Loading...
Подпишись на новости
 
 
Нашли ошибку в тексте?
Ctrl+Enter

09. Сказка о Хитром Лапте

... У сказочника-баюна всегда красно слово за щекой припасено...

Из скоморошины

Бабка Ульяна и Стёпка приготовили вернувшимся с мельницы мужикам всё, что только можно было найти в доме. Даже грибы, которые Савушка сегодня принёс Ульяне, и те уже были сварены, пожарены. После еды все вышли из избушки, расселись, разлеглись кто где - на старых поленницах, на завалинке, а то и прямо на тёплой, прогретой за день солнцем земле.

Ай во боре, во боре
Стояла там сосна,
Зелена-кудрява... –

напел Василий тихо.

А остальные подхватили:

Ехали бояре,
Сосну ту рубили,
Досточки пилили...

Песня то громче, то тише кружила над избушкой, подчиняя голоса своему неспешному полёту.

- Повеселее бы что, - сказала бабка Ульяна, когда песня кончилась. - Позадористее, чтоб радости поболе.

- А почему Игнат молчит? - спросил Демид. - Или от песен наших отвык?

- Песни мы ещё успеем петь, - молвил дед Данилка. - Пусть лучше-ка солдат нам скажет про битвы-сраженья, где дым-порох нюхал, от пуль-пчёл отмахивался...

И все сразу обрушились на Игната с просьбами:

- Про Полтаву!

- Как ты с царём встретился!

- Как ты шведа в полон брал!

- Про города заморские, дальние!

Просьбы были жаркие, шли от самого сердца. Игнат понял, как истосковались его земляки по сказкам и рассказам.

- Про царя что сказать? - покрутил ус Игнат. - Видел я Петра Алексеевича. Не одиножды. Такой же он человек, как любой. Две ноги, две руки. Ростом большой был, голос звучный. Но он - царь, а я, известно, солдат. Что меж нами близкого?.. А про войну тем интересно, кто её не ведал, в неё не окунался. Война - это... да страшно вроде и начинать. Может, лучше про неё не говорить?

- Сказывай, сказывай, мы не пугливые! Любим про страшное!

- Чего бояться? Говори, Игнат, говори!

- Кто войны не видел, в бою не бывал, тому чего бояться? - усмехнулся Игнат. - Ну ладно, слушайте. Лежу я за бугорком, а с той стороны поля пушки шведские стоят. Сначала одна ударила - огонь, гром. Потом другая - огонь, гром. Потом третья. Потом все вместе. А я лежу. Дым стоит - ничегошеньки не видно. Днём темно стало. И где-то сбоку шведы бегут - земля гудит. Дальше не знаю, как и говорить... Страх один!

- Ну, Игнатик, ну говори!

- Да что ж ты нас томишь-то...

- А не будете бояться? - спросил Игнат, и его мохнатые брови поползли на лоб.

- Нет, нет!

- Тогда слушайте, только не мешайте, - продолжал Игнат. - Лежу, значит, я за бугорком, а с той стороны поля пушки шведские стоят. Сначала одна ударила - огонь, гром. Потом другая - огонь, гром. Потом третья. Потом все вместе... А я лежу. Дым стоит - ничегошеньки не видно. Днём темно стало. И где-то сбоку шведы бегут - земля гудит... Дальше не знаю, как и говорить... Самому страшно...

- Да что ж это ты, Игнатик! Говори уж до конца!

- Чего же говорить? Тут и сказу конец. Всё, - улыбнулся Игнат.

- А где же страшное? - спросила Стёпка.

- Как - где? Да разве не страшно: лежу я за бугорком, а с той стороны поля пушки шведские стоят... Сначала одна ударила - огонь, дым. Потом...

Засмеялся дед Данилка, за ним и остальные.

- Ладно, Игнатушка, ладно, - сказала бабка Ульяна, - знаю я тебя, языкатого.

- А ну её, войну! - махнул рукой Игнат. - Рубились, кололи, стреляли... Ворогов били, будем опять бить, ежели на нас пойдут. Вот и весь сказ.

