Loading...
Подпишись на новости
 
 
Нашли ошибку в тексте?
Ctrl+Enter

Привидение из камина

Трубочист съехал по широкой трубе вниз головой прямо в камин.

Хорошо, что камин не топился, и он не обжегся.

Плохо, что в камине были уже сложены дрова, и он здорово ушиб и голову, и руку в плече.

А еще он перепугал мальчишку, который лежал на полу и смотрел по телевизору свою любимую передачу о дикой природе.

Каждый день она рассказывала о чем-нибудь новом и любопытном.

Вчера, например, о жизни обезьян в джунглях.

А сегодня бурые медведи ловили в горной реке лососей, которые шли на нерест. Лососи выпрыгивали из воды, стремясь преодолеть каменную стену высоких порогов, а хитрые медведи ловко захватывали их зубастой пастью и лапами...

Медведи наедались до отвала, а матери-медведицы, не жадничали, подсовывали и подсовывали пойманную рыбу медвежатам, и казалось, после сытной трапезы те росли на глазах...

Мальчишка неожиданно услышал шум, а, увидев в камине голову и плечи трубочиста, сжался и на мгновение замер от страха.

Он вскочил на ноги и вытянулся в струнку - худой, высокий для своих десяти лет, вихры во все стороны, глаза круглые от испуга. Но гордость не позволяла ему крикнуть.

Да и звать на помощь было все равно некого - мама и папа были на работе. Он сжал кулаки и приготовился сражаться!

Трубочист увидел это, хоть и торчал еще в камине вверх ногами.

Такая реакция мальчишки на его неожиданное и шумное вторжение понравилась трубочисту.

У него были две дочери, он их очень любил. Но он всегда хотел, чтоб у него был еще и сын, храбрый и гордый.

Трубочист, извиваясь, как уж, с трудом вывинтился из камина и встал перед мальчиком: молодой, красивый, с белозубой улыбкой и весь с ног до головы черный:

- Хай! - поприветствовал он мальчика, как приветствуют друг друга американцы.

- Хай! - неуверенно ответил мальчик.

- Том! - представился трубочист. - Извини, что я тебя испугал.

- А я - Миша, по-русски! По-здешнему - Майк! Я не очень испугался!

- Ты из России? Давно?

- Больше года...

Конечно, они разговаривали по-английски, потому что это была страна Соединенные Штаты Америки.

Но мальчик уже несколько месяцев занимался изучением языка в школе для детей, чьи родители надолго приехали сюда работать. А недавно его перевели в обычную американскую школу.

Друзья и учителя даже не верили, что Миша-Майк из России: он говорил совсем, как американец, безо всякого акцента.

- Рад познакомиться, Майк! - сказал Том, глядя на него сверху вниз.

От рукопожатия трубочиста рука у мальчика почернела. Он ее вытер о джинсы и поинтересовался, глядя на Тома снизу вверх:

- Ты черный или просто испачкался?

- В саже испачкался. Камин очень давно не чищен! Ну, пока, надо дело закончить! - направился трубочист к дверям.

- Ты на крышу? Возьми меня с собой!

- Давай, если интересно...


Какой мальчишка откажется залезть на крышу?

Во-первых, отсюда далеко видно. И все холмы, холмы кругом, и леса, и ручей, и скалы... (Когда они только приехали в Америку, папа сказал, что это - предгорья Аппалачей).

Во-вторых, трубочист Том, когда работал, насвистывал разные знакомые и незнакомые мотивчики, прямо художественный свист у него получался...

И, в-третьих, Том сразу нашел Майку подходящее и очень ответственное занятие:

- Майк, подержи этот крюк, чтоб опять не соскочил!

Том стоял на железной петле, как на ступеньке. А петля держалась на крюке, зацепленном за трубу. И Миша, он же Майк, придерживал крюк и следил, чтоб он не соскользнул.

- Держишь? - спросил Том.

И, посвистывая, полез в трубу. Но теперь не головой, а ногами вниз.

- Держу! - отвечал Миша-Майк и заглядывал в трубу.

- Тут, кроме сажи, еще и птичье гнездо... - кричал Том из трубы. - Вот камин и дымил.

- Ты его разорил?

- Не огорчайся! Гнездо давнишнее, - отозвался Том, и из трубы на крышу с шуршанием полетел бесформенный комок веточек, перьев, мха.

- А чье оно? - рассматривал Майк то, что осталось от гнезда.

- Лесного голубя, я думаю, - гудел где-то в трубе голос трубочиста.

Потом Том старательно укреплял старые расшатавшиеся кирпичи.

Потом лопаткой, похожей на большущую ложку, сгребал сажу в пластиковый мешок.

Потом опускал в трубу шланг от мощного пылесоса, включал его, и он гудел, как ракета при запуске...

А чтоб Майк не скучал, Том весело подмигивал ему и громко, перекрывая гул пылесоса, сообщал разные сведения о своей профессии.

Или, например, рассказывал, что таких древних каминов, как вот этот, почти уже в Америке и не осталось.

- Твои родители сняли очень старый дом, - кричал он из трубы. - Давно переехали?

- Из прежней квартиры? Уже неделю тут живем!... Нам нравится!..

- В этом доме, наверное, и привидения водятся. - засмеялся Том. - Не воют по ночам - у-у-у?.. - и трубочист завыл, как, по его мнению, должны выть привидения.

- Я не верю в привидения, но если б они и были, я не боюсь их, - хвастался Майк.

- Храбрый парень! А я, хоть и не верю в привидения, все равно их боюсь! - и трубочист весело смеялся и подмигивал Мише-Майку.

Машина-фургончик была у него синяя, блестящая, новенькая! Наверное, Том хороший работник был и много зарабатывал. И сколько в фургончике разного сложного оборудования помещалось, непонятного и интересного!..

- Well, good luck, Mike! - пожелал ему Том удачи, садясь за руль.

- Bye-bye! Пока-пока! - по-американски и по-русски попрощался мальчик.

- Thank you for your help! - поблагодарил его трубочист за помощь и, отъезжая, взмахнул рукой.

Майк с сожалением смотрел вслед.

Ему Том очень понравился. И вот на тебе: только-только познакомились - и тут же расстались!..


Дрова, сгорая, потрескивали, подпрыгивали и рассыпались на алые угли. Языки пламени то твист, то шейк отплясывали. А в трубе гудело, будто орган пел...

- Всю жизнь мечтала посидеть у камина, - сказала мама.

- Это, конечно, приятно, - ответил папа и налил себе пива в большую кружку.

- Том сказал, что наш дом очень старый, и здесь могут водиться привидения, - сообщил Миша-Майк. - Но вы не бойтесь - привидений не бывает, это все суеверия!

- Кто такой Том? - удивились родители.

- Трубочист, мой друг. Мы с ним камин вместе чистили, и я даже на крышу лазил! - похвастался мальчик.

- Ну, сын, ты даешь! Страшно было? - засмеялся папа.

- Ни капельки! - гордо сказал Миша-Майк.

А мама сказала:

- У тебя всегда какие-то странные друзья... В Москве - столяр дядя Петя, в Америке - трубочист Том...

- А что, разве это плохо? - спросил Миша-Майк.

- Совсем неплохо, - сказал папа. - И столяр, и трубочист - настоящая мужская работа...

Вдруг в камине высоко вспыхнуло пламя. Дрова затрещали, как пулеметная очередь. Тонко запело и захохотало в трубе, где-то там, высоко, под самой крышей...

И в дверь постучали.


В дом вошел трубочист Том. За ним его красавица-жена Джессика, а за ней две их дочки - Пэт и Кэт.

- Hi, Mike! - поздоровался Том по-приятельски, как с давним знакомым.

- Hi, Mike! - сказали одновременно Пэт и Кэт.

В Америке почти все “хай!” при встрече говорят. Ну, как в России - “привет!”

А Джессика ничего не сказала, просто улыбнулась.

Оказалось, что Том, после того, как он умылся, точно, белый, но очень загорелый. Видно, загорел на крышах, когда работал!

А его жена Джессика от рождения была черная, точнее сказать, шоколадная.

Кэт в папу - вся беленькая, а Пэт в маму - шоколадная и черноволосая. И, значит, хоть они и были очень похожи друг на друга, а все-таки не близнецы, как сначала подумалось Мише-Майку.

Том торжественно держал красивую большую коробку с горячей пиццей.

Папа и мама улыбались. Они догадались: это трубочист Том и его семья.

- Майкл помогал мне и очень старался! Это его награда! - сказал Том и отдал коробку Майку и хотел уходить. - Well... Bye-bye!

Конечно, их не отпустили, а усадили в гостиной, ближе к камину.


Все ели горячую еще пиццу “Папа Джонс”. Она была очень вкусная - с сыром, с мясом, с грибами и ананасами, и еще с чем-то...

Потом у мамы в холодильнике нашлось мороженое.

Камин весело горел.

Папа рассказывал, что он делает трубы для Спутников. Это очень хитрые трубы: они сбрасывают излишнее и вредное тепло от приборов в открытый Космос. Поэтому Спутники работают долго...

Том интересно рассказывал, как он ухитряется чистить самые разные трубы. Но, конечно, не в Космосе! На Земле.

И они посмеялись и решили: получается - они немножко коллеги, потому что у обоих главное дело в жизни - трубы.

А красавица Джессика и красавица мама с удивлением обнаружили, что работают в одном Университете.

Мама - читает студентам лекции по биологии, а Джессика - лаборантка на кафедре тоже какой-то там “логии”...

А еще у них были совсем одинаковые модные стрижки и на безымянных пальцах совершенно одинаковые колечки с зелеными камушками - значит, вкусы у них были очень схожи!..

Пэт и Кэт были почти ровесницы Майка, ему было десять лет, а им, наверное, одиннадцать и девять. Но какое это имело значение?

Дети сидели на полу, смотрели на пламя, мешали по очереди кочергой угли в камине и весело болтали.

Вскоре выяснилось, что они не очень любили учиться, зато любили смотреть по ТВ передачи про природу и видели тоже ту передачу, где медведи ловили лососей возле порогов...

Они одинаково обожали собак, кошек, хомяков, белок и кроликов.

- А ленивых сурков я терпеть не могу, - сказала Пэт.

- Я - тоже! - сказала Кэт. - А ты, Майк?

- Я тоже их терпеть не могу! Они такие нахальные! - поддержал он девочек.

А в компьютерные игры Пэт, Кэт и Миша-Майк, как оказалось, готовы были играть без перерыва целый день и даже целую ночь, если бы родители разрешили.

- Майк, принеси бумагу?.. - попросила Кэт.

- А зачем?

- Мы сегодня в художественной школе скелеты рисовали! Углем! Большие, во весь лист! - перебивая друг друга, сообщили сестры, беленькая Кэт и шоколадная Пэт.

- Очень интересно! - воодушевился он.

Миша-Майк принес бумагу, и они черными карандашами нарисовали много-много скелетов.

Самый смешной скелет, с трубкой в зубах, получился у Майка, а самый ужасный, с пламенем в глазах, - у Кэт.

- У-у-у! - трясла Кэт рисунком и пугала страшным голосом своих родителей.

- Гу-гу-у! - еще более страшным голосом гудел Миша-Майк.

Родители дрожали, будто от страха:

- Ой, боюсь! Ой, боюсь!

Но родители просто шутили, они были не из пугливых.


Камин догорел. Угли уже не алели, а стали совсем черными.

Том в последний раз пошевелил их кочергой.

- Я вижу, тяга хорошая! - сказал он, довольный своей работой. - Пора!.. Детям в восемь часов - в постель!

Девочки Пэт и Кэт дружно, вместе, сказали подходящий к случаю стишок:

“Wee Wille Winke
runs through the town.
Upstairs and downstairs
In his nightgown...
Rapping at the window
сrying through the lock:
- Are the children in their beds
For it’s now eight o’clock!”

Им аплодировали от всей души.

Миша-Майк в первый раз услышал этот забавный стишок о каком-то Ви Вилли Винки, который бегает вверх и вниз по лестницам в ночной рубашке, заглядывает в окна и замочные скважины, чтоб проверить, все ли дети уже в постели в восемь вечера...

Американцы, кто работает или учится, действительно, рано ложатся и рано встают. Это Миша-Майк по своей семье знал: он, папа и мама поднимались в шесть утра, в семь пятнадцать Миша-Майк уже шел на остановку школьного автобуса, а родители уезжали на работу.


Когда все вышли провожать гостей на крыльцо, Майк надеялся, что он увидит рабочий фургончик Тома, где днем торчало так много интересных инструментов и приспособлений.

Но Том сел за руль совсем другой машины, большой, зеленой. Наверное, это была их вторая, семейная, машина.

Том нажал на клаксон, девочки и Джессика руки подняли, прощальный привет послали.

- Приятные люди! - сказала мама.

- Хорошо, что у нас пиво было, - согласился отец.

- И мороженое, - добавил Миша-Майк. - Правда?..

- Правда! - сказал папа.


Наверху, в своей комнате, Миша-Майк увидел привидение.

Привидение, очевидно, было девочкойПривидение сидело у тумбочки, и сквозь него смутно была видна спинка стула.

- Здравствуй! - по-русски сказал Миша-Майк вежливо и привстал на постели. - Я тебя не боюсь!

- Хай! - ответило привидение. - Я тоже тебя не боюсь! - и попросило: - Говори по-английски, а то с русским у меня сложные отношения!

- Плохо понимаешь? - уже по-английски посочувствовал Миша-Майк.

- Очень трудный язык!

Привидение, очевидно, было девочкой: на рыжих кудрях до плеч серебрился отблеск лунного света, а на макушке колыхался прозрачный голубой бант...

В окно светила полная луна, и в комнате все было видно, как днем. “Хоть иголки собирай”, - говорила мама в таких случаях. Почему она так говорила, Мише-Майку всегда было непонятно. Никаких иголок на полу никогда не валялось.

- Ты кто? - сел на кровати Миша-Майк.

- Я - Джейн... Хорошо, что ты меня не боишься! Я вообще-то опасаюсь людей, особенно женщин...

- Почему?

- Визжат, как сумасшедшие, или и того хуже - в обморок падают!.. - огорченно сказала Джейн-привидение. - Ну, скажи, неужели я такая страшная?

- Да нет!.. - пригладил вихры Миша-Майк. - Ты даже красивая... Думаю, женщины визжат от неожиданности, - предложил он необидный для нее вариант.

Джейн-привидение пожала плечиками, расправила длинное голубое платье и предложила:

- Пойдем пошалим!

- А как?

- Сообразим как!..

И они залезли в камин и через него в каминную трубу. Джейн помогала Мише-Майку карабкаться вверх, подсказывала, где кирпич выступает и куда лучше ногу поставить.

Она и руку ему в помощь предлагала. Но у нее не рука была, а облако. Хватай - не хватай, не ухватишь.

Наконец они вылезли на крышу.

- Ты не устала? - спросил он.

- Я же привидение, как я могу устать? - удивилась она. - А ты отдохни...

Они уселись рядышком возле трубы.


Лес вокруг дома был темный и загадочный...

Через лесную просеку просматривалась автострада, сверкали фары мелькающих взад-вперед машин.

Далеко-далеко за лесом и за шоссе вставало зарево - там был большой Город, залитый электрическим светом. От этого и зарево - розовое на темном небе.

Двухэтажные и трехэтажные дома ближнего городка, который назывался Кокесвилль, были хорошо видны, потому что ярко светила луна.

Городок спал: во всех окнах - ни огонька.

- А как ты у нас появилась? - спросил Миша-Майк.

- Это - трубочист Том. Он в камин свалился и камень сдвинул, освободил мне путь... - сказала Джейн.

- А без этого ты не смогла бы?

- Почему? Смогла бы... Труднее только было бы. А потом я услышала, как ты сказал Тому, что не боишься привидений, вот мне и захотелось познакомиться...

- Мне тоже очень приятно, - вежливо сказал Миша-Майк. - А ты долго в камине сидела?

- Как тебе сказать... Не знаю! Для меня ведь нет ни времени, ни пространства...

Он не понял, но переспрашивать не стал, спросил другое:

- А откуда ты?

- Я вообще-то до этого была в Англии, - сказала Джейн. - Жила в огромном замке, его и за сутки не обойдешь...

- А в Америку как попала? Я, например, с родителями...

- А я просто люблю путешествовать. Сама по себе. Люди интересные встречаются, места удивительные. Вот с тобой познакомилась, - сказала Джейн-привидение.

- Я-то совсем неинтересный, - сказал Миша-Майк.

Он был очень скромный человек: никогда не задавался, не задирал нос и почти никогда не хвастался.

- Ну, что ты?! Ты так много знаешь о современной жизни! И потом ты мой ровесник, а с ровесниками всегда веселее, чем со взрослыми, - возразила Джейн.

- Это правда, - согласился Миша-Майк.

- Вот видишь! - обрадовалась Джейн. - Придумай, как мы будем шалить!

И она, как пушинка, слетела с крыши, а Майк ловко съехал по водосточной трубе.

Он, правда, немножко расцарапал руку, но потом пососал ранку, и кровь остановилась.

- А ты сама что, не можешь придумать?

- Меня строго воспитывали, я совсем не умею шалить, - печально сказала Джейн-привидение.

- Бедная! - пожалел ее Миша-Майк. - Побежали к ручью!..


Лесной ручей был быстрый, чистый, холодный.

- Тихо! - Джейн приложила палец к губам.

Майк замер и услышал, как ручей весело журчит по камешкам.

- Он разговаривает? - спросил Миша-Майк.

- Нет, он поет! - ответила Джейн.

И они еще послушали, как весело журчит-поет ручей.

А потом Миша-Майк придумал, как они будут шалить. Они стали гоняться друг за другом, шумно обрызгивать друг друга водой, бросать плоские камешки через ручей в лес... Кто дальше?..

Когда к ручью с холма спустились грациозные олени: мама, папа и олененок, - Джейн-привидение и Миша-Майк спрятались в кустах шиповника и замерли, боясь напугать их, особенно маленького олененка, он был такой трогательный.

Олени напились и, не торопясь, ушли по бережку, шурша галькой.


Круглая луна закатилась за высокий холм.

Звезды стали отчетливее и ярче, как бывает перед рассветом.

А Майк вдруг почувствовал, что его рубашка и пижамные штаны такие мокрые, хоть выкручивай. У него зуб на зуб не попадал, так он замерз.

- Слушай, а как я домой попаду? Опять по трубе лезть?

- Зачем?! Я же привидение! Проникну сквозь стену - и открою задвижку на дверях, только-то и дела!..

- Мы могли и из дома так же выйти! Почему же мы через камин лезли? - удивился Миша-Майк.

- Через камин интереснее! - засмеялась Джейн и исчезла.

Миша-Майк подбежал к двери, он весь дрожал от холода и волнения. Он боялся, что Джейн, у которой руки были нежные, как облако, не справиться с задвижкой.

Но дверь распахнулась. Тихо, без скрипа и стука.

- Мне надо поспать, - с огорчением сказал он привидению-Джейн. - А то в школе носом клевать буду.

- Спи...

- А ты куда? В камин?

