Loading...
Подпишись на новости
 
 

08. Крылья ветряные

Солдат смёткою богат.

Солдатская поговорка

Ветряная мельница Спирьки-Чёрта стояла на невысоком холме, и её дырявые крылья были любимым местом ночлега всех проживающих в округе галок. Галочьи крики временами достигали такой силы, что заглушали лай сельских собак и даже колокольный звон церкви. Когда галки, вопя и крича, кружили вокруг мельницы, то казалось издали, что крылья ветряные кружатся вместе со стаей.

Иногда стая поднимала шум и среди ночи. Это случалось по разным причинам: то неожиданно поднявшийся ветер начинал крутить крылья старого ветряка, то к птицам подбирался какой-нибудь враг - хорь, крыса или деревенский кот-озорник.

Внизу под мельницей, огибая холм, текла река. Перед тем как сделать вокруг холма петлю, река, словно собирая силы и переводя дух, долго крутилась в большом омуте, свивала в жгут свои текучие прозрачные пряди. За ледяную ключевую воду и глубину непомерную омут прозвали Бесовым.

- Раз мельница Спирьки-Чёрта, значит, она Чёртова, - шутили крестьяне, - а раз так, то и омут Бесов...

Над омутом, у подножия холма, кусты и травы стояли яркие, зелёные, словно никакой засухи нет и не было. А почти рядом, наверху, коробилось, трескалось от непосильной жары поле и темнели, умирали, сгорали, как тоненькие свечки, стебельки ржи.

Надела земельного у Игната не было. Истосковавшись по работе, солдат всё время проводил на полосках деда Данилки и бабки Ульяны. Рыхлил землю, твёрдую, спёкшуюся в камень. Воду пытался носить с реки. Но что три дюжины вёдер могут поделать с палящим зноем, с жарой-убийцей?

- На мельнице галки так хозяевами и останутся, видно, - тяжко вздохнул дед Данилка. - Нам-то в этом году молоть нечего будет...

Игнат долго ходил вокруг мельницы. Остановился, подпрыгнул, повисел на крыле, которое накренилось ниже других.

- Что, Игнатка, задумал-замыслил? - спросил дед Данилка.

Он, положив руки на посох, сидел в тени мельницы рядом с бобылём Савой. Тут же растянулся на земле Дурында, ни на шаг не отходящий от солдата.

Игнат отошёл от мельницы, уселся возле деда. Длинный нескладный Савушка только что вернулся с болота и принёс большую корзину грибов.

- Спасибо тебе, служба, - в который уж раз благодарил он Игната, - теперь мужики по любой трясине ходят, что по лугу. Ух и места я в болоте отыскал - заповедные, право слово! Среди топи - остров. И луг там есть, и лес, и родники звенят, воркуют, как птицы. Трава на том лугу по пояс, ей-богу... Мягкая, ну прямо шерсть ягнячья. А грибов - не счесть. Как листьев, опавших осенью. И таких островов не один, не два...

И Савушка снова и снова показывал Игнату и деду Данилке свой нынешний грибной улов.

- Вот, глядите, каков барин! - крутил бобыль в своих задубелых длинных пальцах толстячка-боровичка. - Ему знойко, он весь мокрый, а дух какой - нутром земным тянет!

- А я уже забыл, какие они, грибы-то... Где им здесь расти, в таком пекле? - И дед Данилка нежно снял с тёмной шляпки гриба тонкий зелёный листочек.

Игнат взял листок из пальцев деда, понюхал его.

- Колосница болотная, - сказал он. - Горья трава, да раны заживляет хорошо. Приложишь - и затянется. Меня не один раз выручала матушкина наука травяная.

- Там на болоте чудес много, - радостно продолжал Савушка. - Я шалашик построил, ночую там.

- Чего ж ты, Игнат, на мельницу скакать начал? - спросил дед Данилка. - Задумал что или с какой радости?

- Наш командир говаривал: пускай ум наперёд в разведку, а без него - как в потёмках, - сказал Игнат. - Мельница ведь ещё работать может.

- Да какая уж работа! - махнул рукой Савушка. - В неделю-то всего разок жернова и похрустят. Вон, гляди, поп Парамон едет, ему мешка два смолоть нужно. И снова хоть спи, хоть так сиди. Под вечер ветер набегает - самая бы работа, эх, да нет её...

- Я в делах-то мужицких поотстал малость, - сказал Игнат, а мохнатые брови его грустно опустились почти на самые глаза. - Ежели нынче воду дать земле, рожь ещё может встать?