- Не морочь нам голову, по-настоящему сказывай, - продолжала бабка. - То всё присказки, ты сказку давай.

- Что ж, - вздохнул Игнат, - можно и сказку... Жил-был боярин, а при нём слуга верный. Ну, вроде как Спирька у нашего князя. Жили они в лесу, в глухомани, в самом буреломе их домик стоял. Пришёл к ним солдат - со службы шёл, да заплутался. "Солдат, а солдат, - говорит боярин, - сказки знаешь?" - "Знаю". - "Тогда ешь - пей сколько душе угодно, а потом нам сказывать будешь", - говорит ему боярин. Ну, слуга тут несёт всякие кушанья, солдат поел, попил. "Слушайте, говорит, сказку-быль. Только не перебивайте! Кто перебьёт, тот и досказывать будет". Согласились боярин и слуга, легли все на лавки - слушать приготовились. Ну, солдат и начал так: "Зачем я к такому хозяину ночевать пришёл, который сказки заставляет сказывать? Зачем я к такому хозяину пришёл ночевать, который сказки заставляет сказывать? Зачем я к такому хозяину..." И говорит солдат, и говорит всё одно и то же. Боярину надоело, он осерчал, как крикнет: "Я тебя сюда пустил, чтоб ты сказки сказывал, а не языком молол!" - "Ага, перебил?! - обрадовался солдат. - Теперь сам досказывай! Уговор-то дороже денег!" Солдат кулак под голову - и заснул, а боярин принялся доканчивать: "Кто таких сказочников пускает ночевать, так тому и надо. Кто таких сказочников пускает ночевать, так тому и надо. Кто таких сказочников пускает ночевать..." Тут уж слуга верный не выдержал: "Да что ж это делается? И сказки нет, и спать не дают..." Боярин обрадовался: "Э-э, слуга верный! Ты меня перебил - тебе и досказывать". А сам голову под пуховик - и спать. Вот слуга-то до самого утра и говорил, и говорил...

- Опять присказка, Игнатушка, - сказала бабка Ульяна и стукнула клюкой в пол. - Не томи, родимый...

Игнат увидел, что побасенки да присказки уже сделали своё дело и все приготовились, настроились слушать настоящую сказку.

- Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается, - начал Игнат. - В то время, когда реки текли молочные в берегах кисельных, а по полям летали жареные утки, близко ли, далёко ли, низко ли, высоко ли, в некотором царстве, в некотором государстве жил да был солдат, по прозванью Хитрый Лапоть. За что его так прозвали, никто толком не ведал. Может, за то, что носил он всегда с собой в ранце лапоточки из родной деревни. А может, за то, что была у него поговорка такая, присловье: "Ах ты лапоть!" Это он о себе говаривал, когда дело у него не выходило, и о сотоварищах своих, ежели у них что не получалось...

Сам-то он службу знал хорошо. Без толку под пулю не лез, а уж спуску ворогу и супротивнику не давал... Служил Хитрый Лапоть долго и беспорочно двадцать пять лет, день в день. Сто подвигов совершил, в ста боях победил. А царь - добрый был государь – велел наградить солдата по-царски: грошом ломаным да лаптём соломенным. Купил солдат на грош второй лапоть, обулся и пошёл Хитрый Лапоть домой, в деревню. Идёт, песенку посвистывает - сам себе командир. Шагал он много ли, мало, только дошагал до столба каменного. А за столбом дороги разбегаются - одна налево идёт, другая - направо. На столбе слова, а Хитрый Лапоть грамоте не учён, прочесть их не может.

- Вот, - говорит, - дела! Я раз по дороге шёл, две дороги нашёл, в обе вошёл. Так это были штаны - надел их, и вся недолга. А тут попробуй пойми...