Джейн таинственно прошептала:

- Нет, я еще трубочиста Тома проведаю...

- Он боится привидений, - испугался за нового друга Миша-Майк.

- Я не покажусь!.. Может, сон им хороший пошлю? Мне и он нравится, и его жена, и Кэт и Пэт!.. Я весь вечер в камине сидела и все ваши разговоры слышала.

- Смотри - не напугай! - распорядился Майк.

- Ладно!

Джейн уже было совсем исчезла, но потом появилась снова. И опять были видны ее сияющие глаза, прозрачный бант на рыжих волосах и длинное голубое платье...

Она по-деловому спросила:

- Завтра, хочешь, мы будем делать чудеса?

- Завтра - не могу.

- Почему? - обиделась Джейн.

- Завтра я с ночевкой еду к Мэту...

- Кто это Мэт?

- Мой школьный друг. У него день рождения...

- А почему с ночевкой?

- Здесь так принято. Друзья часто приезжают друг к другу на week-ends, то есть на выходные...

- Возьми меня с собой, - попросила Джейн.

- Ну, что ты! - испугался Миша-Майк. - Там одни мальчишки будут...

Джейн-привидение, наверное, обиделась, потому что исчезла и даже не попрощалась, “bye-bye!” не сказала.

Миша-Майк поплелся вверх по скрипучей лестнице в свою комнату.

Мама проснулась, выглянула из спальни:

- Боже, да ты весь мокрый!..

Мама знала, что он любил пить воду не из стакана, а из кувшина, и всегда на это сердилась. И сейчас она подумала, что он захотел пить и спросонья вылил весь кувшин на себя...


Конечно, очень лестно иметь знакомое привидение. Но иногда это очень обременительно!

Сначала-то все шло нормально.

Отец и мама Мэта приехали к школе на двух машинах и сразу повезли гостей сына к себе.

Только вошли в дом - Мэт потянул носом воздух, учуял вкусный запах и закричал, чтоб подать пример приятелям:

- Я голоден, как волк!

Тогда Диего и Брайен еще громче закричали, что они тоже голодны, как стая волков.

Кевин и Джон прямо-таки завыли от голода и сказали, что сейчас умрут голодной смертью.

А младшему брату Мэта никогда есть не хотелось. Но тут и он заорал, что, если ему дадут быка, он его целиком слопает и косточек не оставит!..

Миша-Майк тоже хотел закричать, что голоден, как не одна стая волков, а как две и даже три...

Но ему вдруг почудилось, что за спиной стоит Джейн и спрашивает шепотом:

- А чем вас будут угощать?

- Ты тут?! - вздрогнул, сердито зашипел он и оглянулся.

Джейн нигде не было видно, и Миша-Майк подумал, что это ему просто померещилось.

Но время для шутки уже было упущено!


Мальчики сначала дарили Мэту подарки. Кто книжку, кто компьютерную игру, кто футбольный мяч, похожий на дыню...

Каждый подарок встречался общими криками восторга!

Отец Мэта с удовольствием весь этот восторг фотографировал на память.

А Мише-Майку все за спиной тихий смех слышался. Он оглядывался, но, конечно, никакой Джейн не видел.

- Ну, юные джентльмены, - сказала мама Мэта, - пицца прибыла!

Юные джентльмены расселись на креслах и прямо на полу у жарко горящего камина.

Они, не торопясь, поглощали огромные порции пиццы, запивали ее разными соками со льдом и отчаянно спорили, какая команда в этом году выиграет кубок, хотя шел пока только месяц октябрь, а Супербол всегда разыгрывался тридцать первого января!

Миша-Майк, Мэт и Диего болели за “Бронкос” - то бишь, ”Мустангов”. Капитаном команды был их любимый нападающий Элвей.

А Джон, Брайен и Кевин болели за ”Фальконс” - то есть, “Соколов”.

Младший брат Мэта никак не мог определиться: сначала он кричал, что болеет за “Бронкос”, а потом стал убеждать всех, что болеет за “Фальконс”:

Его сгоряча глупым назвали! И он заплакал.

А Диего и Кевин засмеялись и начали хором выкрикивать стишок, допытываться у плаксы-Вилли, почему он плачет:

“Why do you cry, Willy?
Why do you cry?
Why, Willy? Why, Willy?
Why, Willy, why?”

Миша-Майк вступился за него:

- Ладно, ребятки! Хватит!

Тут-то он опять услышал за спиной тихонькое “хи-хи!” А с каминной полки вдруг свалились красивые бронзовые часы, будто их кто-то локтем двинул.

Уж нарочно ли двинул, нечаянно ли - трудно понять, если не видеть, кто это сделал.

Каждый из мальчиков испуганно говорил:

- Не я! Это не я!

И младший брат Мэта побежал маму звать: хотел, чтоб обидчикам влетело от нее. Вот каким он оказался злопамятным!

Часы, к счастью, продолжали исправно тикать, когда их снова водрузили на каминную полку.

Если раньше Миша-Майк еще сомневался, то в этот раз сразу понял, что Джейн-привидение все-таки увязалась за ним. Это ее проделки!.. Миша-Майк немножко испугался: ведь неизвестно, что она может еще учудить!

А мальчишки опять заспорили:

- Элвей, конечно, классный игрок, - соглашался Джон. - Но один игрок еще команды не делает!

- Делает! Делает! - кричали Мэт и Диего. - У “Бронкосов” все игроки как Элвей! А “Фальконс” точно проиграют!

До ссоры уже было совсем недалеко, и Миша-Майк, опасаясь новых проделок Джейн, рассудительно сказал:

- Парни! Подождем до января, когда супербол играть будут! А чего сейчас спорить?

Ребята поостыли, решили, что он дело говорит.

А невидимое для всех привидение-Джейн легонько стукнуло Мишу-Майка по затылку и огорченно вздохнуло над его левым ухом: очень, видно, хотелось посмотреть, как мальчишки ссорятся.

Но Джейн, как оказалось, не только его одного стукнула.

Диего вдруг дернулся и удивленно закричал на Мэта:

- За что ты меня по шее огрел?

Миша-Майк по-настоящему испугался. Он в один миг всю ситуацию в ярких картинках представил...

Диего подерется с Мэтом, их бросятся разнимать.

Привидение-Джейн захохочет от восторга и неожиданно появится в комнате, станет подпрыгивать и всех в шутку пугать. Или того хуже - летать начнет.

Мальчишки, конечно, ее шуток не поймут и громко заорут, кто от страха, кто от удивления.

Мама Мэта, услышав крики, прибежит из кухни и упадет в обморок!..

А отец Мэта немедленно сорвет со стены в своем кабинете охотничье ружье, распахнет дверь и прямо от дверей начнет палить в привидение!.. Люстру вдруг еще разобьет, если Джейн в этот момент под потолком будет!..

А вдруг кого-нибудь ранит нечаянно? Он же в очках... Значит, видит плоховато!

Ужас! Надо было немедленно спасать положение!

- Как тебе не стыдно, Джейн! - сказал он громко и сердито, повернувшись туда, откуда слышалось хихиканье.

Мальчики сразу замолкли.

- И не вздумай в комнате появиться! А то я с тобой больше и знаться не буду! - внятно проговорил Миша-Майк.

- Кому ты?.. - одновременно спросили Мэт и Диего.

- Сам с собой болтаю...

Джон, Брайен и Кевин сделали большие глаза и стали издевательски спрашивать, не сошел ли он с ума. И пальцами у виска вертеть!

У Миши-Майка даже кулаки зачесались. По неписаным правилам уже пора было лезть в драку. Защищать свою честь.

В другое время он, не раздумывая, так бы и сделал.

Но сейчас он очень боялся, что привидение-Джейн станет держать его сторону и тоже ввяжется в драку. И ничем хорошим, естественно, это не кончится!

Поэтому Миша-Майк разжал кулаки, выпрямился и, не торопясь, не глотая слов, не просто сказал, а промолвил:

- Да, сам с собой! Ну и что? С умным человеком и поговорить приятно! Не так ли? - и сделал паузу, чтоб лучше они шутку осознали.

Мальчишки сначала опешили, а потом засмеялись, и перестали его дразнить.

В эту минуту, на дне рождения друга Мэта, Миша-Майк впервые понял, как важно не лезть сгоряча с кулаками на друзей, а вовремя отшутиться.

И привидение-Джейн вполне одобрила его:

- You are the very clever boy! - прошептала она.

Ему было очень приятно услышать, что он очень умный мальчик. Но он скромно отмахнулся от ее похвалы и сказал друзьям:

- Пошли - мячик покидаем!

Он надеялся, что Джейн на лужайку за ними не потащится. Что привидению делать на зеленом газоне да еще при свете солнца?


Мальчики бегали перед домом с футбольным мячом, похожим формой на дыню, который Брайен подарил Мэту.

Они, как настоящие спортсмены, разделились на две команды и, не жалея себя, азартно толкались, наперебой выхватывали мяч у противника и мчались к воротам...

Миша-Майк вдруг начал опять подозревать, что здесь же по лужайке вместе с ними бегает в своем длинном платье Джейн и волосы у нее развеваются, а большой бант летит над подстриженной травой, как голубая бабочка...

У него были основания так думать.

То Мэт вдруг на Брайена рассердился:

- Ты чего ножку подставляешь?

То Кевин и Джон на Диего вдруг набросились:

- Не нарушай правила!..

- Да вы что, ребята?! - обижался Диего.

То на Мэта налетел его младший брат:

- Ты меня по носу щелкнул?! Это тебе так не пройдет!.. - и вцепился в него мертвой хваткой.

А Мише-Майку временами слышался тихий смех, и он понимал, что во всех этих пинках и щелчках не обошлось-таки без Джейн-привидения. Оказывается, она быстро научилась шалить, а говорила, что ее строго воспитывали!

Но что предпринять, чтоб она не шалила, он не знал и все время нервничал, и это очень мешало ему выхватывать мяч и стремительно бежать, увертываясь от противника...

И, хоть он, Мэт и Джон все-таки победили Кевина, Брайена и Диего в этом напряженном поединке, Миша-Майк был уверен, что лично он играл бы гораздо лучше, если бы Джейн не мешала.


Потом отец и мама Мэта повезли их на двух машинах в Кегельбан.

Американские мальчики любят играть в боулинг, и родители хотели доставить друзьям своего сына это удовольствие.

Мальчишки старательно целились и, размахнувшись, с ладони бросали тяжелые шары вверх по своей линии, и бурно радовались, когда там, далеко вверху, их шар сбивал много кеглей...

Мише-Майку было, конечно, неловко не совсем честно побеждать. Он-то один понимал, что ему помогает привидение.

Вот этот его шар, например, был слабо брошен. Он не мог докатиться вверх до кеглей, а тем более сбить их.

А тяжелый шар медленно, будто чья-то невидимая рука вела его, все равно прикатился, куда надо, а кегли очень дружно упали...

Все ребята даже игру прекратили, смотрели на движение шара, визжали от восторга и кричали:

- Это - настоящее чудо!

Это и было чудо, но что он мог поделать, думал Миша-Майк. Не признаваться же, что ему помогает Джейн?!

Все равно никто не поверит, а то еще и за сумасшедшего сочтут и опять начнут вертеть пальцем у виска.

И, кроме того, выигрывать всегда приятно. Даже с помощью привидения!..

Победители и побежденные благородно пожали, как полагается, друг другу руки и снова отправились домой к Мэту.


Они опять с аппетитом что-то очень вкусное ели, пили Колу и разные соки, какие кто хотел.

А потом стали друг перед другом хвастаться своими бицепсами. Они на тренажерах в школе занимались.

Самые большие бицепсы Диего и Джон нарастили, и остальные мальчики им очень позавидовали.

А потом они по-честному и по строгим правилам стали бороться на ковре друг с другом, чтоб узнать, кто из них самый ловкий.

Наконец, вошла мама Мэта и показала на часы:

- Спать пора, мальчики! Очень поздно!


Уже они зубы почистили, уже совсем, кажется, улеглись. И свет потушили...

А все не унимались, подушками бросались и хохотали.

Когда вошел отец Мэта, подушка, кажется, сама прыгнула ему в лицо и сбила очки!

Миша-Майк был уверен, что ее Джейн запустила. Он только не знал, нарочно ли или это случайно вышло.

Мальчишки искали очки и огорченно извинялись.

- Ну, вы же нечаянно!.. - оправдывал их отец Мэта.

Он был адвокат и всегда старался всех оправдать, даже преступников!

Брайен нашел очки под своей кроватью, отец Мэта крикнул “гип-гип-ура!” и водрузил их на нос.

Потом он и мальчики долго и весело смеялись, как ловко чья-то подушка сбила очки и как далеко они отлетели!

День рождения удался на славу!..


Когда все, наконец, уснули, перед Мишей-Майком замаячила Джейн-привидение:

- Я великолепно провела время! - сообщила она. - Как ты думаешь, я научилась шалить? - и хихикнула тихонько.

- Чуть праздник не испортила! Зачем притащилась? - сердито сказал он.

Конечно, в таком тоне с девочками не говорят, и Миша-Майк это отлично знал, но уж очень она его волноваться много раз заставила.

- Грубиян! Мне же интересно! - удивленно возразила она. - Ну, до завтра!.. Bye-bye!

И исчез ее голубой бант, и смеющиеся глаза, и длинное, до полу, платье, сквозь которое, как в голубой дымке, были видны портреты юных Битлз над новым компьютером, который Мэту на день рождения подарил отец.

Миша-Майк вздохнул:

- Ну, что с ней поделаешь! - произнес он вслух.

Все мальчики уже давно спали, и поэтому никто не подумал, что Миша-Майк сошел с ума, потому что говорит сам с собой.


Отец Мэта обходил свой большой дом, чтоб убедиться, что окна и двери заперты, краны не текут, газ выключен и нигде ничего не горит.

Голубое что-то мелькнуло, по лестнице кто-то в холл неслышно сбежал.

Девочка?.. Да! Это была девочка!

- Дружок, ты чья? - страшно удивился отец Мэта.

Девочка в длинном голубом платье с голубым бантом на светлых волосах остановилась, оглянулась:

- Простите, сэр, вы не должны были меня увидеть! Я нечаянно... - оправдывалась она в растерянности.

- Ну и ну! Как ты в дом попала? - изумленно допрашивал он ее, как допрашивал свидетелей во время судебного процесса.

- Забудьте обо мне, сэр!.. - вдруг приказала девочка в голубом.

- Да-да... Уже забыл! - покорно наклонил голову отец Мэта.

И он, действительно, тут же забыл, что сию минуту видел в своем доме на лестнице Джейн-привидение!

- От усталости, видно, голубоватая пелена в глазах, - подумал он. - Вот и померещилось...

И отец Мэта, не торопясь, пошел с обходом дальше.

Он заглянул в комнаты, где уже спали сыновья и их друзья. Кому-то одеяло поправил. Диего, кажется? Или Брайену? Он их всегда путал...

Потом в спальне поцеловал сонную жену. Она очень устала, целый день кормила и поила этих троглодитиков. И еще присматривала, чтоб они себе в буйных играх шеи не свернули.

И потом, уже в широком и длинном халате, отправился в кабинет читать газеты и смотреть новости по Си-Эн-Эн.

Отец Мэта не мог спокойно уснуть, пока не узнает всех сегодняшних новостей и в Америке, и на всех континентах.


После пятницы была суббота.

А в субботу родители ездили в супермаркет закупать продукты на неделю. И брали Мишу-Майка с собой.

Он не таскался за папой и мамой с тележкой, куда они грузили продукты.

Он предпочитал бродить самостоятельно, засунув руки в карманы джинсов, вдоль длинных рядов стеллажей, как по улицам.

Чего только тут не было!

Разные соки в ярких банках и прозрачных бутылках - и тут же рядом шариковые ручки всех цветов, и множество пачек толстых и тонких тетрадей с обложками в разных картинках, и стопки интересных блокнотов и записных книжек в разноцветных обложках, и масса больших и маленьких альбомов для рисования и для фотографий...

А вот, пожалуйста, целый стеллаж с дисками и кассетами. Каких только певцов и ансамблей тут нет! Со всего мира!

Высмотришь что-нибудь интересное для себя, найдешь папу с мамой, умильно попросишь...

Один раз он красный блокнот выпросил и ручку, которая золотыми чернилами пишет...

Другой раз за оценку “А” по математике кассету с Элтоном Джоном получил!.. И в придачу - жвачку.

Мама, правда, сказала, что интеллигентные мальчики жвачку не жуют, но все-таки ему купили целую упаковку.


В супермаркете, огромном, как целый город, Миша-Майк столкнулся с трубочистом Томом.

Он катил уже тяжелую тележку, а Джессика все укладывала и укладывала в нее разные продукты: они тоже запасались на неделю.

Рядом с тележкой крутились Кэт и Пэт.

- Вчера по ТВ рассказывали, что в заповеднике в прериях родился белый бизончик! - сообщила радостно Пэт.

Миша-Майк не понял, почему они так возбуждены.

- Это же просто чудо! - сказала Пэт.

- Такой рождается один на миллион! - объяснила Кэт.

Но Мише-Майку сегодня даже про белого бизончика было слушать неинтересно.

Он с трудом улучил минутку, чтоб по секрету шепнуть Тому о собственном его привидении, которое появилось в их доме:

- Вы были правы, Том! Начал он по-русски. Но потом вспомнил, что Том понимает только по английски. -You were right, Tom! We have our own ghost now at home!

Английский язык - странный язык: здесь нет слова “ты”, а всегда “вы”. Миша-Майк очень хотел говорить с Томом на “ты”, как со старшим другом. Он мысленно и говорил с ним на “ты”, а все равно получалось очень вежливо.

- What? - не понял и переспросил Том.

- Ты был прав - у нас в доме водится привидение!

- Этого не может быть! - не поверил Том.

- Честное слово!

Том сделал большие глаза, но Миша-Майк приложил палец к губам:

- Я тебя познакомлю. Хочешь?..

- When? - спросил Том тоже шепотом.

Миша-Майкл подумал, что это можно будет сделать только часов в одиннадцать, когда родители уснут, и прошептал:

- At eleven o’clock! When my parents will be sleeping!

И больше он ни слова не смог добавить, потому что Пэт и Кэт снова были тут как тут.

Если бы он рассказал им про привидение-Джейн, - вот бы они удивились! И про белого бизончика забыли бы!..

Но Майк точно чувствовал, что про Джейн рассказывать никому нельзя, кроме Тома.

Уже когда они катили свои тележки к стоянке машин, Миша-Майк ухитрился еще раз шепнуть Тому:

- Джейн-привидение пообещала, что сегодня мы будем творить чудеса!.. Ты обязательно приедешь?

Том немного испуганно кивнул.

- Не бойся, - успокоил его Миша-Майк. - Джейн не страшное привидение, а даже очень миленькое!

Ему очень хотелось познакомить Тома с Джейн.

Миша-Майк рассуждал здраво: друзья у него - мальчишки, такие же, как он. Что они могут сказать по поводу Джейн-привидения?

Сначала они, конечно, решат, что он сошел с ума. А когда он их познакомит? Разболтают всем или перепугаются так, что заикаться начнут!

