Подпишись на новости
 
 
Нашли ошибку в тексте?
Ctrl+Enter

Птица жизни

Друзей не ищи за три моря,
В глаза тем, кто рядом взгляни,
В минуты несчастья и горя
Поймут и помогут они.


В далёкой стране под названьем Китай,
В древнейшие те времена,
Жил-был Император династии Тай,
Ему подчинялась страна.

И дивный дворец Император имел,
Дворец из фарфора, просторный,
Изящный и хрупкий он тонко звенел,
Когда в дверцу стукнет придворный.

С дворцом соревнуясь, рос сказочный сад -
Образчик фантазии цвета,
И сад, открывая цветочный парад,
Был лидером целое лето.

Огромнейший сад, растекаясь рекой,
Тянулся без края вперёд,
Вдали растворялся он в чаще лесной,
Но ширь эту море прервёт.

Лишь в этом лесу Соловей песни пел,
А мимо неслись корабли.
И каждый моряк его слышать хотел,
Как звуки родимой земли.

Дворец Императора, сад из цветов
Дивили красою своей.
Они привлекали различных послов,
Но всех поражал Соловей.

И, слушая трели, не смели мешать -
Слова замирали в устах.
Все люди хотели хорошими стать,
И птицу носить на руках!

От песен и беды скорей уходили,
И в этом заслуга его,
А люди потом, как один говорили:
"Соловушка - лучше всего!"

Когда, возвращаясь из дальнего края
В объятья родимой земли,
Они, чудный сад и дворец вспоминая,
Забыть Соловья не могли.

Поэты стихи Соловью посвящали,
Хоть птица жила далеко,
Но сердце и слух её трели ласкали -
В душе становилось легко.

О разных диковинках в книгах писали,
Чтоб знанья другим передать.
И Тай Император их часто читали,
Хвалу о себе чтоб узнать.

И так, по-китайски, головкой кивал,
Где в книгах хвалили его.
И вдруг удивился - из книги узнал,
Что птица уж лучше всего.

Задумался Тай: "Император не знает
В империи дружной своей,
В моих же владениях просто летает
И песни поёт Соловей".

И вызвал из свиты своих приближённых
Он первого, чтобы скорей
Узнать, где секретностью весь окружённый,
Живёт и поёт Соловей?

И Тай Император ему заявляет:
"Вот в книге прочёл о стране,
Весь мир Соловья главным чудом считает,
Пора бы послушать и мне".

И первый придворный, любитель утех,
Ему говорит поутру:
"Никто никакой не имеет успех,
Коль он не представлен Двору.

Я слыхом не слышал о птице такой,
Вам честно и верно служу…",
Тай речь оборвал: "Я строку за строкой
Вот, в книге моей, покажу".

"О, Ваше Величество, вы не должны
Так искренне верить бумаге,
В ней выдумки много, а часто и лжи,
Она - лишь частица всех магий".

"Но книгу в подарок прислал для меня
Мой старый приятель и друг,
Поэтому нет в ней ни капли вранья -
Всё сплетни и выдумки слуг.

Я вам объявляю о воле своей:
Сегодня же слышать хочу,
Как чудные песни поёт Соловей,
Его во дворец я впущу.

Но если посмеете волю мою
Ко времени вы не исполнить,
То прочными палками бить повелю -
Урок этот будете помнить!"

Как палки, стегнули такие слова,
Придворные вмиг разбежались,
В надежде скорей отыскать Соловья -
Все палок тяжёлых боялись.

Они Соловья никогда не видали,
Не знали, где птицу искать?
Уже весь дворец снизу вверх пробежали,
Надеясь у слуг всё узнать.

Вот группа придворных на кухню пришла,
Здесь девочка им рассказала,
Однажды домой через лес она шла,
И там Соловья повстречала.

Узнав эту новость о птице искомой,
Решили, что в лес все пойдут.
Им жизнь за порогом дворца незнакома,
Но детка покажет маршрут.

Придворным всем надо до птицы дойти,
Их время торопит, зовёт.
Лишь в чаще лесной можно птицу найти,
Лишь там она песни поёт.

Все знают, что сам Величайший хотел
Её во дворце лицезреть.
И чтоб от побоев никто не сомлел,
Ей надо и песню пропеть.

И долго придворные шли через сад,
Сминая ковёр травяной,
Вдыхая чудесных цветов аромат,
И помня о цели одной.

Навстречу корова идёт и мычит.
Придворный сказал молодой:
"Какая ж в Соловушке сила звучит,
Не слышал я раньше такой".

Но девочка скажет ему, не смолчит,
Ведь дети все пьют молоко:
"Да это же просто корова мычит,
До леса ещё далеко".

Лягушка заквакала громко в пруду,
А бонза придворный сказал:
"О нём, Соловье, рассказать всем могу,
Как колокол он прозвучал".

Но девочка бонзе сказала на ушко:
"Как много на свете всего,
А это проквакала просто лягушка,
Но скоро услышим его".

Вот чаща лесная и море за ней,
Вдруг - чудная песня звучит,
А песенку эту поёт Соловей,
И, внемля, природа молчит.

Вот песня пропета. Придворные стали
Искать птицу царских кровей,
Но в серенькой птице они не признали,
Что это и есть Соловей!

Увидев его, удивлённо сказали:
"Как мелок, не ярок певец,
Но Тай Император одно приказали -
Доставить его во дворец".

С небрежностью светской они рассуждали:
"А что в нём хорошего есть?
Дворцовою птицей его б не назвали",
И тут разгорелась их спесь:

"Наверное, он потерял всю окраску
При виде столь знатных особ,
И надо бы "серость" отправить в покраску
Иль спрятать под крепкий засов".

