом увидела, как возле меня снова материализовалась из вертящегося туманчика уже не юная девушка в цветастом сарафанчике, а веселая, хоть и утомленная розовая старушка.

Она устало опустила руку, в которой была крепко зажата Волшебная палочка, и, довольная своим подвигом, спросила:

- Ну, как?

- Замечательно! - восторженно отозвалась я.

А все, кто был рядом, так этой битвы и не заметили! Какое счастье! А то они могли бы очень перепугаться: чудеса ведь не только радуют людей, но и пугают, поэтому они так упрямо стараются не замечать чудес, которые сплошь и рядом происходят вокруг.

Только оператор оторвался от окуляра кинокамеры:

- Смотри-ка - небо очистилось! - сказал режиссеру.

- Это Лужков авиацию задействовал! - отозвалась Наденькина мама.

И снова приник к окуляру оператор. А Наденькина мама опять нетерпеливо теребила его, увидев что-нибудь очень интересное: она очень волновалась, успеет ли оператор это запечатлеть на пленке.

Например, как, раздувая щеки, старательно дует в свою тубу румяный толстяк-музыкант. Шикарный кадр получится!

Или как лихо, как прекрасно шагают под бодрый марш трубачи-гусары в высоких киверах и небрежно накинутых на одно плечо ментиках. Непременно, непременно надо их снять!..

- О! Здравствуйте! Здравствуйте! - закричал кто-то Фее.

Это были Наденька и Никита. Они тоже прибежали на угол Васильевской и Тверской, заслышав звуки духовой музыки.

- Здравствуйте, милые мои! - обласкала их взглядом голубая старушка.

- Вам не трудно так долго стоять? У вас усталый вид, - забеспокоилась Наденька. - Опирайтесь на меня - я сильная! А хотите, я вам табуретку из дома притащу?

- Спасибо, девочка! - улыбнулась Фея. - Меня музыка бодрит! О! Смотрите, какая прелесть!

...От площади шел новый оркестр. Тут не было военной формы, ни современной, ни старинной, тут не поблескивали под солнцем золотые и серебряные погоны, в этом оркестре каждый музыкант был веселый клоун.

Разноцветные клоки волос из пакли залихватски торчали из-под колпаков, мятых дырявых шляп, огромных кепок-“аэродромов”...

А какие смешные костюмы! Кургузые пиджаки, один рукав короче, другой длиннее, белые домино в черный горох, шаровары, в которых одна штанина синяя, а другая желтая... А размалеванные разными красками физиономии! А круглые нашлепки на носах!..

Но весь этот маскарад никак не мешал веселым оркестрантам страстно дудеть в большие и маленькие трубы, флейты, кларнеты и саксофоны, и громко бить в барабаны, и звенеть литаврами, сияющими, как солнца...

Мало того - они, лихо играя марш из кинофильма “Веселые ребята”, еще и кувыркались, и перепрыгивали друг через друга, и строили пирамиды, и делали стойки на руках. Конечно, до этого они долго трудились, чтоб все получалось так легко и ладно!

Многие дети, обманутые такой завидной легкостью, высоко подпрыгивали, пытались сделать стойку, но тут же шлепались на асфальт. Но ребятишки не плакали, если и ушибались. Нет, они, наоборот, упрямо проделывали то же самое снова и снова!..

Только у Никиты сразу все получилось отлично, а все потому, что он очень старался: хотел поразить Наденьку.

Он стоял на руках, дрыгал ногами в воздухе, глядя на девочку снизу вверх, и ухитрился даже пройтись немножко на руках вслед за оркестром...

- Я обязательно буду клоуном! Как Юрий Никулин! Или как Карандаш! - сообщил он в восторге, став на ноги.

Музыкант-клоун одобрительно подмигнул ему и показал знак одобрения - “на большой!”

А Наденька восхищенно захлопала в ладоши. И тут вдруг увидела на медленно двигающемся грузовике съемочную группу.

Мама или не мама была там, рядом с оператором? Наденька засомневалась.