С папой и мамой - тоже нельзя поделиться.

Папа занят на работе, у него нелады с трубой для нового спутника. Он даже в субботу после супермаркета поехал опять какой-то эксперимент ставить.

А мама, как и друзья, тоже не поверит и решит, что сын заболел. Еще и докторов позовет.

А если в доказательство предъявить ей привидение - она точно закричит и в обморок упадет, недаром Джейн женщинам не любила показываться.

С кем же ему поделиться такой сногсшибательной тайной, как не с Томом?

Во-первых, это Том первый сказал, что в их доме могут водиться привидения.

А потом Том ему очень нравился, и Миша-Майк даже стал подумывать, не сделаться ли ему трубочистом, когда вырастет.

Больше всего Миша-Майк теперь опасался, что вдруг Джейн не соизволит появиться.

Том приедет - а ее не будет! Вот позор! Том подумает, что он его обманул...

Миша-Майк с нетерпением ждал вечера и придумывал разные способы, как незаметно для родителей выскользнуть из дома.

- Что у тебя глаза тревожные? - оглянулась мама, когда он забрел на кухню и стал столбом в дверях.

- Ничего не тревожные! - рассердился Миша-Майк и ушел опять валяться на полу и смотреть по ТВ передачу о пирамидах Египта.

Об этих пирамидах тоже очень много рассказывают таинственного.

Может, ему стать археологом, подумал Миша-Майк, и ездить во всякие страны на раскопки? Археолог - это тоже настоящая мужская работа...


А мама тут же, как сын ушел из кухни, и забыла о нем. Она с вдохновением готовила еду и на воскресенье, и еще на два дня вперед.

Миксер самостоятельно что-то весело сбивал в белую пену.

В кастрюльках и на сковородах шипело, булькало и кипело.

В микроволновке пеклись пироги с капустой, а в духовке - крохотные пирожки с яблоками.

Гудела машина, где мылась посуда, в стиральной машине кипятились папины рубашки...

Мама, конечно, в настоящий момент не могла отвлекаться, чтоб поговорить с сыном.

- Каждая хозяйка на такой кухне, словно капитан на линкоре или астронавт на космической станции, - часто посмеивался папа, - сплошная электроника!

И мама сейчас была на боевом посту!


Миша-Майк, в результате, придумал, как ему обмануть родителей, не обманывая их.

Если все время думаешь о трудной проблеме, всегда найдешь решение, это часто ему папа говорил и приводил разные примеры.

Один раз (тогда еще папа в девятом классе учился) он не мог вечером решить задачу по алгебре: часа два бился и так и сяк, а задачка не решалась.

Папа-девятиклассник рассердился и лег спать.

И ночью ему приснилось, как он в тетрадке решает эту задачу: пишет цифры, иксы и игреки, легко составляет уравнения и радуется, как это оказалось просто, совсем просто!

Папа встал среди ночи и записал решение.

- А все потому, что я долго и напряженно думал, и даже во сне мозг продолжал работать! - объяснял ему папа. - Вот и ты - думай!.. И мысль не отпускай, держи ее за хвост! Это - мечтать легко, а думать - всегда трудно!

Миша-Майк думал-думал, как ускользнуть ночью из дома, и придумал:

- Я лягу спать на деке, - объявил он родителям.

Он уже научился называть балкон-террасу на втором этаже “дек”, совсем, как американцы.

- Возьми спальный мешок: ночи теплые, но влажность большая! - посоветовал папа.

- Это хорошо, - согласилась и мама. - Закаляйся!

Миша-Майк радовался, что ни слова неправды ему родителям не пришлось говорить. Он очень не любил их обманывать!

В девять часов он залез в спальный мешок и сделал вид, что уснул.

Родители только в десять улеглись.

- Ты заметила, как повзрослел наш сын? - сказал папа.

- Вырос... - отозвалась мама.

- Да, конечно! Но я не об этом. Он сосредоточен, размышляет, какие-то проблемы решает...

- В этом возрасте день как год - столько впечатлений... И вообще, жизнь очень быстрая стала!.. - вздохнула мама.

Миша-Майк еле дождался, когда они, наконец, перестали разговаривать и покрепче уснули.

Он вылез из спального мешка и спустился во двор: еще с вечера он незаметно лестницу к террасе приставил.

Том приехал ровно в одиннадцать.

- Пришлось Джессике сказать, что у меня срочная работа, - огорчался Том. - Не мог же я объявить, что еду посмотреть привидение?

- Я тебя понимаю! - вздохнул Миша-Майк.

И, крадучись, как краснокожие охотники-индейцы, которые когда-то давным-давно хозяйничали на этой земле, когда никаких еще ни белых, ни черных в Америке не было, Том и Миша-Майк обошли вокруг дома и уселись на огромный, плоский валун над ручьем.

- Это время года у нас называется индейское лето, - вдруг сказал Том.

- Почему? - удивился Миша-Майк.

- А посмотри, какие красные листья у дубов, какие золотые и красные стоят осины и клены... И тепло, как летом. Потрогай камень, он же теплый, нагрелся днем от солнца, хоть и октябрь на дворе...

- Папа говорит, здесь долго тепло, потому что мы на широте Стамбула живем.

- Возможно, - отозвался Том.


Луна была такая же огромная и круглая, как и тогда, когда впервые он и Джейн выбежали на лужайку. Было все видно, как днем, хоть иголки собирай, как мама любила говорить.

Ручей так же весело бежал по камушкам, и журчал, и звенел, как и тогда, когда они с Джейн шалили и брызгались.

Том и Миша-Майк молчали, слушали ночь, и волновались, когда же, наконец, появится Джейн-привидение...

Они видели, как рыжая лиса мышковала поблизости.

Слушали, как ночные птицы кричат.

Они замерли на своем валуне, чтоб не спугнуть оленей, которые пришли к ручью воду пить.

И маленький смешной олененок был с ними...

- Ну, где же твое привидение, Майк? - наконец спросил Том. - Тебе, наверное, просто почудилось?

Этого-то мальчик и боялся больше всего.

- Честное слово - не почудилось!

- Я не верю... - начал Том.

- Верите - не верите, а вот она - я!

Джейн крутнулась на одной ножке, и длинное голубое платье ее колоколом поднялось.

Это было так неожиданно, что они вздрогнули, онемели и глаза вытаращили, особенно Том.

- Я вам очень благодарна, мистер Том. Если бы не вы, я еще долго сидела бы в каминной трубе... - церемонно поклонилась Джейн-привидение, перестав кружиться.

Том никогда не был особенно верующим, но тут он перекрестился и кашлянул от смущения.

- Нечего креститься, я все равно не исчезну! - сказала весело Джейн-привидение.

И Миша-Майк вдруг заметил:

- Ты только что была в одном платье, а теперь одета совсем по-другому?

- Я сейчас, как американские девочки, а не как леди Джейн из старого замка!..

- Смотри-ка джинсы, майка, косички... - удивлялся Миша-Майк. - И ты не такая прозрачная, как раньше.

- Я уплотнилась, - согласилась она. - Это потому, что ты меня любишь!

Миша-Майк вспыхнул и покраснел так, что и при луне это стало видно:

- Кто тебе такую чушь сказал?

- А мне не надо говорить, я - чувствую...

- Она похожа на мою Кэт! - обрел, наконец, дар речи Том.

- Да! - подтвердила Джейн-привидение. - Кэт мне очень понравилась! Вам ведь она тоже нравится?

- Еще бы! - удивился Том. - Она же моя дочь!

- А мне ты больше нравилась в одежде Джейн, - сказал Миша-Майк.

- Ладно! Вы меня по-разному будете видеть: для тебя я буду, как Джейн, а для мистера Тома, как его Кэт! Ну, так что, мои дорогие?.. Будем делать чудеса?

- Может, не надо? - вдруг оробел Том.

- А это не страшно? - тут же спросил и Миша-Майк.

- Абсолютно не страшно! - уверила она. - Бывают, конечно, и ужасные чудеса... Но мы же существа добрые, поэтому будем творить только добрые чудеса.

- А какие? - затрепетал Миша-Майк. Ему тут же захотелось увидеть доброе чудо.

- Какие захочешь. Насколько у тебя фантазии хватит!

Том все не решался что-либо сказать, только иногда в недоумении пятерню в густую шевелюру запускал и дергал себя за волосы, будто проверял, не спит ли.

- Ну, что? Начали? - нетерпеливо спросила Джейн. - Какого чуда вы хотите, мистер Том?

- Я никакого не хочу, - сказал Том и добавил, подумав, - я домой поехал!.. А то мы такого тут натворим! - и сполз с камня, пошатываясь: у него голова закружилась от волнения.

- Не уходи, Том! - схватил его за руку Миша-Майк.

И Том опять присел на валун.

- Хотите, мистер Том, миллионером стать? - спросила Джейн-Кэт.

- Нет, не хочу!

- А почему? - удивилась Джейн-Кэт.

И Миша-Майк тоже удивился:

- Почему, Том?

- У нас с Джессикой и без всяких чудес будет миллион. Мы его к пенсии заработаем.

Джейн-Кэт засмеялась, а Миша-Майк удивился:

- То к пенсии, а то сейчас!

- Мальчик, запомни, бесплатный сыр бывает только в мышеловке! - строго сказал Том и опять спрыгнул с валуна.

- У-у! Как скучно! - топнула ножкой Джейн-Кэт.

Она уже совсем не была похожа на привидение, а была самой настоящей девочкой.

Майкл видел ее как Джейн, в голубом длинном платье и с большим голубым бантом на кудрявых рыжих волосах.

А трубочист Том был уверен, что она совсем как его дочка Кэт: те же джинсы и майка с озорным Мики-Маусом на груди, те же две рыжеватые косички с розовыми бантиками-заколками, те же смешинки в карих глазах...

Но, так как они были убеждены, что видят привидение одинаково, для них в этом и не было ничего удивительного.

- Все взрослые такие скучные! - топнула еще раз ножкой Джейн-Кэт. - Очень обидно, мистер Том!

- А ты можешь лето сделать? - не выдержал Миша-Майк.

- Пожалуйста! - Джейн-привидение пожала плечиками. - Это очень легкое чудо!

…И вокруг дома, но не вокруг нынешнего, а вокруг того, который они снимали раньше, как только в Америку приехали, и в котором еще жили десять дней назад, вдруг стало настоящее лето.

Светило жаркое солнце.

Деревья были покрыты розовыми, темно-розовыми, ало-красными и красными с малиновым оттенком пышными цветами. (Мама называла эти большие деревья “Полония”, но она, наверное, сама такое красивое название придумала...)

Прыгали и носились по деревьям белки, по лужайке проскакал дикий кролик, сбивая пух с одуванчиков, два бурундука играли возле поваленного бурей дерева...

Скворцы пели во всю! В зеленой листве летали птицы, которые папа и мама называли ориолис...

На клумбах перед домом поднимались самые разные цветы. Над ними кружила огромная бабочка, сама похожая на летающий цветок.

- Махаон! Махаон! - закричал Миша-Майк и запрыгал на огромном камне-валуне.

Том тоже заволновался при виде сотворенного Джейн-Кэт чуда и, облокотившись о валун, нервно насвистывал какой-то мотивчик, но от волнения жутко фальшивил.

А на огромные красные цветы, которые росли в больших горшках на деке, прилетели... Кто?

Миша-Майк сначала ошибся, как и тогда, летом. Подумал, что это какие-то яркие незнакомые бабочки.

И только потом, когда присмотрелся, понял: это же крохотные птички-колибри!..

Колибри висели в воздухе, трепеща крыльями, над огромными красными колокольчиками. А потом вдруг ныряли внутрь, очевидно, за нектаром и выныривали оттуда все в желтой пыльце...

- Нравится вам мое чудо? - гордо спросила Джейн.

- Очень! - прошептал Миша-Майк.

- Невероятно! - отозвался, охрипнув от волнения, Том и вытер лоб, потому что ему стало очень жарко.

Вдруг, совсем неожиданно, они увидели, как на балкон вышла мама Миши-Майка и стала развешивать белье: она экономила на счетах за электричество и летом не хотела сушить его в машине. Кроме того, она считала, что на солнышке и на ветерке белье будет и белее, и свежее...

- Миша! - крикнула она, оглянувшись на открытую дверь в комнату. - Собирайся скорее, папа уже заводит машину - мы опаздываем!..

Миша-Майк точно вспомнил это утро - именно так тогда и было!.. Совсем недавно, этим летом!


Но папа был еще не в машине.

Он увидел сурка, который разлегся под нею в тени. Сколько папа ни уговаривал его словами ”задавлю, дурашка!” и ни пугал всякими сердитыми звуками вроде “кыш!”, “брысь!”, сурок никак не хотел вылезать из-под машины.

Это трусливые бурундучки при виде людей, как молния, мчались и где-нибудь прятались. А сурки тут были прямо-таки ручные!..

Не давить же зверя! Пришлось папе палку искать...

Он потыкал сухой веткой под машиной, и только тогда недовольный сурок, не торопясь, вылез и, ворча и сердито оглядываясь на папу, пошел искать другую тень.

Это было воскресенье, вспомнил Миша-Майк, и ехать им надо было далеко, в другой штат.

Миша-Майк помнил и плакат-приветствие, когда они пересекли границу своего штата Мериленд: “Добро пожаловать в Пенсильванию!”

И все в машине: папа, мама и он - подняли руки и крикнули:

- Хай, Пенсильвания!

Миша-Майк явственно вспомнил (или снова увидел?), как они проехали озеро “Редмен”, и папа еще спросил:

- Чем не индейское название? “Красный человек”...

И потом они переехали по мосту красивую и очень широкую, наверное, в целую милю шириной, реку тоже с индейским названием - Сасквахана. Река бурлила и кипела от порогов, а по ее берегам громоздились отвесные скалы...

- Папа, как индейцы ухитрялись через нее переправляться на своих каноэ? - спрашивал Миша.

- Ну, сын, они многое умели, что мы уже и разучились...

Миша-Майк верил папе, он знал, что у него в детстве был “период индейцев”. Папа делал луки и стрелы, читал Майн Рида и называл по именам множество индейских племен. А строки из “Гайаваты” он до сих пор помнил наизусть...

По такой интересной дороге они незаметно и приехали в Ланкастер.

Там жили папины друзья - Дон и Ирина, и они пригласили их на барбекью...

Миша-Майк все ломал голову, что это такое?

Оказалось, барбекью - это такая железная штука-ящик на ножках, где на открытом огне жарится шашлык.

И его потом едят с вином и пивом, сидя под деревьями на лужайке...

Чтоб маме и Мише было лучше видно, как готовится шашлык (по-американски это - шишкебаб!), Дон принес два садовых кресла, мама и Миша сели и стали наблюдать...

Миша смотрел и думал, что это настоящая мужская работа готовить шашлыки.

Когда он вырастет, он тоже будет приглашать друзей на барбекью и будет так же красиво и ловко управляться с мясом и овощами, как их друг Дон, а гости будут весело ходить возле него и с нетерпением ждать, когда же, наконец, угощенье будет готово...

А мама нюхала вкусные ароматы, которые исходили от жаровни, и допрашивала Дона:

- Дон, а в каком вине ты вымачиваешь мясо для шашлыка?

А Дон внимательно следил, чтоб мясо не сгорело, и таинственно посмеивался:

- Это особое секретное вино!

Миша, как услышал слово “секретное”, сразу уши навострил: секреты и тайны - это так интересно!

А мама все не отставала: она сама была великая кулинарка и ей все хотелось разузнать.

- А почему секретное? Это твой тайный рецепт?

- Оно такое секретное, что даже я не знаю его названия, - засмеялся Дон.

- Как это? - удивилась мама.

Миша и папа, который оказался сзади мамы, тоже удивились.

- Потому что я хватаю такое вино, какое у меня дома в этот момент есть! И не смотрю на название! - искренне смеялся Дон.

А когда шашлык был готов, Дон от всей души угощал всех своим фирменным блюдом.

А гостеприимная Ирина упрашивала каждого:

- Ну, еще осильте по шампурчику. Вкусно ведь, а?..


Это все виделось, как наяву!.. Миша-Майк даже засомневался, вспоминает он или это на самом деле сейчас происходит?..

Он оглянулся на Тома.

Том обалдело и чуть испугано смотрел на залитый солнцем балкон и видел, как мама Майка аккуратно развешивает там мокрое белье...

- Миша, ты готов? - опять оглянулась мама с террасы на дверь комнаты.

- Готов! - донесся его собственный голос из дома.

И тут уже пришло время Мише-Майку перепугаться по-настоящему: как это так получается - он сидит рядом с Томом на валуне и он же находится там, в своей комнате?.. Мама же с ним разговаривает?! И он ей отвечает...

Миша-Майк так испугался, что собрался уже совсем падать в обморок, как те женщины, о которых рассказывала привидение-Джейн.

Но не успел: все вдруг исчезло, как будто и не бывало!..


Опять светила луна, недвижно стояли разноцветные осенние деревья, и бодро журчал по камешкам ручей...

Том, хоть он все-таки испугался, был человек взрослый и держал себя в руках.

А Миша-Майк то и дело вздрагивал от того, что сейчас мог увидеть сам себя...

Джейн-Кэт смеялась и вертелась на одной ножке:

- Ну что? Испугались немножко, а? От настоящего чуда всегда по спине мурашки бегут!

Они долго не могли вымолвить ни слова. Потом Том сказал серьезно.

- Я знаю, кто ты!

- Конечно, знаешь! Я - привидение...

- Никакое ты не привидение!

- Почему это? - удивилась Джейн.

- Привидения только и могут, что по ночам завывать страшными голосами “у-у-у!..” А еще выглядывать из темных углов с пауками и паутиной и пугать людей кровавыми пятнами и звоном цепей! Это одно только они и могут!

Джейн вдруг загудела “бу-у-у!” и брови насупила.

Но у нее это совсем не страшно получилось.

Том засмеялся:

- Ты добрая, и чудо у тебя было красивое и веселое, очень похожее на тебя! Значит, ты не привидение, - сказал он уверенно.

Том - трубочист и, значит, кое-что в чудесах понимает, подумал Миша-Майк. Но кто же тогда она?

- А кто тогда я? - подпрыгнула на одной ножке Джейн.

- Не знаю... Кто это сказал: “Есть многое на свете, друг Горацио, что непонятно нашим мудрецам!”

- Шекспир это сказал, - подсказала Джейн-Кэт.

- Правильно, Шекспир, - согласился Том. - Я думаю, может быть, ты - девочка, потерявшаяся во времени, да?

- Скажешь тоже! - рассердилась Джейн и вдруг исчезла.

Исчезла, как растворилась в лунной ночи!..

Сколько они ни звали ее, она так больше и не появилась у камня.

- Обиделась, - решил Миша-Майк грустно.

- Я не хотел ее обидеть, Майк... - оправдывался огорченный Том. - Я, наоборот, собирался предложить ей жить у нас: там, где две девочки, третьей тоже хорошо будет!..

- Теперь она, наверное, больше никогда не появится, - вздохнул Миша-Майк.

- Поживем - увидим, - сказал Том.