Сел он возле столба, ждёт прохожего-проезжего Никто не идёт, не едет. Стал Хитрый Лапоть все сказки вспоминать, какие помнил: может, в какой из них про такой же вот столб говорится? И, верно, припомнил, только плохо в той сказке всё оборачивалось: куда ни кинь - всё клин, куда ни глянь - всё дрянь, куда ни пойдёшь - добра не наживёшь. Так оно и оказалось...

На другой день едет по дороге стар-старичок. Сам седой-преседой, и лошадь у него седая, будто в снегу вся.

- Не ведаешь ли, дедушка, - спрашивает Хитрый Лапоть, - что на этом столбе написано?

- Как же, внучек, - дед отвечает, - каждый день тут езжу. А написаны тут такие слова: направо пойдёшь - головы не сносишь, налево пойдёшь - назад не воротишься, на месте останешься - сам столбом станешь, назад повернёшь - в землю уйдёшь. А ежели меж дорогами без пути, напрямик зашагаешь - и того хуже, самое дорогое потеряешь.

Только дед это сказал, как исчез, словно его и не было никогда.

- Кто в бою не бывал, тот и страха не знавал! - сказал себе Хитрый Лапоть. - А я этих боёв повидал несчитанно, страхов этих самых встречал целыми полками. Цела была бы голова, а шапку всегда добудем. Пойду-ка я напрямик, без дороги. Может, там кто до меня пошёл - самое дорогое потерял, я найду. Да и самому знать надобно: что в жизни всего дороже?

И зашагал солдат меж двух дорог, напрямик, без пути, без тропинки. Сперва в болото попал, еле-еле выполз. Потом в такой дремучий лес забрёл, что и шагать-то невмоготу стало. Пришлось где боком, где скоком, где ползком, а где и на четвереньках.

Длинно ли, коротко ли, только вышел Хитрый Лапоть на большое гладкое поле. А посреди него, как пирог на столе, дворец стоит. Башни на солнце горят, стены белые, будто облака с неба спустились.

Ать-два, ать-два - дошагал солдат до дворца. А у ворот часовые стоят, не пускают.

Спрашивает Хитрый Лапоть:

- Чьё же это царство-государство будет?

- Это, - отвечают ему, - оловянное королевство, и правит им король Долдон Девятый.

- Доложите, - говорит солдат, - вашему Долдону, что явился Хитрый Лапоть к нему на службу!

Ну, как положено, часовой сказал начальнику караула, караульный - начальнику дворцовой стражи, дежурному генералу. Генерал - главному телохранителю, тот - фельдмаршалу, а уж фельдмаршал - королю.

- Что ж, пусть явится, - сказал король Долдон. - Солдаты мне всегда нужны.

Явился Хитрый Лапоть. Встал перед королём как вкопанный, смотрит прямо, грудь парусом развернул - солдат порядок знает!

Понравился он королю.

- Можешь ты мне сослужить службу великую? - спрашивает король. - Исполнишь - счастлив будешь. Дочь свою любимую - принцессу Долчонку - в жёны тебе отдам. Сам королём станешь - Долдоном Десятым. Говорят, русские солдаты ничего не боятся, вот и спаси ты королевство моё.

- От кого спасать? - спрашивает Хитрый Лапоть. - От какого врага?

- Эх, да кабы я сам знал... - вздохнул Долдон. - Ты погляди на моих подданных.

Посмотрел на жителей Оловянного королевства Хитрый Лапоть, и тошно ему стало.

Одни такие скучные, что от их взгляда молоко киснет.

Другие только лежат, с боку на бок переворачиваются, бород не стригут, рубах не стирают, каши-щей не варят, всё сырьём едят.

Третьи того хуже: им и поворачиваться лень, лежат словно убитые, в небо плюют от тоски.

И у всех очи серые, оловянные.

- Ты чего лежишь? - спросил солдат одного лежебоку. - Ведь уже мхом весь оброс.

Тот даже глаза не открыл. Только ответил слабым голосом:

- Ходить лучше, чем бежать, стоять лучше, чем ходить. Сидеть лучше, чем стоять. Лежать лучше, чем сидеть... Вот я и лежу...