- Да где ж её, воду-кормилицу, взять? - удивился дед Данилка.

- Не о том речь, где взять, - озабоченно произнёс Игнат, - а спасёт ли вода хлеб?

- Кое-что авось и выручит, - проговорил задумчиво Савушка. - Всё лучше, чем ничего.

- Хуже не будет, - молвил дед Данилка. - Хоть и поздно, да дождик немного дело бы поправил...

- Что ж мельница зря пропадает? - В глазах Игната зажглись задорные огоньки. - Машет крылами, да без толку! Её так приспособить надобно, чтоб воду из речки гнала!

Дурында повернулся на бок, лицом к Игнату, удивлённо на него уставился.

- Как это... мельница... с речки? - не понял Дурында.

- Начну мастерить, тогда сразу разберётесь! - Игнат встал, потянулся. - Сейчас крылья жернова вертят, а будут воду таскать - и вся недолга. Только вот канавы рыть надобно, чтобы русло воде дать.

- Ох, мудрено! - Савушка ещё раз полюбовался на свои грибы и закрыл их лопухом. Тоже встал, взглянул на дорогу: - Отец Парамон опять сам зерно порешил на мельницу свезти... Никому не верит. Всё боится - обманут, объегорят!

Дед Данилка, положив подбородок на ручку посоха, всё ещё обдумывал слова солдата.

- Слушай, Игнат, а ведь мельница-то Спирьки-Чёрта, - произнёс дед. - Он тебе не даст с ней мудровать.

- Солдаты чертей разве боятся? - усмехнулся Игнат. - Найду и на Спирьку управу. Он слова мне худого не молвит. Пошипит, как змей подколодный, да и замолкнет.

... Поп Парамон держал вожжи в одном кулаке. Лошадь лениво пылила по нагретой солнцем дороге. Парамон, пригревшись, клевал носом - видно, князь Стоеросов, как обычно, не дал ему ночью спать. Лошадь сама остановилась возле мельницы. Парамон раскрыл глаза, огляделся, перекрестился и крикнул:

- Возьми-ка, Дурында, поднеси мешки!

Как и предсказывал Савушка, поп привёз два мешка с зерном.

Завидя Игната, поп Парамон ощерил в улыбке свой чёрный зуб:

- День добрый, Игнатик! Что поделываешь? Мучица в твоей избе появилась уже?

- Нет у меня муки, - сказал Игнат. - А я тут деду Даниле помогаю - пропадает землица-то.

- Всё горит, всё сохнет, - вздохнул поп и потёр лёгкие свои ладошки одна о другую. - Всё беды за грехи наши... Эй, Савка! Смели, когда ветер будет, муку, а я за ней Аринку пришлю!

Савушка с усмешкой взглянул на попа:

- Не могу я молоть муку.

Поп глаза вытаращил:

- Да что ты, Савка, сдурел?

- Нет, не сможет он, - подтвердил дед Данилка, - верно сказал.

- Смелешь ты мне муку или нет? - закричал Парамон Савушке. - Я брату скажу, он тебя в бараний рог свернёт! Я такую молитву сотворю, что налетит ураган, снесёт эту мельницу, щепку на щепке не оставит!

- Эх, Парамон, Парамон! - засмеялся Игнат. - Ты молись, чтобы бог превратил твоё зерно в муку, - это же легче!

- Тьфу, нечистая сила! - плюнул в сторону Игната рассвирепевший Парамон. Он от гнева стал красным как варёный рак. - Отчего не хочешь муку мою молоть?

- Савелий истину говорит: не может он твою муку молоть, - сказал Игнат. - Ведь не муку, Парамон, мелют, а зерно!

Парамон подумал-подумал и рассмеялся:

- И то верно! Ох, хитры вы, мужики! Ну да ладно: не всё вы, и я над вами посмеюсь, придёт время... Чего понапрасну на поле сидите? Шли бы в храм, мы бы все вместе вознесли молитву, чтобы дождь на землю пал!

- В эту пору дождя ждать - всё равно что от жука мёду, от рыбы песни, - сказал Игнат.

- Ты, Игнатик, шутки шути, а людей не мути, - серьёзно произнёс поп и погрозил Игнату пальцем. - В церковь надо ходить чаще, смиреннее станешь!

Парамон сел в повозку, лихо свистнул и погнал лошадь к деревне.