Трубочисты, они почти всегда философы.

- Пошли, брат, по домам... Тебе рано в школу, а мне на работу... - положил ему руку на плечо Том.

Он ждал, пока Миша-Майк по садовой лестнице на дек-террасу влез, сказал “Bye-bye, Mike!” и, вздыхая, что обидел странную девчушку, пошел туда, где оставил свою машину...

И вдруг, уже подойдя к машине, остановился:

- А чем я ее все-таки обидел? Может, я нечаянно, сам того не зная, правду сказал? - и стукнул по капоту кулаком.

Машина тут же отчаянно закричала-загудела: от мощного удара сигнализация сработала!..

Хорошо, что это было далеко от дома Миши-Майка и родители его не проснулись, а то могли бы забеспокоиться.

Еще и полицию вызвали бы, чтоб проверить, в чем дело, или по 911 позвонили бы, в службу спасения!..


Привидение-Джейн больше не появлялось.

Миша-Майкл очень скучал.

Он и дома и в школе все ждал какого-нибудь знака...

Кто-то в коридоре дружески хлопнет его по плечу, Миша-Майк даже замрет от счастья: а вдруг это шалит Джейн?

Повернется - а это всего-навсего Мэт! Или Кэт! Или Диего...

- Что случилось? - недоумевали его друзья. - Ты какой-то не такой! Печальный, что ли?

- Майк лимона наелся, вот и стал кислый, - подшучивал Брайен.

- А, может, он влюбился? - в притворном ужасе хватался за голову Джон. - В кого?.. Признавайся!

Тут Миша-Майкл так краснел, прямо пылал весь.

- Глупости! Майкл еще слишком молод! Просто он за ум взялся и решил получать только “А” по всем предметам, - смеялся вечный троечник Диего.

Он ошибался: Миша-Майк совсем теперь учебники забросил, и домашние работы ему делать не хотелось, и на уроках он теперь редко руку поднимал...

Но друзья не знали этого, у них часто уроки не совпадали, потому что каждый по собственному плану учился и сам предметы для изучения выбирал. (Конечно, с согласия родителей и по их совету!)

И поэтому, хоть они и дружили, но на уроки часто шли в разные кабинеты. Например, Майк шел на урок французского, а Мэт и Брайен, которые выбрали немецкий, шли в это же время в другой кабинет. Ну, и так далее...

Диего пошутил, что Майк только про уроки и думает и все время сидит за учебниками - а они поверили. А почему нет?

- Дело хорошее, Майк! - одобрял его Кевин. - Надо баллы в аттестат набирать! Тогда от государства можно будет хорошее пособие получить! Мои родители никогда сами не смогут шестьдесят тысяч заплатить за колледж. Да и твои тоже! Нам надо хорошо учиться!

Мальчики как раз изучали в школе всякие американские законы и твердо помнили те, что имели к ним отношение.

Особенно большое впечатление произвел на них закон, в котором говорилось, что дети могут даже в суд на родителей подать, если те будут их бить или сильно обижать.

- А что, это - хороший закон! - одобряли мальчишки.

И дома об этом рассказали, чтоб родители на всякий случай знали, что им грозит, если они руку на ребенка поднимут ...

Родители, правда, не очень этого закона испугались!..

Да они своих детей любили и не били никогда, разве только если плохих оценок много домой принесут, так в сердцах отец или мать, а то и оба вместе, расшумятся, подзатыльником погрозят и потребуют завтра же исправиться...

Но на Мишу-Майка шуточки друзей никак не влияли.

Он все время теперь думал о своем знакомом привидении в голубом платье и с голубым бантом на рыжих волосах.

Где сейчас Джейн? Куда она исчезла? И навсегда ли?..

Мэту очень хотелось повеселить друга.

- А я новый анекдот про службу спасения знаю! - сказал Мэт, когда они сидели в школьной столовой.

- Ну, рассказывай, - согласился Миша-Майк, он любил анекдоты, которые Мэт постоянно откуда-то узнавал.

Кевин ничего не мог сказать: он только что откусил огромный кусок от своего бутерброда.

- Значит, так... - начал Мэт. - Звонит мистер Вилсон, а ему шепотом отвечает четырехлетний малыш Билл...

- У! Детский анекдот!.. - недовольно сморщился Диего.

- Но очень смешной! - заверил его Мэт. - Слушайте!

“ - Хелло, Билл! Позови, пожалуйста, папу!

- Не могу, - шепчет Билл. - Он занят!

- Тогда маму!

- Не могу, она занята!

- А в доме есть кто-нибудь?

- Да, пять пожарников!

- Зови кого-нибудь из них!

- Не могу! Они заняты...

- Господи! А еще кто дома?

- Пять полицейских... - шепчет Билл.

- Позови полицейского!

- Они тоже заняты...

Вилсон (в отчаянии): - Да чем же все там заняты?!

Билл шепчет: - Они меня ищут!!!”

Мальчишки захохотали от неожиданности.

Миша-Майк на время и про Джейн забыл и тоже от души смеялся.

Пока какао не захлебнулся!..

Кевин и Диего стали дружно его по спине колотить, помогали прокашляться. И теперь уже над Майком посмеялись:

- Вот первая жертва анекдота!


После школы Миша-Майк шел от автобуса, перекидывая с плеча на плечо тяжелый рюкзак с учебниками, и смотрел внимательно вокруг.

Он много чего на своем пути видел за эти дни.

И разных птиц на деревьях, и парящих в небе над холмами чаек и орлов.

И белки не боялись и брали у него орешки с ладони.

И рыжая лисица стояла, как изваяние, на скалистом обрыве...

Но все это его не очень развлекало. Потому что он надеялся увидеть где-нибудь Джейн-привидение. Он каждый день ее ждал, а Джейн все не было.


Том тоже беспокоился, - не о привидении, он был уверен, что Джейн не привидение! - он волновался о таинственной девочке, похожей на его Кэт, которую он чем-то огорчил или обидел.

И Том часто в эти дни звонил Майку домой.

Если трубку мама снимала, он спрашивал:

- Ну, как камин? Не дымит? - и приглашал папу и маму в гости.

А если трубку снимал Миша-Майк, Том тут же, без всяких предисловий, спрашивал:

- Ничего нового?

Том даже по телефону не хотел называть по имени Джейн - привидение, чтоб нечаянно не выдать их тайну.

- Ничего! - вздыхал Миша-Майк и вежливо осведомлялся: - А как ты поживаешь? Как Джессика? Как девочки?..

Том отвечал, что все хорошо, все здоровы, обещал еще звонить, и в трубке раздавались гудки отбоя.


Но однажды, когда Миша-Майк только что пришел из школы, раздался звонок и Том сказал шепотом:

- Майк, Джейн попала в беду!

- Не может быть! Она же умеет делать чудеса! - не поверил он.

- Она в опасности! - повторил Том.

- Откуда ты знаешь?

И Мише-Майку тут же захотелось бежать и спасать Джейн-привидение. Только он не знал, куда бежать и от чего ее спасать...

А Том шептал:

- Почтовый голубь сегодня прилетел, сел сначала на трубу, а потом ко мне на плечо... И в кожаном мешочке у него на шее я нашел записку!

- Там не написано, где она и как ее спасти? - кричал Миша-Майк в трубку, словно Том глухой был.

- No, - шептал Том, - but I thought and thought... And now I almost know where she is...

Когда Миша-Майк волновался, он не сразу понимал по-английски, поэтому он мысленно переводил на русский: “ Нет... Я думал и думал... И теперь я почти знаю, где она...”

- I know where we’ll find her!.. - шептал Том.

- Ты знаешь, где мы ее найдем? Но где? But where?.. - кричал Миша-Майк в трубку.

- Я позвоню вечером, - уже не шепотом, а обыкновенным голосом сказал Том и повесил трубку.

Очевидно, он не мог говорить откровенно, понял Миша-Майк. Может, он заводскую трубу чистил и на крыше появились в этот момент его помощники? А, может, дома был, и Кэт и Пэт как раз из школы прибежали?..

До самого вечера Миша-Майк места себе не находил.

Что в записке? Почему Том сказал, что он почти знает, где искать Джейн-привидение? И как Джейн могла в беду попасть?


Вечером Том позвонил его родителям, весело сообщил, что он с семьей отправляется завтра в Гринвиль, что под городом Ланкастер, на “Артвок” и спросил, не отпустят ли они и Майка.

- It will be interesting for the boy, - сказал Том.

Миша дрожал от страха, что мама не отпустит его, хоть Том и сказал, что это будет интересно для мальчика. Мало ли, какие могут быть у родителей планы на субботу. Но - обошлось!

Мама согласилась и спросила, не возьмут ли Том и Джессика и ее с собой:

- “Артвок” - это “Прогулка по искусствам”? Это много-много разных выставок и по прикладному искусству, и по разным ремеслам, да?

Том подтвердил и сказал, что и маму и папу они возьмут с удовольствием.

Но у папы опять был сложный эксперимент с новой тепловой трубой, и он не мог ехать.

- Очень жаль, - посочувствовал Том папе.

А маме сказал:

- Ну, до завтра!

С Мишей-Майком он и говорить не стал, чтоб самому нечаянно не проговориться и чтоб Майк, не дай Бог, чего-нибудь лишнего не сказал...

Мальчик и его друг трубочист Том и без слов понимали, что главное для них - не какая-то выставка, пусть даже самая интересная, а спасение Джейн.

Они еще не знали, что с ней, но были настроены очень решительно.


Утром папа подвез их к дому Тома и отправился проводить свой эксперимент.

- Поехали! - скомандовал Том.

Пока все рассаживались в большой зеленой машине, Миша-Майк решился шепотом спросить старшего друга:

- А почему она послала голубя к тебе, а не ко мне?

И вчера, и сегодня он все время из-за этого огорчался.

- Наверное, потому, что я взрослый. Согласись - у меня больше возможностей, чем у мальчика, - сказал Том.

“Том очень хороший человек, - подумал Миша-Майк. - Мне повезло, что я с ним подружился!”

- Все в сборе? - спросил Том. - Ну, тронулись!


В небольшой городок Гринвилль, который сегодня гордо именовался “Деревня искусств и ремесел”, народу прибыло видимо-невидимо!

Не только из штата Пенсильвания, но и из всех ближних штатов. И даже из Вашингтона и Нью-Йорка! По номерам автомобилей и автобусов это было видно!

Узкая Main Street (а почти во всех городах и городках Америки есть улица, которая так и называется - Главная Улица), и все боковые улочки были запружены людьми.

Но все были очень вежливые, никто не толкался, а если нечаянно кто-то кого-то задевал, то сразу извинялся (“Sorry, sorry!”) и смущенно улыбался.

- Сколько народу! Яблоку негде упасть! - удивлялась по-русски мама и переводила свои слова на английский, чтоб все ее понимали.

- Где мы будем искать Джейн? - дернул Тома за рукав Миша-Майк.

- Не знаю еще... Должны же быть какие-нибудь знаки от нее?.. Присматривайся!

- О чем вы шепчетесь? - заинтересовались Пэт и Кэт. - Вы что, подарки собрались покупать?

Том многообещающе улыбнулся дочкам.

У Джессики в руках откуда-то оказалась красивая карта маршрута-осмотра.

И они пошли, сверяя путь по ней.

Джессика, мама и девочки ничего особенного не видели в том, что Том и Миша-Майк внимательно оглядывались по сторонам.

Им и в голову не могло прийти, что Том и Миша-Майк смотрят в оба, надеясь увидеть хоть какой-нибудь знак, который помог бы отыскать привидение-Джейн.


Первой по маршруту была кузница.

Женщинам тут было не очень уютно: пахло раскаленным металлом, дымом, углем, паром...

Они только пришли и почти сразу же захотели уходить.

А Том и Миша-Майк долго стояли возле наковальни и смотрели, как кузнец играет и звенит молоточком и ловко выковывает красивый подсвечник из раскаленного куска металла, только что выхваченного из горна...

Но никаких знаков от Джейн, по-видимому, в кузнице не было. А, может, они их просто не обнаружили?..


Потом всей компанией они зашли в старинный-старинный дом, ему было лет двести. От первых поселенцев, наверное, остался.

Здесь работал такой же старый, как его дом, сгорбленный переплетчик.

Он ни на кого не обращал внимания и переплетал какой-то древний фолиант в мягкую красную кожу...

Если бы не женщины, которым быстро и тут все поднадоело, Том и Миша-Майк опять долго бы стояли и наблюдали за неторопливой работой старика.

Это же удивительно, как из желтых растрепанных листов плотной бумаги вдруг образуется красивая, тяжелая книга!..

Миша-Майк сказал Тому, что и кузнец, и переплетчик - это настоящая мужская работа. И Том согласился с ним!


Потом они опять сверились с картой и зашли в другую мастерскую.

Тут работал гончар, улыбчивый парень с косичкой на затылке, в заляпанных глиной и краской джинсах.

Его руки из бесформенного кома глины осторожно вытягивали то, что скоро станет прекрасным кувшином...

Мише-Майку тут же захотелось стать гончаром, и так же уверенно сидеть за вращающимся кругом, и иметь такие же ловкие большие руки с длинными сильными пальцами.

- Ух, как здорово! - сказал Миша-Майк маме.

- Прекрасно работает! - согласилась она.

А восхищенный Том даже купил у гончара кувшин, уже готовый, обожженный тут же, в мастерской, в электрической печи. Кувшин был покрыт нежной бирюзовой глазурью и еще горячий.

- Я так люблю этот цвет! - сообщила Джессика, любуясь подарком, который торжественно вручил ей Том.

Чтоб не пропустить какого-нибудь сообщения от Джейн, Том и Миша-Майк на всякий случай задержались на пороге.

Гончар с косичкой подумал, что они оглянулись на него, засмеялся и крикнул им вслед веселое “bye-bye!”

А Миша-Майк вдруг расплакался. Очень трудно плакать, и чтоб этого никто не заметил.

- Не отчаивайся, Майк, - сказал Том, - мы ее найдем!

- А если опоздаем? Это только в кино герои вовремя появляются!

- В жизни тоже бывают счастливые концы!

- Это правда, - всхлипнул Миша-Майк. - Иначе давно бы все люди на Земле погибли!

- Вытри слезы и смотри в оба, философ! - приказал Том.


В небольшом зале была выставлена на всеобщее обозрение индейская коллекция.

За стеклами многочисленных витрин красовались индейские старинные луки и стрелы в кожаных колчанах, разные ручного плетения ткани в красивых узорах, одежды и головные уборы индейцев из ярких перьев, необычные украшения и амулеты из кости и разноцветных камней...

Миша-Майк вслух пожалел, что с ними нет папы, у которого в детстве был “период индейцев” и который до сих пор мог читать из “Гайаваты” целые отрывки наизусть.

Хозяин, разговорчивый и радушный, ничего из своей коллекции не продавал.

- Я все завещал Главному Музею Этнографии, а, пока не умер, буду сам любоваться и на “Артвоке” выставлять!

Он радовался, что посетителям здесь интересно, и каждому, кто хотел, разрешал все пощупать и потрогать.

Миша-Майкл сначала убедился, что никаких тайных знаков от привидения-Джейн и в этой комнате нет, а потом попросил разрешения постучать по индейскому барабану.

Звук получился гулкий, насыщенный!..

Тогда Пэт и Кэт тоже попробовали, и у них какой-то интересный ритм получился.

Хозяин сказал, что, наверное, они в прежней жизни были “скво”, то есть индейскими женщинами.

Девочки засмеялись, а хозяин-коллекционер начал серьезно уверять, что душа человека не умирает, а проживает множество разных жизней, переселяясь из тела в тело...

- Вот, например, Будда прожил две тысячи семнадцать жизней, прежде чем стал Буддой...

Хозяин увлекся и не хотел расставаться с такими внимательными слушателями, но женщины все-таки сказали:

- Thank you! It’s all very interesting... Очень интересно, но нам надо идти дальше...


Зато в ювелирном магазинчике Джессика, мама и девочки перестали торопиться. Они прямо прилипали к витринам, просили вынуть украшения и все трогали, и рассматривали...

Том сказал, что уж здесь точно никакого знака от Джейн не может быть.

- Почему? - удивился Миша-Майк.

- Она ждет помощи от тебя и меня, а мы - мужчины... Что мужчинам делать в магазине, где все эти побрякушки?..

- Do you think so? Ты так думаешь? - усомнился Миша-Майк. - We are men of course, but she is the girl! She likes such things!.. Мы, конечно, мужчины, но она же девочка! Ей нравятся такие вещицы!

- Ей в голову не могло прийти, что мы зайдем сюда! - терпеливо объяснял Том. - Надо знаки искать там, где именно нам с тобой интересно: Джейн - умница!

И Миша-Майк и Том стали глядеть на Main Street, терпеливо ожидая, когда женщинам, наконец, надоест их занятие.


А мама вдруг увидела серебряные сережки с океанским перламутром, и они ее просто очаровали.

Мама сняла свои сережки с зелеными камушками, одела сережки с океанским перламутром и посмотрелась в зеркало.

Джессика восхищенно сказала, что эти сережки ей очень-очень идут, и купила их и подарила маме.

А Пэт и Кэт так этому обрадовались, что даже в ладоши захлопали.

И очаровательная хозяйка ювелирного магазинчика тоже была рада:

- Это уникальные сережки! - похвасталась она. - По моему эскизу сделаны! Ни у кого вы таких больше не увидите!

Миша-Майк уже решил, что теперь они двинутся дальше. Но не тут-то было!

Женщины опять начали примерять, каждая по очереди, все другие сережки, потом рассматривать разные золотые и серебряные цепочки и восхищаться тонкостью их плетения, потом пришла очередь браслетов и колечек...

И теперь уже мама подарила Джессике какой-то особенный браслет.

И опять Пэт и Кэт захлопали в ладоши, а веселая хозяйка предложила выбрать что-нибудь и для девочек:

- Дочки у вас такие красивые, - сказала она. - Им очень бы пошли бусы из самоцветов... - и открыла новую витрину.

- Это надолго! - вздохнул Том. - Мы пошли! Догоняйте... - на ходу женщинам сказал.

- А если мы растеряемся? - крикнула вслед Джессика.

- Встретимся в ресторанчике, - от двери отозвался Том.

- В каком?

- В “Пятнице”!..

(В Америке рестораны часто по дням недели называются - “Sunday”, “Monday” или “Friday” - “Воскресенье”, “Понелельник” или “Пятница”)...


На улице, лавируя между людьми, Миша-Майк огорченно сообщил:

- Я во все глаза смотрю-смотрю, но ничего пока необычного не заметил. Никакого знака!.. А ты?

- Я тоже, - отозвался Том. - Но будем продолжать. Все-таки это должно быть как-то связано с этим местом...

- Почему ты так думаешь?

- В записке же было слово “Артвок”...

- А что еще было в записке?

Том не успел ответить: они как раз входили в маленькую картинную галерею. Навстречу им шли люди и разделили их.

Да Тому и не надо было отвечать. Он уже сто раз сказал Мише-Майку, что в короткой записке было только три слова: “Беда. Помоги. Артвок.”