Внешне женщина, конечно, напоминала ее маму, но какая-то она была не такая, как дома, а строгая и сосредоточенная!.. Она руководила съемкой! И оператор ее сразу слушался! А дома ее мама была очень-очень добра, часто беспомощна и улыбчива, как дитя... Наденьке всегда хотелось опекать свою маму, словно маленькую.

Да и ростом эта женщина была повыше, кажется. Или она просто напряглась и на цыпочки встала?

Но вот женщина-режиссер обрадовалась, что оператору удалось снять какую-то важную сценку, засмеялась и стащила с головы шапочку. Рыжие волосы рассыпались по плечам... Она опять стала родной и знакомой.

- Мама! Ура! - закричала Наденька радостно. Подбежала, ловко взобралась-вспрыгнула в кузов и оказалась в материнских объятьях.

Как им было хорошо вместе, как они обрадовались случайной встрече - будто век не виделись! Обе тоненькие, обе золотоволосые, обе счастливые... Очень похожие друг на друга!

Фея долго с печалью и нежностью смотрела на мать и дочь. В этот миг она принимала решение.

По ее глазам я поняла это, я к этому времени уже неплохо понимала Фею. Но что это за важное решение? О чем она в эти минуты думала? Я, конечно, догадаться не могла. Я только надеялась, что она поделится со мной потом...

Никита рванулся вскочить на грузовик вслед за Наденькой. Потом застеснялся: посчитал, что это неудобно, и остановился.

Фея повернулась к Никите, ласково провела рукой по его встрепанным кудрям:

- До свиданья, дружок! Мы - домой!..


...И тут же мы очутились на моей кухне. Фея была задумчива и молчалива.

- Ударим по кофейку? - спросила я.

Но она не ответила, только кивнула. Она была занята.

Фея взяла с тарелки веточку красной смородины, внимательно рассмотрела ее, то поднимая к окну, то кладя на край белой тарелки. Потом отделила одну, самую большую ягоду с тоненькой плодоножкой, и положила ее отдельно...

Я варила кофе и, конечно, вопросами не надоедала.

Фея сама заговорила:

- Какая совершенная форма! Пожалуй, именно такие сережки я сотворю...

- Сережки? - удивилась я.

- Да! Прощальный подарок!

Я, хоть и ничего не понимала, но встревожилась.

А Фея между тем извлекла из сумочки Лазуритовую палочку, сосредоточилась... И на столе вдруг появился золотой полый шарик размером в большую смородину. Золотая тончайшая цепочка-ниточка в десять или двенадцать звеньев соединяла шарик с замочком, что должен держать сережку в ушах.

- Нравится? - спросила она.

- Еще бы! - ответила я. - Прелесть какая красивая!..

- Значит сотворим ей пару!

И по взмаху Лазуритовой палочки рядом с первой сережкой легла точно такая же другая.

- Надеюсь, Наденьке понравится, - вздохнула Фея.

- А почему подарок прощальный? - встревожилась я.

Мне почему-то подумалось, что Фея исчезнет навсегда.

- Не волнуйся - я скоро вернусь... - успокоила она меня.

...На столе одиноко темнела чашка со свежесваренным и не тронутым кофе. Исчезли и прелестные сережки.

А на стене вдруг засветился огромный волшебный экран. Такого раньше в моей кухне не случалось. Я всплеснула руками, поняв: его Фея сотворила специально для меня!


...Дверь квартиры распахнула Наденька.

- О! Это вы!? - радостно крикнула девочка, увидев старушку. - Я ведь так и не узнала, где вы живете!

- Я, детка, пришла попрощаться.

- Уезжаете? Куда? - огорчилась Наденька.

- Далеко-далеко!..

У девочки глаза слезами наполнились. Она уже размечталась, как они будут хорошо дружить. А если голубая старушка заболеет, то Наденька примет все заботы на себя, будет ухаживать за ней преданно и верно, а потом голубая старушка поправится и они опять будут весело общаться, и гулять, и играть с Принцессой...

И вот теперь мечта рушится, а это так печально!..