Лишь девочка птице сказала тогда,
С почтеньем и нежно любя:
"Великий правитель послал нас сюда,
Желает услышать тебя".

Тут главный слуга, он же первый придворный,
Сказал, обратясь к Соловью:
"О, птица чудесная, будь же покорна
И спой во дворце песнь свою".

На что Соловей всем ответил достойно:
"Простор мне дороже всего,
Хотя на природе поётся мне вольно,
Исполню желанье его".

Вот хлопоты все во дворце завершили,
Дворец засиял красотой,
А в зале по центру поставить решили
Для птицы шесток золотой.

Сам Тай восседает на праздничном троне,
Придворные рядом стоят
В роскошных одеждах, как будто - матроны*),
А сами на птицу глядят.

Вот Тай Император знак птице подал,
Как птица чудесно запела!
И чувства проснулись, и Тай осознал,
Что пенье - великое дело!

И слёзы по пухлым щекам покатились,
Когда Соловей песню пел.
Все так удивились, все так изумились:
"Да кто же обидеть посмел?"

Ах, как Император тем пеньем доволен,
В дар птице туфлю подаёт,
Хотя Соловей награжденья достоин,
Подарок такой не берёт:

"Награды не ждал, но старался не зря,
Сам Тай обо мне не забыл -
Стекали слезинки, душой говоря,
Что сердце Тай чувствам открыл".

С тех пор во дворце Соловей был оставлен,
Ему разрешали гулять.
И всё хорошо, только был он подавлен -
Учили на нитке летать.

А слава о птице неслась повсеместно,
Везде говорили о нём.
И даже здороваться было уместно,
Друг друга назвав соловьём.

Но Таю однажды прислали пакет,
И надпись на нём: "Соловей".
"А может там новая книга иль нет?" -
Велел открывать поскорей.

В пакете - подарок, забава для Тая,
Другой соловей там лежал.
Из золота сделанный, песнь распевая,
Алмазами ярко сиял.

В восторге от птицы придворные были:
"Ну, разве ж он с серым сравним,
Того Соловья мы совсем не любили,
Тот не был красивым таким.

Пускай соловьи пропоют вместе, дружно,
Вдвоём будут лучше звучать".
И всё ж, предлагать это было не нужно -
Пришлось механизм защищать:

"Здесь новая птица совсем не виновна,
Всё чётко пропела она.
Как держит свой такт и сейчас это модно,
Пусть лучше споёт нам одна".

И Двор новой птице успех обеспечит,
Пусть пенье - шарманкой звучит.
Зато эта птица алмазами блещет,
Имеет достойнейший вид.

Другой Соловей - настоящий, живой
Вспорхнул и в окно улетел.
Скорей на просторы, скорее домой,
Об этом все песни он пел.

Такого ещё при дворе не случалось:
"Без спроса, вот так улететь?
Но лучшая птица у нас всё ж осталась,
Она станет часто нам петь".

Лишь Тай Император один огорчился,
А новый певун утешал,
Особым ключом соловей заводился,
Крылами златыми махал.

"Ах, что за созданье, с живым несравним,
Здесь всё наперёд можно знать,
И песню его будем петь вместе с ним -
Все хором начнём подпевать".

Мелодию птица поёт, как по кругу,
А там всё опять и опять.
И скоро уже во дворце вся прислуга
Могла соловья исполнять.

Живой Соловей стал не моден, забыт,
Затем его просто изгнали.
Вот только душа ни о ком не болит,
Течь слёзы из глаз перестали.

А новую птицу одну награждали,
Вот званье присвоили ей.
Её заводили и слушать давали,
Как будто поёт Соловей.

Прошёл ровно год. Эта "птица" всё пела,
Но в ней рукотворность видна.
Вдруг что-то внутри этой птицы заело -
Замолкла мгновенно она.

А после починки всем мастер сказал:
"Её заводить лишь раз в год",
Он строго на этот момент указал:
"И больше никак не споёт".

Пять лет пролетело. Жизнь дальше идёт,
Но только печален народ,
Сам Тай Император лежит, не встаёт,
Придворные ждут, что умрёт.

Придворные эти забыли больного,
Зачем им почти что мертвец?
Они ублажают теперь молодого,
Ведь старому скоро конец.

А ночью к больному приходят виденья,
Все те, что за жизнь совершил,
А это и зла, и добра приведенья,
Они все зовут в тайный мир.

"Ах, если б услышал я звуки из жизни,
Мне б песню пропел Соловей,
То я бы очнулся от эдакой тризны,
Ну, спой же, прошу поскорей".

Но только машина не может ответить,
Вот если б её завести…,
Но силы теряя, так хочется верить,
Что та запоёт, лишь спроси.

И вдруг, словно молния, гром поднебесный
Раздался живой голосок,
То серый Соловушка с новою песней,
Он Таю проснуться помог.

Открыты глаза, мир такой как и был:
"О, как хорошо всё вокруг!
Спасибо, Соловушка, что не забыл,
Теперь я навеки твой друг.

Мне жизнь интересна, я словно прозрел, -
Он серому рад Соловью, -
Как важно, что б кто-то душою болел,
Когда жизнь твоя на краю!".


Игрушка нарядная и дорогая
Не станет опорой в судьбе.
Друг истинный тот, в ком душа золотая:
Неброский, но верный тебе.


* - Матрона - почтенная женщина.


© Наталия Фёдоровна Белостоцкая, 2003


Искать на сайте:

Награды Лукошка
Благодарность
Светлане Вовянко из Киева, предоставившей для сканирования личную библиотеку.
Андрею Никитенко из Минска, приславшему более 100 сказок.