А у Миши-Майка на пороге галереи отчего-то вдруг защемило в груди, он что-то почувствовал, но еще сам не понимал, что. Он потер грудь рукой и догнал Тома, который остановился в первой комнате.


Здесь седая художница печатала с металлических матриц свои офорты.

Она была тоненькая, легкая, как пушинка, - казалось, дунь - и взлетит! Просто не верилось, что она может работать с металлом и прессами.

Правда, у нее были сильные руки, - крепкие, в краске руки, - с недюжинной силой вращавшие винт пресса.

Художница сделала два последних оттиска, отложила их в сторону, вытащила из пресса матрицу и без сожаления принялась счищать каким-то острым инструментом гравировку-рисунок на металлическом листе...

- Что вы делаете? - удивился и испугался Том.

Художница подняла на него молодые синие глаза:

- Уничтожаю матрицу! - удивилась она.

- Зачем? - не понял Том. - Ведь это так красиво!

Он осторожно поднял со стола влажный еще оттиск и показал его Мише-Майку.

Через весь лист протянулась по-настоящему живая ветка розы с цветком, бутонами и листьями...

- Тот, кто приобретет это, должен знать, что таких офортов всего десять, и больше нет и не будет! - улыбнулась художница. - Сейчас я начну делать другие оттиски с других матриц!

- Майк, я куплю это для Пэт и Кэт! Тебе нравится?

- Очень! - сказал Миша-Майк. - и вынул деньги, которые папа каждую неделю выдавал ему на карманные расходы.

- Они дорогие? - спросил Том.

- Да! - сказала художница. - Они дорогие, потому что это настоящее искусство, и мое имя известно... Я - Эйлин Четвуд, - с достоинством назвала она себя и показала свою подпись на офорте.

- А сколько?..

- Если вы покупаете два оттиска - сто долларов.

- А другого сюжета у вас нет?.. - спросил Том.

Наверное, для Джессики, подумал Миша-Майк.

- Вот, последний из тех, что я оттиснула перед розами...

И Миша-Майк увидел луну, холм, ручей и двух оленей и олененка, пьющих воду из ручья.

У него все опять вздрогнуло и защемило внутри. Сейчас, подумал он, сейчас что-то произойдет!.. И он даже перестал дышать на мгновение.

Но так ничего и не произошло.

Том по его глазам понял, как ему нравится эта картина, как ему хочется иметь ее, чтобы всегда помнить лунную ночь и привидение-Джейн у ручья с оленями!

Том придвинул к мальчику офорт и сказал:

- А это подарок тебе, Майк. Нравится?

От волнения Миша-Майк начисто забыл не только английские, но и русские слова и только головой кивнул.

Том вытащил деньги из портмоне и протянул художнице.

- Спасибо! - она положила купленные офорты в большую папку, отдала папку Тому, отбросила рукой в краске волосы со лба и улыбнулась.

Синие молодые глаза у нее тоже улыбались.

- Вам спасибо за такую красоту! - сказал Том.

А у Миши-Майка Том карманных денег не взял, потому что за подарок деньги не берут.


Потом они прошли туда, куда шли и многочисленные посетители, - в большой зал без окон, но со стеклянной крышей.

Здесь местные и приезжие коллекционеры развесили картины из своих собраний.

Картины были разные, большие и маленькие, в тяжелых рамах и совсем без рам.

Были тут и горы в снегу, и цветы в вазах, и всякие фрукты на блюдах, и коровы на лугу, и гонки на автомобилях...

Висело на стенах и множество больших и маленьких портретов - розовощеких детей, почтенных стариков и старух в чепцах, юных красавиц в бархатных платьях прошлого века и в мини-юбках века настоящего, джентльменов в цилиндрах и солдат в военных мундирах времен войны Севера с Югом...

А одну стену целиком занимали картины с марсианскими, лунными и другими космическими пейзажами.

Надпись сообщала: “Свое собрание “Космос в живописи” любезно предоставил нам мистер Питер Брак”.

С одной картины сердито пялился на Тома и Майка зелененький инопланетянин, прилетевший на кукурузное поле на блестящей тарелке...

- Здравствуй! - мечтательно сказал ему Миша-Майк.

А Том засмеялся и оглянулся: не появились ли женщины? Но они, видно, все не могли оторваться от украшений.


Вдруг Миша-Майк увидел большую картину в дальнем углу. Чем она его пленила, он и не успел осознать.

- Ты видишь, Том? Посмотри...

Том мельком взглянул на картину:

- Да, подходяще... - сказал он равнодушно и опять поглядел на двери.

А Миша-Майк не отводил глаз от картины в золоченой раме, скромно повешенной в самом дальнем углу.

... На зеленом холме стояла рыжеволосая девушка в шляпе с голубыми лентами, в длинном голубом платье и смотрела с холма на зеленые дали.

Рядом с ней стояли две собаки. Колли...

Девушка стояла, опустив руку на голову одной, и собака преданно глядела на хозяйку.

Другая собака, рыжая, как опавший осенний лист, стояла чуть особняком и глядела прямо на Мишу-Майкла.

И холм и поля на картине были точно живые, чувствовалось, как легкий ветер колышет высокие травы, как он свеж и как легко дышится на этом холме...

И девушка в голубом и собаки были тоже словно живые. Кажется, еще чуть-чуть и девушка легкими шагами сбежит по тропинке и, опережая ее, помчатся вниз с холма верные собаки...

- Нет, Том, ты не прав! Посмотри еще разок! - сказал Миша-Майкл, задыхаясь от восторга.

Том улыбнулся, похлопал его по плечу и пошел к выходу.


Миша-Майк двинулся было за ним. Но вдруг передумал, оглянулся. Сердце у него сжалось, остановилось, а потом сильно застучало...

Наконец случилось, понял он! Случилось! Это - знак!

- Том! - крикнул он на весь зал. - Том, вернись!

И, когда обеспокоенный Том поспешил к нему, Миша-Майк прошептал:

- Посмотри, как она похожа на Джейн! Это же почти она! Да, она! Только взрослая!

Том взглянул внимательнее - девушка на картине все так же смотрела вдаль, но теперь чуть улыбалась.

- Она радуется, что мы поняли: это - знак! - шептал Миша-Майк.

- Может, и знак, но?.. Что дальше?..

- Подождем чуточку, подождем...- горячо уговаривал его шепотом Миша-Майк.

- Да-да! - сказал Том и стал ждать.


Они недолго стояли перед картиной.

На один только миг освободилось от посторонних пространство перед ней....

И Том и Миша-Майк увидели, как рыжая, словно опавшие осенние листья, колли, которая до этого глаз не сводила с Миши-Майка, бесшумно спрыгнула с полотна и стала рядом с ногой мальчика...

Том замер. Он был испуган и поражен.

Миша-Майк был тоже немного испуган.

Недаром Джейн говорила, что при виде всякого хорошего чуда начинают бегать мурашки по спине...

Смотритель выставки заспешил к ним:

- Sorry, но с животными сюда нельзя! Извините меня, мистер! Там же написано...

Ни смотритель, ни кто-либо из посетителей и не заметили, что на картине в золоченой раме рядом с девушкой в голубом осталась теперь только одна собака!

- Мы уже уходим, уходим... - поспешил успокоить смотрителя Том и не мог двинуться с места.

Миша-Майк первым пришел в себя.

Он взял за ошейник спрыгнувшую с картины колли и побежал к дверям...


Собака мчалась и время от времени оглядывалась, поспевают ли они.

Когда Том на миг останавливался, чтоб передохнуть и подумать, куда и зачем они торопятся, колли подбегала к нему, хватала пастью за джинсы и тянула за собой.

А Миша-Майк кричал по-английски, а, забываясь, и по-русски:

- Don’t stop, Tom! Не останавливайся, Том! Hurry! We must hurry! Надо спешить!

Люди на улицах недоумевали, оглядывались им вслед, но ни о чем их не спрашивали: неприлично навязываться с расспросами, если их о помощи не просят.

Мало ли куда и почему может торопиться человек?

Вдруг человек вспомнил, что электрический утюг дома не выключил?!

Или на газ поставил кастрюлю с супом и забыл о ней?

Вот теперь он и бежит опрометью домой!


Со скоростью метеора промчались они через небольшой городок Гринвилль.

Вслед за колли пересекли дорогу №95 и через перелесок выскочили на луг.

Вдали виднелся большой двухэтажный дом. Не дом, а прямо дворец!

Он стоял на холме и был окружен красными и золотыми деревьями, а перед ним раскинулась давно не стриженая лужайка и клумбы с осенними цветами...

Поместье окружала высокая металлическая ограда, похожая на ограду вокруг Белого дома в Вашингтоне.

Колли неслась впереди и, оглядываясь, словно звала их за собой.

Они подбежали к калитке.

“Не входить! Личное владение!” - предупреждала надпись.

Том заколебался, он был законопослушный американец, но Миша-Майк уже был за оградой.

Мальчик быстро шел к большому красивому дому рядом с колли, которая теперь не бежала впереди, а наоборот, опять позволила взять ее за ошейник.

- А! - махнул рукой Том. - Как-нибудь оправдаемся! В крайнем случае, спрошу, не надо ли тут трубы почистить!

И побежал за Мишей-Майком и собакой.


Парадная дверь была закрыта, на стук никто не отозвался, в окна никто не выглядывал.

Колли тянула Мишу-Майка за дом.

Они обогнули здание и, растерявшись, остановились.

На лужайке были выставлены в строгом порядке, словно на смотре, самоходные пушки, и просто пушки, и танки разных стран, и бронемашины, и даже один самолет истребитель...

Миша-Майк немножко понимал в военной технике, потому что когда-то, еще в России, очень хотел быть военным, как отец его друга. Техника на лужайке была вся старая, времен Второй мировой войны. Она была, конечно, почищена и покрашена заново, но Мишу-Майка это не обмануло.

- Том, - сказал он, - а ведь это, наверное, коллекция. Здесь живет коллекционер!

- Богатая коллекция, на миллионы тянет! - согласился Том.


От огромного танка бежал к ним кругленький лысый человечек в комбинезоне и с большой кистью в руке. И что-то кричал!..

Сначала они подумали, что коротышка сердится и ругается, но потом поняли, что он от всей души радуется.

Лицо толстяка сияло улыбкой:

- Ах! Какое счастье! Вы привели моего пса! А я уж думал, он пропал навсегда!

И он бросился обнимать и гладить колли по роскошной шерсти и целовать собаку прямо в черный нос.

Собака морщилась, но терпела.

А потом хозяин стал крепко жать руки Тому и Майку.

- Его зовут Цезарь, - объяснял толстяк-хозяин. - Я вчера по местному радио даже объявил о большой награде... - суетился он. - Это мой единственный друг и моя охрана! Поэтому я и подумал, что его или украли, или убили!..

И лысый толстяк вытер нечаянные слезы и полез в карман рабочего комбинезона. Очевидно, за бумажником.

- Никакой награды нам не нужно... - улыбнулся Том.

Он не сказал, что это не они нашли и привели пса сюда, а пес спрыгнул с картины и привел их.

Зачем привел, было пока не очень ясно...

Толстяк опять энергично замахал руками:

- Чем же мне вас отблагодарить? Хотите, я покажу вам мою коллекцию?

Тому было совсем неинтересно смотреть на эти железки, он их тысячу раз видел во всяких фильмах про войну, но он не решился отказаться: заметил, с какой мольбой были обращены к нему глаза Миши-Майка.

Может, Майк опять что-то чувствовал?

- Так много людей просят показать мои экспонаты, но я никого не пускаю! - похвастался толстяк. - Многие докучают! На днях только парней прогнал!..

- Почему? - удивился Том.

- Я свои денежки на эти машины трачу! А они что, будут бесплатно глазеть!?

Миша-Майк подумал, что лысый толстяк далеко не такой хороший и добрый, каким сначала показался.

Но вслух, конечно, ничего не сказал. Причем тут толстяк? Им нужно найти Джейн!.. А она где-то здесь, он это кожей чувствовал!


Цезарь, оглядываясь на Тома и Мишу-Майка, тянул хозяина к танкам. Но они-то понимали, что пес хочет, чтоб не хозяин, а именно они шли туда.

- Вот это немецкий “Фердинанд”... - любовно показывал толстяк на уродливый тяжелый танк, окрашенный в пятнистый коричнево-зеленый камуфляж. - Это - мое первое приобретение!

- Такое хобби дорого стоит! - сказал Том, поддерживая разговор. - Влетело, наверное, в копеечку?

- Из-за этого и жена меня бросила! У нас разные интересы оказались! Ей бриллиантов хотелось! - захохотал толстяк. - А у меня на них денег не было!

И потом он уже серьезно ответил на вопрос Тома:

- Купить технику можно как металлолом, это недорого! А вот через океан везти!.. Ого-го! Действительно, в копеечку влетало! А у меня даже российский танк “Т-34” есть! Это совсем редкость в нашей стране! - похвастался он.


Цезарь притащил хозяина к ”Тигру”Цезарь притащил хозяина к ”Тигру”, дернулся, вырвал ошейник из его руки и прыгнул на танк, зацарапал лапами по башне...

- Я так за ними слежу!.. Видите - нигде ни ржавчинки! - хвастался толстяк. - И машины все на ходу!.. Моторы, как часы, работают, в баках - бензин!.. Заводи и поезжай города брать! - радовался он.

Цезарь оглядывался на Тома, поскуливал и царапал броню.

- Там кто-то в танке, - заволновался Миша-Майк и в отчаянии посмотрел на Тома, выручай, мол.

- Кто там может быть? - фыркнул толстяк. - Я только что тут возился, камуфляж подкрашивал!

- А вот сейчас посмотрим! - сказал Том, положил папку с офортами на траву и решительно забрался на танк.

Открыть сходу люк башни Тому оказалось не под силу. Он замешкался, сделал еще одну попытку...

А толстяк вдруг запаниковал:

- What are you doing? Что вы делаете? Let’s my tank alone! Оставьте мой танк в покое! Go away! Убирайтесь! - и попытался его за ногу с танка стащить.

А когда это ему не удалось, он выхватил из кармана комбинезона пистолет:

- I’ll be shooting! Я выстрелю! - и прицелился в Тома.

Что ему показалось-подумалось трудно сказать. Наверное, он решил, что его хотят ограбить: завести танк и уехать к другому хозяину в другую коллекцию!

“Или решил, что мы город Ланкастер помчимся с ходу брать!” - подумал Миша-Майк и отважно бросился на коротышку-толстяка, чтоб не дать ему выстрелить.

Ему удалось с разбега опрокинуть и прижать толстяка к земле.

- Теперь уж он точно подумает, что мы его грабим! - крикнул Миша-Майк Тому.

А хозяину танков и пушек сказал прямо в ухо:

- Don’t be afraid! We’ll only look! - и потом по-русски еще сказал, думал, что так будет убедительнее: - Не бойтесь! Мы только посмотрим!

Но хозяин от непонятной речи совсем перетрусил: решил, что это, наверное, иностранные террористы!

Он как-то вывернулся в скользкой траве, поднял руку с пистолетом. Выстрел прозвучал над ухом Миши-Майка и оглушил его.

Но в Тома толстяку не удалось попасть - трудно было точно прицелиться: мальчишка очень ему мешал.

Может, второй выстрел был бы поточнее, но тут Цезарь, совсем как бульдог со стальными челюстями, а не как деликатная собака колли, намертво вцепился в руку хозяина.

- Ах, ты предатель! - завопил коротышка и выронил пистолет.

Миша-Майк ловко - совсем, как в каком-нибудь гангстерском боевике, - ногой запулил пистолет далеко под танк!


Из танка прямо ему на шею бросилась Джейн-привидениеТом, наконец, справился с тяжелой крышкой люка, откинул ее, и из танка прямо ему на шею бросилась Джейн-привидение.

- Я знала, что вы меня найдете! - радовалась она.

Толстяк-хозяин перестал барахтаться и пытаться стряхнуть с себя Мишу-Майка и Цезаря.

Глаза у коротышки на лоб полезли: девчонка, совсем прозрачная, как медуза или привидение, и в его танке - ужас какой-то!.. Он сошел с ума?..

Толстяк замер.

Поняв, что хозяин коллекции танков и пушек больше не будет сопротивляться, а, тем более, стрелять, Миша-Майк сполз с его большого живота, встал, независимо засунул руки в карманы брюк.

Он терпеливо ждал, пока Джейн-привидение и на него обратит внимание.

Том и Джейн-привидение вместе спрыгнули с танка, и она, звонко смеясь, кинулась к мальчику:

- Майк, если б не ты, я так бы и осталась в этом бронированном страшилище навеки! - и Джейн-привидение поцеловала его в щеку.

Поцелуй ее был нежный и прохладный, будто снежинка щеку погладила!

Миша-Майк смутился, но ему все равно было очень приятно!

А толстяк-хозяин опомнился и, кажется, понял, что его не собираются ни грабить, ни убивать

Но он все равно на четвереньках полез под танк за пистолетом.

Теперь он хотел застрелить Цезаря, за то, что пес помогал чужакам и до крови укусил его.

- Надо уходить! - сказал Том и взял Мишу-Майка за левую руку, а Джейн-привидение за правую.

- Нельзя еще! - сказала строго Джейн.

И они почувствовали, как их словно прозрачным колоколом накрыло, в ушах зазвенело, и тяжесть на плечи навалилась...


Они не знали, что вдруг стали невидимыми: Джейн им ничего пока не объяснила.

Толстяк-хозяин достал пистолет из-под брюха танка и уже с пистолетом в руке оглянулся. Но никого рядом не увидел и в растерянности потер лысину.

- Forget everything! Забудь все!- раздался строгий приказ невидимой Джейн.

Лысый коротышка постоял, приходя в себя.

Увидел, что в руке у него пистолет, очень этому удивился, спрятал его в карман и весело свистнул другу-Цезарю...

- Вот толстячок уже ничего не помнит! А Цезарь не расскажет! - хмыкнула Джейн. - Теперь можно уходить.

- А папка с офортами? - вспомнил Том и наклонился.

- Правильно! - сказала Джейн. - Ничего оставлять нельзя! А то толстяк найдет, удивится - и вдруг нечаянно память к нему вернется!

Они шли к воротам и крепко держали Джейн-привидение за руки: боялись, не дай Бог, снова исчезнет как-нибудь случайно.

Идти было почему-то тяжело и неудобно, они шагали, как будто на глубине в воде: что-то упругое мешало им и сопротивлялось движению.

- Невидимость так действует, - объяснила Джейн. - Мы всех видим, а нас никто, потому что мы под колпаком!

- Колпак-невидимка! - засмеялся Том.

- А в России есть сказки про шапку-невидимку! - сообщил Миша-Майк.

(Он очень обрадовался, что сказки, оказывается, не всегда врут, а и правду говорят).

И только теперь, когда они были совсем в безопасности, Миша-Майк спросил Джейн:

- А как ты в танк попала?

- Любопытство кошку сгубило!.. Знаешь эту пословицу? - засмеялась она. - Curiosity killed the cat! Какие-то парнишки задумали танк угнать - покататься им захотелось!.. Я за ними увязалась...