- Ну и народ! - подивился солдат. - Лапоть к лаптю!

- Как же вас выручать-то, ваше величество? - спросил он Долдона Девятого. - Какой вы от меня службы ждёте?

- Нужно мне Оловянное королевство развеселить-распотешить, - сказал Долдон. - Доставь ты мне сюда великих затейников: Конька-горбунка, Медведя-плясунка, Кота-говорунка. Живут они на океане, на острове Буяне... Вот твоя служба! Не исполнишь - сам станешь таким же оловянным, как все мои подданные.

- Службу я исполню, - говорит Хитрый Лапоть, - только живот у меня пустой, как барабан. А голодный солдат - это не солдат.

- Хочешь пирогов королевских? - спрашивает король. - Их дочь для меня пекла!

- Всё одно, ваше величество, давайте пироги!

Поел солдат, поспал, попросил в дорогу коня из королевской конюшни, взял самое лучшее ружьё из королевского арсенала, ранец с едой.

Принцесса Долдонка вышла его провожать.

- Я, - говорит, - многих храбрецов провожала, пирогами своими кормила, но никто ещё до острова Буяна не добрался.

- Солдат-то русских ты доселе видела? - спросил Хитрый Лапоть.

- Ты первый, - отвечала принцесса. А у самой очи оловянные, серые, пустые.

- То-то и оно, - сказал Хитрый Лапоть и поскакал неведомо куда. Кто ж ведает, где он, океан с островом Буяном?

Конь притомился, а тут на пути лес встал. Ни объехать, ни проскочить.

- Что ж, придётся дальше по-солдатски шагать, - сказал Хитрый Лапоть. - Ты, конь мой, иди пасись. Ежели я вернусь, то увидимся. А нет - будь вольным конём, ищи себе другого хозяина, но в оловянную жизнь не возвращайся.

А конь ему отвечает человеческим голосом:

- За доброе слово спасибо, солдат. Хочу тебе дать совет: в лесу найдёшь избушку, а в ней живёт Чудо. Увидишь Козла, поклонись ему. Как бы тебя Козёл этот ни обижал, всё вытерпи. А просьбы его выполни.

Солдат ранец на спину, ружьё на плечо, ать-два - зашагал.

- Не поминай лихом! - коню крикнул.

Шёл солдат лесными путями берестяными лаптями долго ли, коротко ли, только стоит меж елей изба без окон и без дверей, на курьих ножках, на бараньих рожках.

Постучался Хитрый Лапоть, на ночлег попросился:

- Стук, стук, пусти, избушка, солдата кости согреть, не на печь, так хоть в клеть.

Избушка повернулась к солдату дверью:

- А я Чудо, ни добро, ни худо... Заходи, солдатик-касатик.

3ашёл солдат в избу. Печка топится, блинами пахнет. А за столом Козёл сидит, блины ест, масло по бороде течёт. Блин сам со сковороды да с печи к нему на стол прыгает!

Поклонился Козлу солдат с почтением.

- Садись, - сказал Козёл, - отведай моих блинков. Хороши ли?

Хитрый Лапоть поставил ружьё в угол, снял ранец - и к столу.

Взял первый блин - кислота одна, словно и не тесто ешь, а лист щавелевый. Второй блин - ещё хуже. Но ничего - ест. Солдат, ежели он голодный, камни есть может.

Козёл бородой трясёт, смотрит на солдата:

- Каковы мои блинцы? Сам жарил-парил!

- Блин как блин, - говорит Хитрый Лапоть, - к нему - сметанки, так не хуже, чем у короля Долдона, пир у нас был бы.

Слово за слово, рассказал солдат про королевскую службу.

- Помочь я тебе могу, - сказал Козёл. - Мой брат, Конёк-скакунок, тебя на остров Буян доставит. Но служба за службу: убей моего врага. Серого Волка с железными когтями. Живёт он на том краю леса, идти к нему через гору высокую, через овраги глубокие.

