Loading...
Подпишись на новости
 
 

20. Как Михайло Казаринов от татарского плена девушку спас

Из далекого, из высокого гнезда вылетал молодой сокол, силу проверить, крылья размять.

Из далекого города Галича, из родного дома выезжал молодой Михаила славы добыть, князю киевскому послужить. Хорошо его отец с матерью в дорогу снарядили, не хуже других будет молодец в Киеве. Панцирь на нем чистого серебра, кольчуга красного золота, шлему цена три тысячи...

Копье муравецкое как свеча горит, сабля острая как солнце блестит. За плечами лук ценой в три тысячи. Потому цена луку три тысячи, что полосы на нем булатные, рога медные, а тетивы шемаханских шелков. Конь под Михайлой что лютый зверь, и тому коню цены на свете нет. Почему коню цены на свете нет? Потому что вброд реки не перейдет: с берега на берег перепрыгивает.

Едет Михайло по степи и песни поет, - хорошо ему на коне скакать, русским воздухом дышать, хорошо путь к Киеву держать! Будет Михайло служить русской земле верой и правдой!

Вот приехал Михайло в Киев, прискакал на княжеский двор, слез с коня, вошел в горницу. Поклонился на все четыре стороны, а князю с княгиней особенно.

Спрашивает его Владимир-князь:

- Ты откуда приехал, как тебя, молодец, звать-величать?

- Я приехал из Галича, а звать меня Михайло Казаринов, хочу тебе, князь, верой-правдой служить, от врагов родную Русь защищать.

В ту пору не было у князя Владимира стольников, не было чашников, сам он из-за стола встал, налил чашу сладкого меду, Михайле поднес.

- Что ж, богатырь, начинай службу с малого: съезди к синему морю, настреляй мне гусей-лебедей, перепелочек к моему столу. Потешь княгинюшку - привези ей серых уточек.

Михайле два раза не приказывать - он вышел, сел на коня и поскакал к синему морю.

Подоспела Михайле удача: привалило к морскому берегу всякой птицы видимо-невидимо. Настрелял он гусей-лебедей, перелетных серых уточек, обвязал все го коня богатой добычей и поехал обратно к Киеву.

Доехал до высокого дуба, а на дубе ворон каркаетЕдет он степью, песни поет, доехал до высокого дуба, а на дубе ворон каркает, петь Михайле не дает.

Рассердился Михайло, глянул на дуб и чуть с коня не свалился: сидит на дубе черный ворон, чистит черные перья, а клюв и ноги у ворона медные, глаза у ворона огнем горят.

- Сколько я по полю ездил по моей широкой Руси, такого чуда не видывал!

Схватил Михайло лук, натянул тетиву, а ворон человечьим голосом говорит:

.- Не стреляй ты меня, Михайло Казаринов, моего мяса ты есть не будешь, моей крови пить не станешь, от моей смерти славы не получишь. Я для тебя не богатырская добыча. А поезжай-ка ты на гору высокую да взгляни на степь, не найдешь ли себе добычи по силам, не сыщешь ли себе богатырской славы.

Послушался Михайло ворона, опустил лук, хлестнул коня.

Въехал он на высокий холм, поглядел на запад - там тихо все, стоят заставы богатырские, богатыри на заставах дозор несут. Поглядел на север - там все хорошо: стоит Киев-город, горят на теремах золотые маковки... Поглядел на восток - не видно ничего, только степь и степь бескрайняя...

Поглядел на юг - и сердце замерло: лежит застава русская порублена, стоят на русской земле три татарских шатра. Поскакал Михайло к тем шатрам, поближе подъехал, за шатрами притаился и слушает.

Сидят на скамье из рыбьего зуба драгоценного три старых татарина. Стоит перед ними русская девушка. Одежда на ней разорвана, косы у ней расплетены, голова опущена, руки связаны. Плачет девушка, причитает, бедная:

- Бедная моя головушка! Горе-горькое, моя русая коса! Вчера тебя матушка расчесывала, а сегодня злые вороги запутали... Вчера на руках перстеньки были, а сегодня веревка пеньковая! Вчера была я свободной русской лебедушкой, а сегодня я татарская пленница! Где вы, братья мои любимые, кто меня из неволи выручит?!

Утешает ее старый татарин, издевается:

- Что ты горько плачешь, слезы льешь? Не на смерть, а на торг поведу тебя. Не продам я задешево, подарю своему сыну любимому, будешь жить в золоте, в шелках ходить!

- Мне не надо у врагов шелков и золота, лучше по родной земле босиком ходить!

Стали татары над девушкой посмеиваться, стали за косы ее подергивать. Не стерпело сердце богатырское: пристегнул Михайло своего коня, налетел как сокол на воронов. Одного татарина копьем сколол, другого врага конем стоптал, третьего о сырую землю расшиб!

Соскочил с коня, подхватил на руки девушку, в шатер занес, веревку с рук оборвал, отвел с лица ее русые волосы - и чуть с ног не упал: стоит перед ним родная сестра Марфа Петровична!

- Как же ты, милая сестра, трем татарам досталась, трем наездникам?! Где же были отец с матушкой, братья старшие, слуги-воины?

Говорит ему Марфа Петровична, слезами заливается:

- Я пошла вчера одна в зеленый сад гулять, налетели вдруг три татарина, ухватили меня, мне и крикнуть не пришлось.

Поклонился Михайло Казаринов высокому дубу:

- Ну спасибо тебе, черный ворон! Я тебя не убил, и ты мне помог!

Собрал Михайло в шатрах три сумы переметных красного золота да крупного жемчуга, забрал скамейку дорогого рыбьего зуба, завернул сестру в алую парчу, посадил ее на доброго коня, двух татарских коней в поводу повел и поехал в Киев к князю Владимиру.

Приехал к князю на двор, привязал четырех коней, сбросил в сени золото, сам с сестрой в горницу зашел.

- Здравствуй, свет Владимир-князь, что ты мне велел, все я выполнил - настрелял дичи к твоему столу. А еще убил трех врагов-наездников, а еще привел трех добрых коней, а еще привез три сумы золота. А княгине привез серую уточку - мою родную сестру Марфу Петровичну!

Поклонился ему князь:

- Ну спасибо тебе, Михайлушка, в пояс кланяюсь за дичь, за коней, за золото, земно кланяюсь за девушку, что не даешь врагам в обиду русский народ, щедро платишь за слезы девичьи!


Искать на сайте:

Награды Лукошка
Благодарность
Светлане Вовянко из Киева, предоставившей для сканирования личную библиотеку.
Андрею Никитенко из Минска, приславшему более 100 сказок.