Миша-Майк заволновался, но Джейн успокоила его:

- Они меня не видели - я им не показалась! Хозяин Цезаря на них натравил, пистолет выхватил... Они и сбежали!..

- А ты?

- Я осталась: захотелось разобраться в этой примитивной машине. А тут толстяк люк нежданно-негаданно захлопнул и задраил!..

- А почему ты сама не могла выбраться из ловушки? Тебе ведь ничего не стоит чудо сделать!

- Металл мешал, там сложный сплав, добавки разные к стали... Не справилась!.. - вздохнула Джейн-привидение.

- А почтовый голубь? А рыжий Цезарь? - спросил Миша-Майк.

- У меня с живыми существами всегда все получается! Это я умею...

- Как?.. - допытывался Миша-Майк.

А Том ее ни о чем не спрашивал.

Он был взрослый и мудрый, он знал, что далеко не все можно в этом необъятном и загадочном мире объяснить.

А в случае с Джейн, чувствовал он, не стоит и пытаться. Как случилось - так и случилось, вот и все! И не о чем теперь и говорить, потому что все равно обыкновенному человеку этого не понять!..

- Я - исчезаю! - объявила вдруг Джейн - привидение.

- Куда? - испуганно в один голос спросили Том и Миша-Майк и крепче схватили ее за руки.

Но разве привидение можно удержать?

- Отдыхать! В твой камин! Я так устала бороться с этим уродиной “Тигром”!.. - сказала она, улыбнувшись.

И правда, исчезла.

Только послышалось откуда-то, совсем издалека:

- До встречи!..


Когда перешли дорогу, они поняли, что их невидимость исчезла: во-первых, легко стало шагать, а, во-вторых, прохожие в городке стали им улыбаться...

Лавируя меж людьми, они двигались по Main Street и глядели на вывески, отыскивая ресторанчик “Friday”.

- Опять мы не узнали, кто она? - огорчался Том.

- Привидение, конечно!.. - пожал плечами Миша-Майк. Для него здесь не было вопроса.

- Я в привидения не верю!

- Как можно не верить, если есть Джейн? - не соглашался Миша-Майк. - Ты что, до сих пор думаешь?..

- Да! - перебил его Том. - Я до сих пор думаю, что она девочка, которая потерялась во времени, или путешествует через времена и пространтва...

- Как это?..

- Не знаю как!.. Да, впрочем, я уверен, если она и расскажет о себе, мы мало чего поймем!..

- Вот видишь... Значит, и не будем спрашивать?..

- А ты все-таки попробуй. Вдруг она понятно объяснит? Это может быть очень интересно! - попросил Том.

По пути им уже попалось ресторанчик “Monday”.- “Понедельник”. Потом через дорогу они увидели “Sunday”. - “Воскресенье” А “Пятницу” никак найти не могли.

Пришлось спросить у полицейского.

Полицейский широко улыбнулся и показал рукой влево.

Джейн и мама, Пэт и Кэт прилипли носами к окну и радостно махали руками, приветствуя их.

- Вот мы, наконец, пришли! - вздохнул Том с облегчением, как будто до этих пор боялся, что уже больше никогда не увидит ни жену, ни дочек.

Миша-Майк тоже очень обрадовался, что увидел маму!

- И мы сделали хорошее дело, - продолжал говорить Том, переходя дорогу, - и меня, к счастью, не убили... А могли ведь и застрелить! Ты меня спас, отважный Майк!

А Миша-Майк, оказалось, совсем забыл, что он рисковал жизнью, спасая Тома.

- Правильно! - одобрил его Том. - Свои добрые дела надо забывать. “Правая рука пусть не знает, что делает левая,” - процитировал он священное писание. - Это я должен помнить добро, которое ты сделал мне!.. А ты - нет!

С этими словами они вошли в кафе.


- Где вы были? Мы думали, вы нас тут бросили, а сами уже дома!.. - весело набросились на них Джессика и девочки.

Том торжественно вытащил из папки офорты.

Кэт и Пэт заахали от такого роскошного подарка.

Офорт Миши-Майка с луной и оленями очень тоже всем понравился.

А потом Том рассказал о толстяке, который показывал им свою коллекцию танков и пушек, и вдруг решил, что они хотят угнать его танк. Наверное, чтоб взять с ходу город Гринвилль или даже Ланкастер!..

Все очень смеялись, представляя, как Том и Майк подкатили бы к ресторанчику на немецком “Тигре”, и какой бы переполох поднялся на Main Street.

А храбрые американские полицейские встретили бы их цепью и дружно нацелили бы на танк свои тяжелые пистолеты с криком “сдавайтесь!”...

Женщины перестали смеяться и испугались только тогда, когда Том в лицах, как хороший артист, рассказал, как Майк повалил коротышку на землю и не позволил сумасшедшему хозяину танков и пушек точно прицелиться...

- He missed! Он промахнулся! - торжествовал Том. - Аnd we run away!.. А мы убежали!..

Все было правдой в его рассказе.

Он только не упомянул ни словом о Джейн, которую нужно было спасать, поэтому женщинам было далеко не все понятно в этой истории.

- Зачем вы вообще потащились туда? - шепотом кричала на них испуганная мама: в ресторане неприлично было бы громко и сердито кричать!

Вот как раз на этот-то вопрос и нельзя было ответить правдиво, поэтому они молчали.

А мама тут же забыла и про свой вопрос, и про Тома и набросилась на Мишу-Майка:

- Это, конечно, ты виноват! Тебе б только по танкам лазить! Знаю я твою страсть к оружию! Вот вас чуть и не пристрелили!..

- Что-то в вашем рассказе странное, - в сомнении морщила лоб Джессика и пристально смотрела на Тома. - Все-таки что по-настоящему произошло, а?

Том делал вид, что поглощает зеленый салат с огромным удовольствием: он, мол, давно ничего более вкусного не ел!

Ему стыдно было смотреть на жену. Он уже решил, что дома все ей по-честному расскажет. Джессика, надеялся Том, не подумает, что муж сошел с ума...

- Вы убежали? А как? - спрашивали Пэт и Кэт. - А он больше не стрелял?

И видно было, что они невероятно завидуют такому великолепному приключению

- Папа, - Кэт и Пэт теребили его за рукав рубашки, - пожалуйста, папа, поведи нас туда, мы хоть издали посмотрим и на этого лысого толстяка, и на пушки и танки!..

- Этого еще не хватало! - сердито одернула девочек Джессика.

Мама тряхнула головой, и сережки из океанского перламутра заблестели в лучах заходящего солнца:

- Правильно, домой пора! Слава Богу, все хорошо кончилось!


Дома их ждал папа.

- Долго же вы! - сердился он. - Мне ночью работать, а поесть нечего!

Папа всегда сердился, когда был голоден.

Мама не стала говорить, что холодильник полон. Она быстро собрала на стол и только, когда папа насытился, участливо спросила:

- Работа не ладится?

- Не пойму, почему труба не работает! - ответил папа. - Расчеты все заново сделал! Пробую и так, и этак, а она не работает и все!

- Устал?

- Не так устал, как заморился!

Это была коронная папина фраза, и после такого ответа родители невесело смеялись. Как сегодня.

Миша-Майк раньше удивлялся: что в этих, в общем-то, одинаковых словах смешного?

Но со временем понял: они означают, что у папы дела плохи. Детям еще можно слезу пустить, а взрослым никак нельзя: стыдно! Вот родители и шутят, шутят, чтоб не плакать!

Миша-Майк жалел папу, но ничем ему не мог помочь.

- Не огорчайся! - сказал папа, увидев, что сын ему сочувствует. - Когда человеку не везет, он мужает!

Папа совсем собрался ехать, уже бутерброды и кофе в сумку положил.

Но пришлось немного задержаться. Показывали “Новости” по Си-Эн-Эн.

Мама вдруг увидела что-то занятное и закричала:

- Идите сюда!!!

И папа, и Миша, конечно, тут же прибежали и на экране крупным планом увидели очень симпатичного бобра!

Морда у него была добрая, глаза умные, шерсть красивая, темная, а хвост - лопатой...

Сначала было не совсем понятно, о чем же речь, а потом они поняли, расхохотались и уже дальше смотрели сюжет с огромным интересом.

Оказывается в самом центре Вашингтона, совсем почти рядом с Белым Домом, где живет Президент страны, в небольшом красивом пруду завелись Бобры!

Как они сюда попали, никто не знает: у Бобров ведь не спросишь!

Но в столичном пруду паре Бобров очень понравилось и они решили тут обосноваться, не обращая внимания на суету столичной жизни: автомобили там разные, толпы людей...

А раз решили жить, значит, надо строиться - и Бобры не ленились, подгрызли и повалили за две ночи одиннадцать толстых деревьев для своей плотины... Из них пять японских вишен.

Но что до сакуры Бобрам? Бобр без хатки и плотины - не бобр! Тем более зима на носу!

По этим-то поваленным деревьям стало понятно, что тут поселились Бобры, (а в сюжете подробно показывали - и ободранную кору, и словно спиленные зубами зверя стволы).

Специалистов-охотников вызвали в Вашингтон. Им поручили поймать семейную пару. Задача была очень сложная, потому что нельзя было даже чуть-чуть повредить зверей, не то, что ранить.

Охотники свое дело знали. Они поймали Бобра и его Бобриху - так и узнали, что, оказывается, в столицу они вдвоем прибыли!

Последний кадр - Бобры в клетке!

- Теперь эту милую семью отправят в заповедник, где у них на лесной речке начнется новая интересная жизнь! - весело сообщил диктор.

- Но не интереснее, чем жизнь в Вашингтоне! - не согласился папа с диктором.

Миша-Майк и мама хохотали от души:

- В столице им жить захотелось!.. Рядом с Президентом!

- Интересно? - спросил папа сына.

- Очень! - ответил он.

Бобр и Бобриха глядели с экрана на Мишу-Майка и папу.

- Повалить двенадцать деревьев!.. Вот это труженики! Вот это трудолюбие! - восхищался папа. - Будем брать пример с Бобров, сын!

Смеясь, папа потрепал сына по вихрам, маму чмокнул в щеку.

И поехал на работу проводить свой новый эксперимент.


Поздним вечером привидение-Джейн появилась в комнате Миши-Майка.

Она, как и в первый раз, сидела на стуле и опять была вся прозрачная, так что видна была и спинка стула и рисунок обоев за ней...

- Отдохнула? - поднялся Миша-Майк на постели.

Джейн тихонько засмеялась и кивнула.

- А почему ты опять такая прозрачная? - огорчился Миша-Майк.

- Долго была в заточении!

Голубой бант в ее рыжих волосах затрепетал, как бабочка.

- Я уплотнюсь, - пообещала она. - Ты же меня по-прежнему любишь!

Миша-Майк в этот раз не стал говорить, что это глупости и чепуха. Потому что он и сам уже понял, что очень полюбил Джейн-привидение.

Он спросил:

- Побежим к ручью? - и приготовился спрыгнуть с кровати.

- Нет, давай поговорим...

- Ладно! - и он рассказал ей про Бобра и Бобриху.

Джейн эта история очень понравилась. А Миша-Майк попросил:

- А теперь ты расскажи, пожалуйста, о себе... Хоть немножко!..

Но Джейн как-то умела необидно уклоняться от ответов на вопросы, которые ей не нравились. Вот и в этот раз она перевела разговор:

- Какой мне костюм придумать?

Миша-Майк не понял, почему она о каком-то костюме говорит. Что он понимает в костюмах, платьях, ленточках?..

- Дорогой мой, скоро праздник! - укорила она его.

- Какой? - удивился Миша-Майк.

Тут уже пришла очередь удивляться Джейн-привидению, глаза у нее стали круглыми, брови поднялись:

- Как какой? Ты что, забыл? Скоро же праздник - “Хэллоуин”! - и засмеялась: - Я нечаянно в рифму сказала, и получился настоящий стишок!

Миша-Майк повторил нараспев:

- “Как какой праздник?
Ты что, забыл?
Скоро праздник -
Хэллоуин!”

Действительно, как он мог забыть? Это такой веселый и немного страшноватый праздник - вечер и ночь перед Днем Всех Святых, когда во всю резвится Нечистая Сила!

-Ты в прошлом году уже был в это время в Америке? Расскажи! - попросила Джейн-привидение.

И он стал старательно вспоминать и рассказывать...


...В этот день во всех окнах, на воротах и часто на оградах расставляются и развешиваются желтые большие тыквы.

Но это не просто тыквы! Вся мякоть из них выбирается очень аккуратно, она потом идет на начинку для пирога.

(“Тыквенный пирог - национальное блюдо, все американцы очень любят пампкин пай!”- объяснил Джейн Миша-Майк).

А в опустевшей твердой желтой оболочке тыквы прорезаются дырки - будто это глаза, нос и растянутый в улыбке рот... Чтоб было страшнее, там, где рот, иногда оставляются несколько кривых кусочков... Это как кривые зубы!

Внутрь тыквы помещается свеча, а если тыквы стоят в доме или близко от дома, чтобы провода можно протянуть, так и маленькая электрическая лампочка вместо свечи...

Вечером свечи и лампочки зажигаются, и тогда со всех сторон на тебя смотрят, смеются и скалятся светящиеся рожи...

Говорят, в тыкве-фонаре живет “Джек-из-Фонаря!”

В этот вечер дети, подростки, и даже молодые люди одеваются в разные страшные костюмы и превращаются в ведьм, духов, колдуний, гномов, домовых и гоблинов...

Эти страшные существа бегают по улицам, кричат, завывают, стучат в двери и требуют дань.

Они протягивают свои мешочки и корзинки хозяйке или хозяину и требуют угостить их чем-нибудь очень вкусным.

Страшными стишками злые духи обещают устроить отчаянную каверзу тому, кто не даст им ничего.

А хозяева дома стоят на пороге (а обычно это чьи-то папы и мамы, может быть, даже в толпе ребят и их дети!) и делают вид, что очень-очень испугались ужасных угроз!

И, чтоб задобрить страшных злых духов, щедро бросают им в пакеты, мешки и корзинки всякие конфеты, пирожки, булочки, шоколадки...

- Я в прошлом году целую гору сладостей собрал! - похвастался Миша-Майк.

- Повезло? - спросила Джейн.

- При чем тут везение? Я просто очень убедительно просил и очень злобно требовал!

- А если “нечистой силе” ничего не дадут? - поинтересовалась Джейн-привидение.

- Ну, тогда надо сырые яйца или помидоры бросать, или мелом двери мазать, или зубной пастой стекла в окнах разрисовывать... Да мало ли какие еще каверзы можно придумать - мы ведь “злые духи”!.. И в этот вечер даже полицейские не очень к шалостям и всякому озорству придираются!

- А потом?

- А потом, попозже, все отправились в Супермаркет - а там уже сделали большую сцену, и был конкурс на лучший костюм.

- И какой был лучший?

- Не знаю! Я не пошел. Во-первых, у меня была тяжелая корзинка, а, во-вторых, было уже поздно, и я очень устал от веселья!..

- А можно, я буду с тобой в этот Хеллоуин? Или опять решишь, что я мешать буду? - спросила Джейн.

- Конечно, можно. Мы же все в масках! Я просто скажу: к нам, мол, девочка из Сан-Франциско приехала.

- Врать нехорошо!

- Да? А что же мне объявить, что ты мое знакомое привидение?! - возмутился Миша-Майк.

- Это еще хуже! - согласилась Джейн.

- То-то же!

- Так какой мне все-таки костюм сочинить? - раздумывала Джейн. - Тем более, если будет конкурс!..

- Тебе-то чего волноваться?

- Как чего? Трудно интересный костюм придумать!

- Но тебе-то не трудно!

- Почему?

- Какая ты непонятливая! Ты - привидение?

- Ну, предположим...

- Вот у тебя и будет костюм привидения!

- Ах, правильно! - обрадовалась Джейн. - Я оденусь во все белое, буду с белой маской на лице и с белой вуалью, как Белая Леди! - и, видя удивление Миши-Майка, объяснила: - Это знаменитое привидение из одного старинного замка в горах Шотландии... Иногда я буду громко рыдать, совсем как она, и немножко даже подвывать, чтоб меня боялись!..

- А еще хорошо бы тебе иногда взлетать на полметра и плавно двигаться, не касаясь земли... Вот эффект будет-то! Все с ума сойдут!

- Грандиозно! - восхитилась Джейн.

- А ты видела когда-нибудь эту Белую Леди? - спросил Миша-Майк.

- Ты с ума сошел - разве привидения существуют!? - засмеялась Джейн. - Ты же сам говорил, что это суеверия?!

- А ты?

- Я - особый случай! Исключение, которое подтверждает правило! - и захохотала.

И вдруг в коридоре послышался голос мамы:

- Миша! Ты не спишь? - и мама заглянула в комнату.

Миша-Майк притворился спящим, а Джейн-привидение сделалась невидимой.

- Это он во сне смеялся, - сказала мама папе и закрыла дверь.

Через секунду Миша-Майк открыл глаза, а Джейн уже сидела на стуле и шепотом спрашивала:

- А ты? Уже придумал себе костюм?

- Я еще в прошлом году придумал... Только не смог сделать!

- Теперь сделаешь! - пообещала Джейн-привидение. - Я помогу!

- Знать бы, какие костюмы у друзей... - размышлял Майк. - Вдруг такой же у кого-то будет? Не хотелось бы... Да они не скажут!

- Почему? - удивилась Джейн-привидение.

- Все всегда из этого тайну делают!

- Я узнаю, не волнуйся! А ты, и правда, спи!..

- Давай еще поговорим! Не хочу я спать!..

- Хочешь! - коротко и строго сказала она.

И сделала легкое движение рукой, и немедленно получилось чудо: Миша-Майк тут же сладко уснул.

Джейн-привидение заботливо накрыла его одеялом. И прежде, чем исчезнуть, сказала ему:

- Good night and nice dreams! - и, чтоб до него лучше дошло (все-таки он был русский мальчик!), пожелала ему того же по-русски: - Спокойной ночи и хороших снов!..

Когда мама пришла утром будить его, Миша-Майк крепко спал и улыбался во сне.


Миша-Майк почему-то подумал, что Джейн не удосужится узнать о костюмах. Она пообещала, конечно, но, скорее всего, займется какими-то своими, непонятными ему делами.

И он в школе попытался сам расспросить мальчиков.

Но, как Миша-Майк и ожидал, ни Мэт, ни Диего, ни Брайен не сказали ему ничего.

Они только улыбались:

- Скоро увидишь!

Джон и сам еще не знал. Ему очень хотелось одеться мушкетером с пером на шляпе и шпагой на боку, но ведь это - Хеллоуин, значит, надо что-то пугающее напялить... А что? Он еще не решил.

А Кевина Миша-Майк и спрашивать не стал. Бесполезно. Все равно не скажет: он очень любил из всего делать большой секрет!

После школы Миша-Майк как только свой рюкзак с учебниками на пол бросил, так сразу позвонил и спросил о костюмах Пэт и Кэт.

Но они очень серьезно ответили:

- Это - тайна!