- Ну, Яков, - сказал Дурынде Игнат, - теперь у нас большое сраженье начнётся. Нужно канав мелких нарыть поперёк поля, чтобы воду по ним пустить... Да ворот наладить - воду из реки тянуть... Надобно мужиков позвать в помощь - одни не управимся.

... Вечером Дурында рассказал Спирьке о том, что задумал Игнат.

Чёрт сел на лавку, сложил руки, тощие пальцы его то свивались в клубок, то распутывались. Наконец он произнёс:

- Пусть работают, может, какой толк и будет от полива. Потом я вспомню, что мельница-то моя, свою долю попрошу... Тогда они у меня попляшут!

Глаза Спирьки вспыхнули злобой. Он вскочил с лавки, пробежал по горнице неслышными шажками из угла в угол, вернулся, снова сел.

- С солдатиком справиться нужно, устыдить его при всех... Вот будете канавы копать завтра, и с солдатиком на спор: кто скорее копать умеет? Ты с ним справишься? - Спирька оглядел мощную фигуру Дурынды.

- А как же! - пробасил Дурында. - Он же мозгляк, щуплый. Оглянуться не успеет, как у меня всё готово будет.

Спирька опять пробежался по горнице.

- Расписочка где у солдата запрятана, присмотрел? Или ещё нет?

- Есть вроде на примете у меня место одно, - ладонью потёр затылок Дурында. - Может, там она.

- Добро, - улыбнулся Спирька краем губ. - Завтра к полудню сам приеду смотреть на конфуз солдатика... Смотри, Дурында, не опозорь себя. Солдатик не так прост, как прикидывается.

- Да где ему, - отмахнулся Дурында. - Щуплый он, старый.

... Утром, когда мужики собрались возле мельницы, Дурында предложил Игнату:

- Давай, служивый, кто кого?.. Будем канавы копать. Кто до полудня больше сделает?

"Неспроста парень такое надумал, - сообразил Игнат. - Видно, Спирька или Парамон хотят меня перед мужиками высмеять, - рассудил он. - Я в крестьянской работе не горазд, только привыкать начинаю. Яков меня сильнее..."

- Ладно, согласен, - сказал Игнат. - Только давай работу разделим поровну: я буду копать, а ты - уставать за меня.

Дурында подумал, покрутил головой.

- Обманут тебя, бедолага, - весело сказал чернобородый Демид. - Не соглашайся. Знаешь ведь - хитёр солдат Игнат!

- Кому нужна усталость? - едва удерживаясь от улыбки, молвил дед Данилка. - Это же вроде хворобы.

- Устанешь - ноги протянешь, - поддержал Савушка.

Мужики шумели, смеялись, подталкивали друг друга:

- Ай да Дурында! С солдатом хочет тягаться!

- Силён малый, да с чужого голоса поёт.

- Вправду говорится про глупого: беду скоро наживёшь, да не скоро выживешь!

Дурында пытался морщить лоб, тёр ладонью затылок, потом рассмеялся и подмигнул Игнату:

- Не на такого напал! Нашёл дурака, чтоб я за тебя уставал. Нет уж, работать буду я, а ты за меня уставай!

- Нет, так я не хочу! - нарочито бойко запротестовал Игнат.

- Забоялся? - презрительно сказал Дурында. Правильно Спиридон говаривал: "Солдат с тобой тягаться не станет".

- Ага, значит, это Спирька-Чёрт тебя науськал? - подхватил Демид. - Вот откуда ветер дует!

- Забоялся? Забоялся? - гордо повторял Дурында.

- Ладно, раз так дело повернулось, я согласен, - сказал Игнат. - Я буду за Якова уставать. Посмотрим, кто выдюжит.

Дурында начал копать канаву, а Игнат лёг в тени мельницы и время от времени тяжело охал и стонал. Между охами и стонами Игнат вставал, помогал Василию, Демиду и Саве прилаживать ворот к мельничному механизму.

От ворота тянулись верёвки к реке. На верёвке крепили бадейки. Бадейки должны были зачерпывать воду, а мельничная сила - вытягивать их наверх.

- Вот тут бадейки будут опрокидываться, сливать воду в жёлоб, - говорил Игнат, отмечая вехой место, - а дальше - вода уже пойдёт по канавам... О-о-ох... как я устал... все кости ломит... о-о-ох! - застонал Игнат так громко, чтобы Дурында его услышал.

А Дурында превзошёл сам себя: он неустанно рыл и рыл, покрывая поле морщинами канавок и канав.

Стоя в воде, двое мужиков прилаживали к канату бадейки. У Игната сердце сжалось, когда он увидел их худые тела.