- Если б я была волшебницей, я бы сделала так, чтоб вы были моей бабушкой и мы всегда жили вместе! Каждому ребенку без бабушки плохо! - воскликнула девочка.

Фея улыбнулась сочувственно и, обняв, прижала ее к себе.

В комнате Фея, как обыкновенная воспитанная женщина, поздоровалась с Наденькиной мамой, похвалила приятную атмосферу в их доме, а потом опять упомянула о своем отъезде и вежливо спросила:

- Вы разрешите сделать вашей девочке подарок на память? Кстати, завтра ведь день ее рождения... - и Фея одобрительно улыбнулась, увидев, как мама кивнула головой в знак согласия.

Фея вытащила из розовой сумочки маленькую коробочку, в какой хранят драгоценности, и протянула ее девочке.

- Это что? - Наденька открыла коробочку и замерла.

На синем бархате лежали тончайшей работы сережки: два полых золотых шарика размером с большую смородину, от каждого тянулась тоненькая золотая цепочка к замочку, который должен держать сережку в ушке... А каждый замочек этот был из зеленого камушка в форме листочка!

- О! - от восторга девочка ничего больше не сумела промолвить.

- Какая прелесть! - воскликнула Наденькина мама. - Но это такой дорогой подарок!..

Но она не успела отказаться, как ее перебила розовая старушка:

- Мне их не носить: они - девичьи! Я думаю, они тебе будут к лицу, Надежда!


На следующее утро Наденька проснулась раньше мамы, подбежала к зеркалу и сразу поняла: она теперь не просто девочка, которую зовут Надя.

А почему? А это потому, что вчера ей подарили сережки.

И не простые какие-нибудь сережки, а такие красивые, прямо волшебные. На золотой ниточке - кружат и колышутся золотые шарики, расплескивая кругом крохотные солнечные зайчики...

Вот поэтому она теперь не просто девочка, а Загадочная Красавица! И зеркало это подтверждает!

А каждая Загадочная Красавица желает видеть у своих ног благородного рыцаря.

Наденька отошла от зеркала, поглядела в окно и засмеялась: ясное дело, Благородный Рыцарь живет в доме напротив на семнадцатом этаже!


Мы снова сидели на террасе Воздушного Замка.

Светился огромный экран.

- Ну, не будем подглядывать за девочкой! - улыбнулась Фея и откинулась на спинку кресла-качалки.

Через соломинку она медленно потягивала волшебный нектар.

- Как мне жаль Наденьку!.. - огорчилась я. - Она не станет доброй волшебницей, она не научится творить чудеса...

- О, милая моя! Не сожалей! Феей быть ой как непросто! Живешь тысячу лет, а поколения вокруг тебя осыпаются, как осенние листья! Только подружишься - глядь, а друга уже и нет!.. - с горечью сказала она. - Кроме того, я не имею права, не хочу разлучать ее с матерью... Наденька без матери будет тосковать, а мать без нее просто умрет! Ты видела, как они привязаны друг к другу?.. Да, феей она не станет, зато она проживет свою единственную жизнь полноценно, в трудах, заботах, в счастье и радости!

Мы помолчали.

- За долгую и счастливую жизнь Наденьки! - подняла я хрустальный бокал с чудным вином из винограда, выращенного на чистых утренних росах острова Ланцеротте.

- У меня будет другая ученица, смену ведь надо готовить - никуда не денешься! - решительно сообщила Фея.

- Кто она? Ты уже знаешь? - оторопела я от неожиданности.

- А сама взгляни! - и она взмахнула Лазуритовой палочкой.

И опять вдруг засветился волшебный экран...


...А через миг мне показалось, словно я стою на влажной ночной улице.

Впечатление было таким сильным, что я ощущала на щеках капли недавнего дождя, изредка стекающие с мокрых листьев огромной липы, под которой я стояла. Пышная крона дерева закрывала меня от уличного фонаря, и меня нельзя было рассмотреть в густой тени. Я поняла, что так было зачем-то нужно, чтоб меня не видели, и стояла, затаившись.