И потом он слышал, как тут же они стали советоваться, не сказать ли все-таки ему, но пошушукались, похихикали и опять решили:

- Нет, Майк, это - наша тайна! Посмотрим, узнаешь ли ты нас, когда увидишь?..

И засмеялись, и повесили трубку.

Тогда, вздохнув, он подошел к камину, глубоко засунул в него голову и крикнул в трубу:

- Джейн! Ты где, Джейн?

Она не отозвалась и не появилась.

Зато из кухни показалась мама и обрадовалась:

- О! Ты уже явился - не запылился! Иди покормлю!..

У мамы сегодня было мало лекций в Университете, а в такие дни она настоящий пир для него и папы устраивала.

Вот и сейчас у нее были вкуснейшие блинчики с мясом! Он ел и облизывался!

- А посмотри, что нам Джессика и Том привезли, - сказала мама.

Миша-Майк выглянул в окно кухни и увидел на нижней террасе большую гору из желтых огромных тыкв.

- Ура! - закричал он.

- Ура-то ура! - засмеялась мама. - Но я и тебя, и отца посажу эти тыквы вычищать и морды в них вырезать!

- Не морды, а лица! - возразил Миша-Майк.

- Да, конечно, еще скажи - личики!.. - смеялась мама.

Она обняла его, прижала к себе, и они вместе заглянули в зеркало над мойкой.

Это была их любимая игра в хорошие минуты: смотреть в зеркало и удивляться, как они друг на друга похожи.

- Смотри, сын, два лица - одно лицо!

И правда, в зеркале двое, но они так похожи: стрижка короткая, волосы у обоих светлые и кудрявые, брови, нос и рот одинаковые, глаза голубые, а ресницы темные, пушистые и длиннющие...

Мише-Майку еще бы в уши серьги с океанским перламутром - тогда и совсем не отличить, где мама в зеркале, а где он!


До самого вечера мама и Миша-Майк на террасе вычищали мякоть из тыкв и разговаривали о том, о сём.

Мама часто рассказывала ему о своем детстве.

И Мише-Майку очень нравились ее рассказы об играх в большом московском дворе, о школе, подружках и учителях, о цирке на Цветном бульваре и о веселых представлениях в оперетте, куда ее папа, а Мишин дедушка, любил водить...

А сегодня она вспомнила какого-то очень хорошего мальчишку...

У нее малолетние хулиганы отобрали деньги, которые родители дали ей на мороженое. Она стояла во дворе и горько плакала.

Ей даже не жалко было денег, не жалко было, что она мороженого не съела - ей было очень обидно, что есть люди, которые могут так поступать с теми, кто слабее их...

К ней вдруг подошел совсем незнакомый мальчик и начал утешать ее.

У мальчика нашлись деньги на два эскимо - и он купил мороженое ей и себе. Он сказал, что справедливость всегда должна торжествовать!

- И я совершенно утешилась! - рассказывала мама.

- Почему? Потому что он мороженое тебе купил?

- Нет! Я поняла, что на свете есть не только плохие люди, но и очень много хороших!..

- А как этого мальчика звали?

- Как и тебя, - Миша!

- Ты потом с ним дружила?

- Нет! Я его больше никогда не видела! Наверное, он переехал куда-нибудь из нашего района. А, может, и из Москвы уехал...

- Я тоже верю, что справедливость должна торжествовать! - серьезно сказал Миша-Майк.

И мама обняла его и засмеялась.


Тыкв было еще многоТыкв было еще много, и они работали и разговаривали...

Мама опять вспомнила что - то веселое.

- Расскажи, - попросил он.

- Когда я была еще совсем-совсем маленькая, лет четырех, наверное, я очень боялась “семтуку”. Я была уверена, что семтука за телевизором живет...

- А что это такое - “семтука”? - спросил Миша-Майк.

- Это - семь штук! Я так выговаривала: не семь штук, а семтука!..

- А чего - семь штук?

- Кто его знает! Но мне так страшно было к телевизору подходить!..

- А ты боишься привидений? - вдруг спросил Миша-Майк.

Ему очень хотелось о Джейн-привидении маме рассказать. Тайны хранить ужасно трудно!

- Конечно, боюсь! - опять засмеялась мама и поежилась. - Если б я привидение увидела, наверное, в обморок упала бы! Я страшная трусиха!

И Миша-Майк в который раз убедился, что маму нельзя знакомить с Джейн.

- А почему ты спросил об этом?

- Мы сегодня стихотворение на уроке английского читали, - ушел Миша-Майк от опасного вопроса. - Про Тыквенный Народец... Они совсем как привидения.

- Расскажи, - попросила мама. (Она всегда его школьными делами интересовалась).

- Я прозой перескажу, не стихами, ладно? Оно длинное...

- Конечно, - согласилась мама.

- Тыквенный Народец всегда прячется в тыквах. Но и подумать нельзя, что ты их увидишь, пока не вычистишь и мякоть и семечки очень аккуратно и пока не вырежешь глаза, нос и рот, а потом и зажжешь свечу внутри.

Вот когда это все сделаешь, они тут-то и появятся и усядутся кружком в самом центре тыквы-фонаря рядом с хозяином Джеком-из-фонаря, по-английски “Jack-of-lantern”, и на пламени свечи будут жарить вкусные корешки разных трав...

Они их будут жарить, наколов на длинные палочки, чтоб не обжечься, и запивать лакомство яблочным соком, а потом они еще станут таскать у детей из мешков и корзинок конфеты и пряники, которые им дарят на Хэллоуин...

Тыквенный Народец так наедается в этот вечер, что слышно, как лопаются пояса на их раздутых животах!..

И, пока горит свеча в фонаре, Тыквенный Народец ест, пьет, танцует и радуется - у них тоже большой праздник!..

- Прекрасная сказка! - воскликнула мама.

- Еще не конец, - сказал Миша-Майк.

- Да? - удивилась мама. - А что дальше?

- Говорят, что их можно увидеть, если очень быстро заглянуть в фонарь. Только пока это еще никому не удавалось.

Они такие быстрые, как молния! Ты только голову повернул посмотреть - они уже спрятались, и смеются, и язык тебе показывают! Они очень любят с мальчиками и девочками в прятки играть! И никогда их не увидишь и не найдешь...

- Обидно! - сказала мама. - Но мы как-нибудь попробуем быть быстрее их, да?

- Да! А когда догорает свеча и начинает чадить, Тыквенный Народец забирает с собой сладости, которыми будет потом питаться целый год...

И тут же выпрыгивают они из фонаря и катятся по полу и по улице и бегут на коротких ножках далеко-далеко - и на Север, на Восток, на Запад и на Юг! И только на следующий Хэллоуин снова появятся они здесь...

А мы снова будем стараться увидеть их - и все равно - мы их не увидим, мы ни за что не сумеем быть такими же быстрыми, как они!.. - закончил Миша-Майк.

- Хорошая сказка! Типично американская! - сказала мама. - Автора запомнил?

- Да! - гордо сказал Миша-Майк. - Джон Ридлэнд! Я даже несколько строчек по-английски запомнил. Это конец стихотворения, слушай:

“But when the candle stub is snuffed
The Pumpkin People, crammed and stuffed
With sweets to hold them for a year,
And smiling still from ear to ear,
Roll round the floor and out the mouth
And far away - North, East, West, South -
Until next Halloween rolls round
When once again they - won’t - be - found.”

И мама восхищенно сказала:

- У тебя, Миша, - отличная память!

И Миша-Майк очень был горд, потому что мама не часто хвалила его: она была строгая и сдержанная.

Не то, что папа, который всегда баловал сына.


Так много тыкв привезли им Том и Джессика, что у мамы и Миши-Майка, пока они их чистили, на руках водянки и мозоли появились.

Но они все-таки не бросили работу, пока все не обработали. Справились и облегченно вздохнули:

- А уж глаза, нос и рот пусть папа вырезает! Надо же и ему какое-нибудь дело оставить!

Белые семечки из тыкв мама аккуратно складывала отдельно, потому что, если их поджарить, они очень вкусные.

- Мы Джессику и девочек угостим, - говорила мама.

- А мякоть пустим на тыквенный пирог? - спрашивал Миша-Майк.

- Да! Мякоть на pumpkin-pie! - соглашалась мама. - Ты его любишь?

- Не очень... Не привык!


Вечером, хоть и было уже очень поздно, Миша-Майк не спал. Он ждал Джейн.

Он слышал, как приехал папа, как он поставил машину в гараж.

Потом папа зашел в дом.

Засмеялась мама, весело заговорила, загремела тарелками...

А потом в его комнате появилась Джейн.

- Ты где была? - спросил Миша-Майк. - Я тебя искал, звал!..

- Где искал? - удивилась Джейн-привидение.

- В камине...

- Ой, что я, по-твоему, все время в камине должна сидеть? - фыркнула она.

- А разве нет? - удивился Миша-Майк.

- Я помогала твоему папе эксперимент завершить, - объяснила Джейн. - У него сложная, настоящая мужская работа! - добавила она.

Мише-Майку это было приятно слышать.

Но потом он вдруг подумал и ужаснулся:

- Ты ему показалась?

- Конечно, нет!

- А как ты?.. Чудо сделала?

- Нет, он не нуждался в чуде! Я просто ему свою энергию посылала... Он так замучился с этой новой трубой для спутника! У него уже сил не хватало! И идей тоже! Знаешь, когда человек очень устает...

- И ты помогла? - перебил Миша-Майк.

- Естественно! Без моей энергии он бы долго еще не справился! А так у него, наконец, все получилось отлично!

- Спасибо тебе, - поблагодарил ее Миша-Майк.

- Теперь о костюмах... - сказала Джейн-привидение.

- Узнала? - обрадовался Миша-Майк.

- Я же обещала! - даже обиделась она. - Но я не могу тебе ничего рассказать...

- Почему?

- Это же чужая тайна!

Миша-Майк очень огорчился.

Но Джейн постаралась успокоить его:

- Такого костюма, как ты задумал, ни у кого не будет!

- А откуда ты знаешь, что я задумал? - так удивился Миша-Майк, что даже огорчаться перестал.

- Подумаешь - трудности! - отмахнулась Джейн. - Я мысли читаю, разве ты не знал?

Миша-Майк этого не знал. Каждый раз он узнавал о ней что-то новое.

- А это трудно?

- Что?

- Чужие мысли читать?

- Не очень...

- Я бы никогда не смог!.. - вздохнул Миша-Майк.

- Когда-нибудь научишься... Том часто угадывает мысли Джессики или, например, твой папа - мамины мысли.

- И папа тоже угадывает? - очень удивился Миша-Майк.

- Конечно!

- А как?.. Что для этого нужно?

- Ничего особенного... Надо просто любить человека.

Миша-Майк обрадовался:

- Ты читаешь мои мысли, значит, ты меня немножко любишь?

- Конечно, - сказала Джейн-привидение. - А ты разве сомневался? Сейчас я сделаю чудо! - многообещающе сообщила она. - Закрой глаза и не подсматривай!

Миша-Майк честно зажмурился, а для верности еще и прижал к лицу ладони.

А когда ему разрешено было смотреть, он открыл глаза и увидел - на кровати был разложен именно такой костюм, о котором он мечтал.

“Джек-светильник, или Джек-из-Фонаря”!..

Огненно-красный просторный балахон накроет его от макушки до пят, ни его лица, ни головы не будет видно!..

С помощью металлического обруча на голову, скрытую балахоном, плотно усядется желтая огромная тыква!

А внутри нее зажгутся и засияют красные и желтые лампочки, горящие от батареек!.. И тогда засверкают страшноватым огнем глаза и нос, зловеще захохочет огромный, от уха до уха, зубастый огненный рот!..

Вот красота-то! Вот диво! Ни у кого такого шикарного костюма не будет!

- Спасибо, Джейн! Ах, Джейн, спасибо! - задыхался он от восторга.

Джейн-привидение только тихохонько посмеивалась...


На Хеллоуин друзья договорились, что встретятся на Main Street. Там все-все обычно встречались.

Они и пришли туда, когда стемнело. (В октябре рано темнеет).

Вначале никто никого не узнавал. Все постоянно ошибались.

Хватали за руку кого-то и кричали:

- Ты - Мэт!

А это оказывался совсем не Мэт, а вовсе Брайен!..

Смеялись очень много! Просто умирали от смеха!

У “Джека-из-Фонаря” Диего допытывался:

- Ты кто? Кевин?

А “Джек-из-Фонаря” (то есть Миша-Майк) не своим голосом пищал, стараясь, чтоб его не узнали:

- Нет, я - не Кевин, я - Диего!

И все хохотали, потому что “Джек-из-Фонаря” шутил: знал, что он именно с Диего говорит!

Очень удачная шутка получилась!

А Диего думал, что его никто никогда не узнает. У него был очень хороший костюм: он изображал седого гоблина на метле.

На голове у колдуна-гоблина был черный островерхий колпак с широкими черными полями, на лице - маска с кустистыми седыми бровями и крючковатым носом, а из открытого рта торчали три кривых зуба...

И замечательная у колдуна была метла. На такой огромной пушистой метле действительно, наверное, можно по небу летать!..

Всем на Main Street очень понравилась таинственная Белая Дама. Долго дети пытались поймать это привидение, очень хотелось сорвать белую неподвижную маску-лицо и узнать, кто же скрывается под красивой и страшноватой в своей неподвижности маской.

Кричали, пытаясь угадать:

- Ты - Пэт? Это - Бесси? Признайся!.. Нет, это Лиззи! - и ловили за руки, за платье...

Но так и не поймали.

Белая Дама уклонялась и ускользала, совсем, как настоящее привидение, только смеялась и хихикала...

Потом, в конце концов, все разобрались, кто есть кто.

Мэт и его брат оказались гномами, в красных колпаках с кисточками, в полосатых носках до колен, с кирками и красивыми резными фонариками в руках.

Джон все-таки стал мушкетером. Только он всем объяснял, что он не просто - мушкетер, а привидение благородного мушкетера Атоса.

Пэт и Кэт были два веселых скелетика. Они на черном цирковом трико нарисовали белым все кости скелета, а на голову одели великолепные маски, изображающие череп.

Кевин изображал пирата, у него был черная повязка на глазу, а в руках Черный Роджер - пугающий пиратский флаг с черепом и перекрещенными костями под ним.

Девочка из Сан-Франциско, гостья Миши-Майка, была та самая загадочная и неуловимая Белая Леди.

- Ее зовут Джейн, - познакомил друзей Миша-Майк.

Друзья еще потолкались немножко на углу Главной улицы, где было очень много других бесов, скелетов, гоблинов, обезьян, а также эльфов и всяких духов, и разных гномов, летучих мышей, вурдалаков, и ведьм, и пиратов...

Они посмотрели и подивились костюмам других, и потом уже своей дружной компанией пошли требовать мзду с горожан и угрожать всякими каверзами тем, кто не будет достаточно щедр:

“Trick or treat...” “Давай или мы тебе устроим!..”

Подумать только, еще года три тому назад они в такой же вечер дрожали в своих комнатах от страха и прятались с головой под одеяло, чтоб не видеть этих страшных существ и не слышать их диких воплей и громкого хохота...

А теперь? Теперь они уже почти тинэйджеры, они очень храбрые и сами могут запугать кого угодно!..

Шумные компании останавливались, и стучали в двери каждого дома, и выкрикивали:

“Trick or treat...”

И корзинки, и сумки, и пакеты у них все тяжелели и тяжелели...

Джейн-привидение больше всех в свою корзинку дани собирала, но она все время с кем-то делилась.

То Пэт и Кэт свои печенья и конфеты отдаст, то Диего или младшему брату Мэта, ну и, конечно, больше всех Мише-Майку.

- А мне ничего не надо, - убедительно объясняла каждому Джейн. - Я завтра в Сан-Франциско улетаю, не потащу же с собой такой тяжелый мешок!..


Том незаметно ехал за веселой компанией.

Да и другие папы и мамы тоже издали приглядывали за своими отпрысками. Так, на всякий случай.

Мало ли чего вдруг может произойти неожиданного?

С точки зрения родителей, дети-то еще совсем были невелики, чтоб вечерами бродить, пусть и большой толпой.

Тома никто не замечал. Кроме Джейн-привидения. Она всегда все видела и понимала.

Джейн отстала от компании и подбежала к окну его большой зеленой машины:

- О, мистер Том! Как весело! Не волнуйтесь - ничего не случится! Я обещаю! - и, приподняв свою маску Белой Леди, поцеловала Тома и побежала догонять свою компанию...


И по всему городку, на всех улицах кричали, хохотали и визжали счастливые дети в костюмах, от которых мороз по коже.

С треском, дымом и шумом везде взрывались и свистели ракеты, фейерверки и петарды...

Это было похоже и на праздник, но, честное слово, похоже и на линию фронта!

И везде, по всему городку, во всех окнах, на перилах крылечек, на террасах и деках, торчали смеющиеся лица из тыкв...

И дети быстро заглядывали внутрь, пытаясь, хоть мельком, увидеть Тыквенный Народец, но из этого, конечно, ничего не выходило...


В Супермаркете в девять вечера начался конкурс.

В зале толпилась возбужденная публика: мамы, папы, дедушки и бабушки, и просто любопытные.

Все стихло, когда на сцену вышла маленькая белокурая девочка, одетая страшной колдуньей, и громко и выразительно прочитала стихотворение о сегодняшней ночи, когда вместе с осенними листьями танцуют страшные существа вокруг своей Королевы, потому что это Хеллоуин:

“Tonight is the night
When pumpkins stare
Through sheaves and leaves
Everywhere,
When ghoul and ghost
And goblin host
Dance round their queen.
It’s Halloween!”

Потом на сцену вышел большой-большой школьный оркестр. Самому старшему из музыкантов было четырнадцать лет, самому младшему - семь.

Они чинно расселись, нечаянно опрокинув по пути всего-навсего два стула, потом взяли инструменты, одновременно шумно вздохнули и замерли.

Дирижер во фраке взмахнул палочкой...

Оркестр дружно начал играть. Музыканты очень старались, чтоб музыка звучала громко.

А под эту громкую музыку парами по подиуму торжественно шествовали гномы, ведьмы, духи и разные привидения...

Публика весело и доброжелательно аплодировала, все костюмы зрители очень одобряли!..

Но просто шквал аплодисментов раздался, когда на подиум в своем пламенеющем плаще и с огненной улыбкой от уха до уха Джек-из-Фонаря вывел за руку привидение Белой Дамы, которая то шла, то взлетала и плыла несколько мгновений в воздухе. А белое длинное платье ее развевалось и трепетало, похожее на легкое облако...

- Настоящее привидение! - хохотали и восторгались зрители в зале. - Ай, молодец! Кто это? Как же это так сумели?!

Зрители шумно радовались просто потому, что до сих пор такого фокуса им не приходилось видеть!

Но никто привидения Белой Дамы не испугался и не считал ее полеты каким-то чудом.

Ни в коей мере! Здравый смысл чудес не признает!

Боже мой! Сейчас научные открытия и всякая техника и не то умеют! Любое чудо из старых сказок перечудесят!

По Луне в скафандре протопали! На Марсе колеса вездехода след оставили! Компьютер лучшего шахматиста в мире переиграл!