- Аж рёбра светятся! - дёрнул себя за ус Игнат. - Вот до чего довели хлеборобов!

Солнце показывало полдень. Задымилась, запылилась дорога.

- Загадку отгадайте, люди добрые! - сказал Игнат. - Шесть ног, две головы, один хвост. Ну-ка?

- Человек на лошади, кто не знает? - усмехнулся дед Данилка, сверкнув зубами.

- Ладно, - покрутил ус Игнат. - А кто таков: лют, а не князь, хитёр, а не поп?

Наступило молчание, потом все заговорили сразу.

- Нет, нет, нет! - замахал руками Игнат. - Все - пальцем в небо. Спирька-Чёрт это, вот кто. Вон сюда скачет. А зачем, сам скажет!

Дурында отставил заступ и, заслоняясь от солнца своей громадной, чёрной, как сковорода, ладонью, посмотрел на дорогу. Радостная улыбка пробежала по его лицу. Он отёр пот и направился к мельнице, где только что улёгся в тени Игнат.

Солдат слегка стонал.

- Сил нет, до чего Игнатка намаялся, - сказал дед Данилка Дурынде. - Не пожалел ты его!

- А ещё в сраженьях бывал! - пробасил Дурында. - Будет знать, как со мной вязаться.

- Да, уморил ты его, - закивал головой Савушка.

- Поделом - с силой не вяжись! - гордо произнёс Дурында.

Подскакал на пегой толстоногой и пузатой лошадке Спирька. Увидел лежащего без чувств Игната, обрадовался. Серое лицо Чёрта порозовело, тонкие губы растянулись в улыбке. Плётка, которой он погонял лошадёнку, забила дробь по сапогу.

На Спирькиной груди сверкал квадратный бороденный жетон, полученный от князя. Поэтому Спирька презрительно посматривал на медаль, висящую на кафтане Игната: дескать, и мы не лыком шиты - имеем награды и отличия!

- Много он накопал? - хрипло спросил Спирька Дурынду.

Дурында обвёл рукой часть поля, покрытую сетью канав, стукнул себя в грудь:

- Всё я сделал... Готово!

- Готово-то готово, да сделано бестолково, - не открывая глаз, сказал Игнат.

- Это ты копал? - стараясь разобраться в случившемся, спросил Спирька. - А он что делал?

Дурында как мог рассказал Спирьке об условии спора, про то, как хитрый солдат пытался его, Дурынду, обмануть и как у солдата ничего из этого не вышло.

- Меня не проведёшь! - радостно пробасил Дурында и снова стукнул себя кулаком в грудь.

- Ох и остолоп! - прохрипел Спирька и вытянул парня по спине плёткой. - Дурында ты и есть!

Чёрт ещё раз ударил парня и ускакал.

Онемевший от удивления и боли Дурында остался на дороге, и пыль от копыт на мгновение скрыла его от Игната, Савушки, деда Данилки.

- Жалко его, - сказал Игнат, садясь на траву. - Яков парень-то неплох. Работящ, да доверчив очень.

- Чужой ум хорош, а свой лучше, - молвил дед. - Он под Спирькину дудку пляшет, вот и доплясался.

Когда пыль осела. Дурында протёр глаза и пошёл к мельнице. Лицо его было растерянным и удивлённым.

Он молча сел рядом с Игнатом и дедом.

- Не туда иди, куда дорожка ляжет, а куда ум-разум подскажет, - сказал Игнат. - Вот ты, Яков, сам на свой крючок и попался. Опозорился, как швед под Полтавой.

Игнат, глядя в голубые простодушные глаза Якова, растолковал, что произошло.

- Ты прихвостень Чёртов! - вставил дед Данилка. - Спирька тобой вертит, как пожелает. Тьфу, смотреть тошно!

Яков со всем соглашался, кивал головою.

До захода солнца Игнат и Яков помогли Савушке, Василию, Демиду и другим мужикам наладить ворот и бадейки. Подождали ветра, но его не было, и крылья мельницы были неподвижны.

Уже начали прилетать крикливые галки, располагаться в привычных местах.

- Идите! Вечеряйте! - сказал Савушка, едва перекрикивая галочий грай. - Будет ветер - приходите хоть ночью! Посмотрим, что вышло!


Искать на сайте:

Награды Лукошка
Благодарность
Светлане Вовянко из Киева, предоставившей для сканирования личную библиотеку.
Андрею Никитенко из Минска, приславшему более 100 сказок.