Улица была пустынна. Изредка мимо проскакивали легковушки, с шумом расплескивая лужи, оставшиеся после ливня

Остановка троллейбуса на другой стороне была ярко освещена, но и там в эту глухую ночную пору никого не было. Я все стояла и терпеливо ждала, сама не зная чего...

Проезжающая мимо белая новенькая машина, взвизгнув тормозами, вдруг резко остановилась. К рулю приникла молодая девица, я ее хорошо рассмотрела. Она сидела неподвижно. Мне показалось, что она плачет.

Потом она распахнула дверь со стороны водителя, выскочила из машины, обежала кругом, распахнула другую дверцу, осторожно вытащила с заднего сиденья какой-то сверток и, скользя по влажному асфальту на высоких шпильках, потащила его, прижав к груди, к троллейбусной остановке.

Мне показалось, что это ребенок, завернутый в одеяльце... Но я не была уверена в этом.

Молодая женщина положила сверток на скамью под навесом, всхлипнула, повернулась и бросилась к машине. Словно боясь раздумать, тут же послала машину вперед...

На зеленый со стрелкой сигнал светофора автомобиль повернул направо и скрылся за углом...

Я стояла, не двигаясь, пока не услышала в тишине теплой ночи слабый плач младенца. Значит, там, на скамейке троллейбусной остановки она оставила все-таки ребенка?!

Я стояла в густой тени липы: все надеялась, что женщина вернется к брошенному малышу.

Нет, не вернулась!

Какие-то другие машины изредка с шумом проезжали по пустынной дороге. Младенческий плач становился все громче.

Я не выдержала и кинулась бежать через дорогу на остановку...


...И неожиданно снова оказалась в Прозрачном зале Воздушного замка на кресле рядом с Феей, а в руке у меня был хрустальный бокал с красным вином...

Но я все еще слышала громкий захлебывающийся плач младенца.

Оглянулась, вздрогнув, - и увидела на паркетном полу Прозрачного зала полураскрытый сверток из цветных одеялец с крохотным ворочающимся в них ребенком.

Принцесса стояла рядом и осторожно пыталась выкатить дитя из мокрых пеленок...

Я вскочила, опрокинув бокал с вином, подхватила малышку на руки и прижала к себе.

- Откуда она взялась? - беспомощно спросила я. - Что мы будем с ней делать?

Девочка-кроха услышала мой голос, замолкла и повернула ко мне голову с торчащими ежиком волосиками. Она серьезно взглянула на меня умненькими голубыми глазками. Я ее в ту же секунду полюбила.

- Будем растить и воспитывать! Неужели не справимся? Ты, я и Принцесса! - засмеялась Фея. - А откуда она взялась? Ты же сама видела, как непутевая мать на скамейке ее оставила, а я Волшебной палочкой взмахнула и... Девчушка мгновенно - тут как тут!

- А почему мать ее бросила?

- Нас уже это не интересует! - сурово отрезала Фея.

- Как малышку зовут?

- У нее еще нет имени...

- Назовем сами! - обрадовалась я. - На свете столько прелестных женских имен! Мария, Нина, Людмила, Елена, Любовь...

Но Фея сейчас не об имени задумалась.

- Надо нам завести козу! - наконец, заботливо промолвила она. - Козье молоко очень полезно детям!


И, наперед вам скажу, мы еще жили долго-долго, и в Воздушном Замке среди веселых птиц, белок и цветов, растили Любочку.

Мы надеялись, что она когда-нибудь выучится и станет доброй Феей и будет так же любить нашу Москву, как любим ее мы, и помогать тем, кто заслуживает помощи...

А также своими необыкновенными чудесами будет радовать всех москвичей, тех, кто умеет и любит радоваться!

Но это уже будет другая история.


Искать на сайте:

Награды Лукошка
Благодарность
Светлане Вовянко из Киева, предоставившей для сканирования личную библиотеку.
Андрею Никитенко из Минска, приславшему более 100 сказок.