Да что далеко ходить! А обыкновенный телевизор?

Нажал кнопку - и смотришь разные события с другого конца планеты, хоть из Австралии, хоть из Японии, хоть из России. И ничего! Не удивляешься и чудом это не считаешь!..

Зрители восторгались и бешено аплодировали удачно придуманному научному фокусу.

А Белая Дама и Джек-из-Фонаря медленно шествовали по высокому подиуму, держась за руки.

И Белая Дама плавно поднималась в воздух и парила несколько мгновений над полом, захлебываясь то ли рыданиями, то ли смехом.

А Джек-из-Фонаря крепко держал ее за руку, чтоб она не улетела совсем, и громко кричал пугающее “бу-у-у!”...

Жюри тут же решило, что эти костюмы самые лучшие, и присудило Белой Даме и Джеку-из-Фонаря первую премию - круглый сырный торт, который Миша-Майк очень любил, но родители редко покупали его в Супермаркете, потому что он был дорогой!

А вторую и третью премии разделили веселые скелеты и трудолюбивые гномы (то есть, Пэт и Кэт, Мэт и его младший брат)... Каждой паре досталось по большому ведерку мороженого!..

Диего и Кевин были очень огорчены: они считали, что у них костюмы ничуть не хуже.

Но Миша-Майк пригласил всех друзей к себе на торт, а Пэт и Кэт, а также Мэт и его младший брат пообещали принести к Майку и ведерки со сливочным и шоколадным мороженым...

Так что Диего и Кевин в результате перестали на жюри обижаться, и все остались довольны.


Они натолкались в большую машину Тома. Как уж им это удалось, и сообразить трудно.

Но все как-то разместились и поехали к Мише-Майку.

Они ехали и пели песню, которую выучили в школе. Песенкой этой прощались с праздником Хеллоуин:

“Pumpkin,
pumpkin,
pumpkin bright,
autumn lantern
in the night;
you’ll be back
next year
all right?
Pumpkin,
pumpkin,
pumpkin bright!”
“Тыква,
тыква,
яркожелтая тыква,
осенний фонарик
в ночи,
ты вернешься
на следующий год,
правда?
Тыква,
тыква,
тыква, светящаяся изнутри!”

Пирушка у Миши-Майка удалась на славу.

Родители, которые часам к десяти приехали забирать своих детей, еле-еле убедили их, что уже давно пора по домам. С превеликим трудом они уговорили своих отпрысков, наконец, рассесться по машинам.

Но еще долго не удавалось папам и мамам отъехать от дома Миши-Майка.

Гномы в красных колпаках, Пират с черной повязкой на глазу и веселые Скелетики, страшный Гоблин с кривым носом и Привидение благородного мушкетера Атоса высовывались и выскакивали из разных машин и кричали друг другу и Джеку-из-Фонаря, который на крыльце их провожал, громкое “bye-bye” и “good luck”...

А Джейн уже давно как-то незаметно исчезла и на веселой пирушке не присутствовала.

Очевидно, она отдала всем команду забыть ее, потому что, к большой радости Миши-Майка, никто и не вспомнил о “девочке из Сан-Франциско”, которая всем дарила свои конфеты и пряники...

Даже Том не вспомнил о ней! Вот это было уже странно!.. Неужели и ему она приказала забыть о себе!?


Джейн-привидение появилась в его комнате, как всегда, неожиданно.

- Хай, Майк! - приветствовала она его.

- Hi, - ответил он обрадовано.

- Побежали к ручью! - сказала Джейн.

Они снова сидели на большом камне. Журчал ручей. Шуршали под ветром опавшая листва. Луна была не луна, а узенький серп месяца.

- Новолуние, - сказала Джейн, подняв голову к небу.

- Какая ты хорошая девочка! - сказал он вдруг.

Джейн-привидение иронически засмеялась и спросила:

- А ты знаешь стишок?

- Какой?

- Про хорошую маленькую девочку? У которой локон свисал как раз на лоб... Когда она была хорошая, она была очень-очень хорошая, но когда она была плохая...

И Джейн очень постаралась и продекламировала:

- “There was a little girl
And she had a little curl
Right in the middle of her forehead.
When she was good,
She was very very good,
But when she was bad...”

И Миша-Майкл вспомнил этот детский стишок, и они в один голос громко и с нажимом на “р” проговорили:

- “ She was hor-r-rid!”

Они засмеялись, потому что это дружно у них получилось.

- “ Она была ужас-с-ная!” - повторил Миша-Майк по -русски. Он очень хотел, чтоб Джейн немножко лучше его родной язык понимала, и он часто - словно невзначай! - переходил на-русский.

А потом Миша-Майк увидел, что Джейн очень грустная.

- Что-нибудь случилось? - забеспокоился он.

- Хочешь, я тебе последнее чудо сделаю? - печально спросила она.

- Почему последнее?.. - испугался он.

- Сделать?.. - ушла она, как часто это бывало, от прямого вопроса. - Да? Мне приятно удивить тебя... Не бойся!

- Я не боюсь, - улыбнулся ей Миша-Майк.


Ее голос еще звучал: “ Не бойся! Я все время буду где-то рядом!”

А Миша-Майк уже оказался в каком-то большом городе на шумной улице!..

Потом он присмотрелся и узнал - да это же Москва! И улица эта - Васильевская! И вот в этом доме они жили с бабушкой и дедушкой, пока не уехали в Америку!..

Он побежал к знакомому подъезду - и вдруг почему-то очень испугался и остановился!

Что-то здесь было не так...

Вот напротив их дома всегда был новый девятиэтажный красивый дом из светлого кирпича и на первом этаже было написано русскими буквами “Маркет”.

Миша-Майк помнил, как его папа посмеивался всякий раз, когда эту вывеску видел, и говорил, что “новые русские” и не то могут на своих магазинах изобразить. Мэр Лужков запретил по-английски вывески писать, так они теперь английские слова русскими буквами пишут!..

Но сейчас ни знакомого нового дома не было, и, конечно, никакой вывески быть не могло, если дома не существовало.

Вместо него, именно на его месте, - сквер со свежеокрашенными скамейками, песочницей и какими-то лесенками для малышей!..

И почему-то через всю улицу - транспаранты: “МИР. ТРУД. МАЙ” И на всех домах красные флаги, и красные флажки и разноцветные шарики у детей, которых родители несли на плечах или вели за руку...

Из окон слышалась непривычная музыка, а где-то за углом играл бодрые марши духовой оркестр.

И люди были веселые, шли дружными компаниями, но как-то не так одетые, как он помнил...

Москва это или не Москва?

Васильевская это улица или нет?

Да! Да! Но, наверное, это другое время, догадался Миша-Майк.

И у него забегали мурашки по спине, как от всякого хорошего чуда.

Он бы, наверное, совсем перепугался, но не успел, отвлекся: увидел девочку в синей юбочке и белой шерстяной кофточке. Толстая русая ее косичка свисала на спину, вздрагивала и подпрыгивала от рыданий.

Девочка плакала, приткнувшись к стене дома, где он жил когда-то.

Впрочем, теперь он уже сомневался: жил ли?..

Девочка плакала так горько, что у него сжалось сердце.

- Чего ты нюни распустила? - спросил он.

Получилось, конечно, немножко грубовато, но настоящему мальчишке не к лицу всякие нежности.

Девочка, сердито всхлипывая, отмахнулась:

- Не приставай! - а слезы ручьем катились у нее по щекам.

- Дуреха! Я помочь хотел! - обиделся он и отошел в сторонку.

Но не ушел совсем, потому что ему было очень жалко ее. Кругом веселье, музыка играет, а она рыдает!

- Кто тебя обидел? - спросил он издали.

- Никто! - отмахнулась девчонка.

- Слезами горю не поможешь, - повторил он то, что папа ему часто говорил, когда Миша был маленький.

- У меня деньги отняли!

- Много?

- На мороженое!..

И она, всхлипывая, пожаловалась ему на хулиганов из соседнего двора.

- Пойдем и отберем! - предложил храбро Миша-Майк.

- Да, найдешь их, как же! Ищи - свищи! Они теперь уж, наверное, по улице Горького гуляют...

- Где это?

Девочка показала рукой.

- А! На Тверской... - понял он.

- Тверская - это по-старому, а по-новому - улица Горького!.. - поправила она его. - Ты не москвич?

Миша-Майк промолчал. Он боялся сказать ей, что эта улица опять станет Тверской. (Так странно было знать будущее!)

Девочка теперь не плакалаДевочка теперь не плакала. Она вытерла глаза, сердито шмыгнула носом и сказала:

- Знаешь, что самое обидное?

- Что?

- Что существуют такие люди на Земле!.. Правда?

- А ты хочешь мороженого? - спросил Миша-Майк.

- Мало ли чего я хочу!..

- У меня есть деньги! - неожиданно обнаружил монетки Миша-Майк и позвенел мелочью в кармане.

Он не знал, сколько у него денег, но надеялся, что хоть на одно мороженое хватит.

- Чего ради ты будешь меня угощать? - засмущалась девочка.

- Мне жаль, если ты потеряешь веру в справедливость, и ты мне, между прочим, очень нравишься! - сказал он честно.

Девочка засмеялась, и они пошли на угол к киоску с мороженым.

Миша-Майк протянул на ладошке всю мелочь, какая у него была.

- О! Как раз на два эскимо! - сказала продавщица. - С праздничком вас! Это - сестричке, а это - братику! - ласково сказала она и вытащила из ящика два эскимо на палочках. - Вы не близнецы? А так похожи, прямо одно лицо!..


Они сидели в сквере на зеленой скамейке и лизали мороженое.

- Вкусно! - сказала девочка. - Спасибо!

- А какой сегодня праздник? - спросил он.

Девочка восприняла это как шутку:

- Ты что, с Луны свалился?

- Наверное, Первое Мая?.. - неуверенно сказал он.

Девочка засмеялась.

- А на этом месте, где мы сидим, дом построят. Высокий, девятиэтажный, из розового кирпича... - сказал он.

- Ну да! - опять засмеялась она. Только очень недоверчиво.

- Вот увидишь! И Тишинский рынок сломают, и новый весь мраморный внутри построят! Не веришь?

- В хорошее легко верить! Тебя как зовут?

- Миша! А тебя?

Из окна напротив кто-то, то ли ее папа, то ли ее дедушка крикнул:

- Леночка, иди домой - подружки пришли!

- А меня Леночка зовут!.. - засмеялась девочка. - До свиданья и еще раз спасибо за мороженое! Приходи завтра - я тебя угощу!

Через дорогу перебежала, открыла тяжелую дверь подъезда, оглянулась, помахала ему рукой и скрылась...

Именно в том подъезде, где, как казалось ему, и он когда-то потом, потом, через много лет будет жить.

И тут ему опять стало холодно до дрожи: он вдруг понял - это же он свою маму мороженым угощал! Ее Леной зовут! Она - Елена Николаевна!..

Именно об этом случае мама несколько раз рассказывала ему! И мальчика Мишей называла...

Правду Джейн говорила: от настоящего чуда всегда мурашки по коже!

Миша-Майк бросился через дорогу за девочкой.

Он хотел рассказать ей под большим секретом, что будет с ней дальше.

Он хотел снова увидеть своего доброго и умного дедушку, который пока живой и молодой, но умрет, когда Мише-Майклу исполнится шесть лет.

И бабушку хотел увидеть! Она же еще пока молодая!.. А он ее никогда молодой не видел!

Но… У него сильно закружилась голова, он покачнулся!..

- Держись! - послышался знакомый голос.


И он снова сидел рядом с Джейн на валуне у ручья.

И олени снова пришли пить воду!

А луна на небе была такая узенькая, похожая на серп...

- Я видел маму, когда она была такой, как я, да? - тихо спросил он.

- Да, Майк! Правда, интересно? Такой запутанный временной парадокс получился...

- А почему ты не позволила мне увидеть дедушку и бабушку? - огорчался он.

- Ты и так долго был в прошлом! Еще б немножко и ты мог остаться там навсегда! Ты хотел бы этого?

- Нет, конечно!..

- Вот видишь... - и она помолчала, а потом все-таки решилась сказать: - Я пришла попрощаться с тобой. Я не могу уйти, не попрощавшись!

Миша-Майк сразу понял, что это серьезно, но он еще не верил, что она уйдет.

Ему казалось, если ее попросить хорошенько, она не исчезнет и останется здесь, и они будут шалить и озорничать вместе, и вести всякие серьезные разговоры, и она будет делать всякие чудеса...

Она будет его невестой, а он ее женихом. Но это такая тайна, о которой никому в мире сказать нельзя.

А потом, когда они вырастут, он женится на ней, если на привидении можно жениться и если она согласится стать его женой...

- Меня нет на Земле, - сказала Джейн. - Здесь только мое изображение.

- Как это? - не понимал он.

- А вот так! Я - не здесь...

- Но ты ведь есть? Или тебя нет? - в отчаянии допытывался Миша-Майк.

- Я - есть! Но где-то там... - она показала рукой на небо. - На третьей планете у далекой звезды!.. Ваша звезда - Солнце, а моя звезда - ВС - 95 по вашему звездному каталогу. Мы наше солнце называем Латония...

- Пожалуйста! Пожалуйста объясни!.. - чуть не плакал он.

- Я не настоящая Джейн. Настоящая где-то далеко-далеко на своей планете, туда лететь много-много световых лет. Настоящая Джейн сидит там, в лаборатории, и вместе с учеными посылает на Землю свое изображение... Так вот я только изображение Джейн!

- Как это?

- Прочти о голографии в энциклопедии! У вас ученые еще не могут того, что умеют наши, но ты хоть представление получишь! - торопилась сказать все, что нужно Джейн. - Даже в “Детской энциклопедии” об этом есть! И там же прочти, что такое световой год... Может, тебе понятнее станет, как я далеко!

- А зачем вам все это?

- Нам интересно знать о других мирах. И особенно о вашей Земле, потому что наши планеты похожи, как близнецы...

- Но ты же только с детьми общалась? - удивлялся он.

- Да, такое у меня было поручение. Зная о детях - знаешь много и о взрослых! В твоем мире - многие дети прекрасны: умны, талантливы и добры... Это вселяет надежду! А теперь прощай!..

У Миши-Майка на ресницах блестели слезы.

И хоть Джейн очень торопилась, ей не хотелось его в горе оставлять. Она положила ему руку на плечо:

- Не огорчайся! Хочешь, я научу тебя чудеса делать?

- Зачем мне без тебя чудеса?

- Ну, не горюй! Я не могу остаться! Смотри, Кэт очень похожа на меня.

- Похожа... - согласился Миша-Майк. - Но она - не ты! Не уходи, Джейн!

- Не могу, меня уже зовут...

- Кто? Куда? - он понимал, но не хотел понимать. - Джейн, не уходи!

- Хочешь, я тебе твое будущее расскажу?

- Не надо... - вздохнул мальчик. - Гораздо интереснее жить, когда не знаешь, что будет!

- Clever boy! Умница! Ну, все!.. Я исчезаю... - сказала Джейн, хоть ей было очень его жаль. - Хочешь, я сделаю так, что ты все про меня забудешь?

- Я не хочу забывать! - испугался Миша-Майк. - Оставь мне на память что-нибудь!

- У меня нет ведь ничего... - растерялась она. - А впрочем... - и в руках у нее неожиданно появился прекрасный весенний цветок.

Крокус! Синий-синий!.. Их так он любил!

Джейн вложила цветок в руку Миши-Майка:

- Сохрани его! Засуши в какой-нибудь своей книге. Он может исполнить одно твое заветное желание!

- Только одно?

- Да, только одно! Поэтому выбирай самое важное и нужное!..

- Например?..

- Ну, например... Ты кого-то безответно полюбишь - и захочешь, чтоб тебя тоже полюбили. Или ты напишешь прекрасную книжку и захочешь, чтоб ее напечатали. Или кто-то будет умирать, а доктора не смогут его спасти... Тогда ты вытащишь цветок и скажешь: “Не умирай!” И этот кто-то, самый дорогой для тебя человек, не умрет!.. Ты понял?

- Да, я буду терпеть и не стану тратить это желание по-пустому!

- Clever boy! - печально сказала Джейн.

Ей тоже не хотелось расставаться. Но что поделаешь?

-Bye-bye, Миша-Майк! - она прикоснулась рукой-облаком к его щеке и исчезла.


Сноп света вспыхнул и растворился высоко в небе...

Журчал ручей. Олени пришли воду пить. Под ветром шуршали опавшие желтые листья.

Серп месяца висел в темном, усеянном звездами небе...

Только Джейн не было рядом, и никогда больше не появится она здесь.

- Интересно, а где эта звезда? Солнце Джейн - Латония!..

Так громко у него получилось, что рыжая лиса, мышковавшая поблизости, испугалась и молнией метнулась в лес.

Неожиданно рядом появился Том. Он был в рабочей одежде и весь в саже.

- Ты сегодня настоящий трубочист! - сказал Миша-Майк.

- Я и есть настоящий. Самый лучший трубочист на свете! - и Том засмеялся.

- Ты в самом деле лучший и нечего смеяться! - заверил его Майк.

- Договорились! - шутливо согласился Том и объяснил свое появление: - Я проезжал мимо и увидел яркую вспышку света над твоим домом. Словно зарница!

- Это Джейн исчезла, - сказал печально Миша-Майк.

- Я почувствовал, что должен заехать... Не горюй, Майк!

- Ты, значит, не забыл Джейн? - спросил мальчик. - А я думал, что она велела и тебе забыть о ней.

- Я все помню! Жаль только рассказать о ней никому нельзя!

- Да! Никто не поверит! - согласился Миша-Майк.


Они сидели на валуне у ручья, смотрели на звезды, и Миша-Майк сообщил ему обо всем, что узнал от Джейн.

- Покажи, пожалуйста, цветок? - попросил Том.

И он долго-долго рассматривал синий крокус, а потом сказал:

- Береги его, Майк, не трать по-пустому его силу.

- Конечно, так и Джейн говорила...

Том спустился к ручью, помыл руки и лицо, вытерся носовым платком и вдруг увидел в воде серп луны и звезды.

Звезды были такие разные.

Большие и блестящие, как бриллианты.

И поскромнее, поменьше, но все равно они блестели и переливались то голубым, то сиреневым.

И были совсем маленькие, еле заметные.

А, наверное, были и такие, которые только в телескоп можно увидеть...

- Каждая, даже самая маленькая звездочка - это чье-то Солнце! - раздумывал Миша-Майк. - Знать бы, где эта Латония, или по нашему каталогу звезда ВС-95? Когда-нибудь я ее найду...

Они долго молчали.

- Ау, Джейн! - прошептал Миша-Майк, и протянул к звездам весенний цветок крокус.

- Bye-bye, Джейн! - прошептал трубочист Том.


Милые мои, а ведь тут, наверное, и конец этой истории?.. Не так ли?

Будьте все счастливы!


Искать на сайте:

Награды Лукошка
Благодарность
Светлане Вовянко из Киева, предоставившей для сканирования личную библиотеку.
Андрею Никитенко из Минска, приславшему более 100 сказок.