- Солдат везде пройдёт, - сказал Хитрый Лапоть, макая блин в сметану.

- Знай ещё вот что, солдат, - продолжал Козёл, - Волка этого простая пуля не берёт. А какой пулей его убить можно - то мне неведомо. Волк - колдун злой. Был он у своего отца любимый сын. Да только сам же отца сгубил и стал в волчьем царстве-государстве царём...

Наутро Хитрый Лапоть вышел в поход на Серого Волка.

Миновал он овраги глубокие, много раз вниз срывался, вконец измученный к горе подошёл.

Стоит гора высокая - в небо уходит. Отдышался солдат, полез на неё. Лез, лез, руки ободрал, лапти разбил - ан, глядь, он на том же месте, откуда лезть начал!

- Почему ты мне, гора-горища, дороги не даёшь? - спросил солдат. - Ведь я с тобой подобру-поздорову, а ежели воевать начнём - тебе худо придётся.

- А что ты со мной сделаешь? - спросила гора.

- Дело простое - запруду на оврагах да речках построю, воду напущу, - сказал солдат, - пусть подмывает да рушит... Закачаешься, поползёшь, рассыпешься... А я воде помогу - порохом тебя рвать буду.

Гора от испуга дрогнула - поняла, что с солдатом русским шутки плохи. Расступилась и пропустила солдата. Вышел он прямо к волчьему логову. Вокруг все деревья железными когтями изранены-изорваны. В земле от волчьих лап ямы, как колодцы.

"Видно, большой зверюга, этот Волк Серый, - подумал Хитрый Лапоть. - С ним нужно ухо востро держать!"

И солдат взял ружьё наизготовку.

Волк, однако, первым приметил солдата и зарычал:

- Иди-ка поближе, я на тебя погляжу. Ишь храбрый какой выискался!

- Вылезай-ка сам лучше наружу, - ответил солдат. - Из норы и мышь кошке грозить может!

Вылез Волчище. Хитрый Лапоть аж ахнул: Волк с быка ростом, пасть - как печь чёрная, из неё дым валит.

- Смерти не боишься, солдат? - спросил Волк и лязгнул зубищами.

- Кто смерти боится, не велика птица, - ответил Хитрый Лапоть. - А вот кто жизнь полюбил, тот и страх загубил.

Прицелился из ружья, выстрелил Волку прямо в голову.

Дым развеялся - глядь, а Волк стоит жив-невредим и скалит зубищи, словно смеётся.

- Стреляй, стреляй, - рычит, - мне любо, когда пули по шерсти бегут, словно меня гребнем чешут.

Осерчал Хитрый Лапоть: что ж, выходит, он двадцать пять лет стрелял, а стрелять не выучился?

- Экий я лапоть! Забыл, кто ты есть. Убью я тебя сейчас, серый разбойник, поганой пулей, как солдаты предателей да изменщиков убивают, - сказал Хитрый Лапоть и на пулю плюнул - никакие чудеса тому не помогут, в кого эта пуля попадёт.

Зарядил солдат ружьё. Волчище к прыжку изготовился, да двинуться не успел: сразила его поганая пуля прямо в сердце. Тут колдуну-предателю и смерть!

Зашагал солдат назад. Гора расступилась, солдата пропустила.

Через овраги глубокие, берега скользкие солдат пробрался к избушке на курьих ножках, на бараньих рожках.

А у Козла за столом сидит Конёк-скакунок. Конь что огонь: что ни шерстинка, то серебринка.

- Ты, солдат, моего сводного брата Коня из королевской конюшни на волю отпустил, - сказал Конёк-скакунок. - И я тебе помогу, чем могу.

- Отнесёт он тебя на остров Буян, - растолковал Козёл солдату, - прямо ко дворцу, где и Медведь-плясунок, и Кот-говорунок, и Конёк-горбунок живут. А уж добывай этих затейников сам.

Взял солдат у Козла блинов в дорогу, сел на Коня-скакунка, подумать не успел, как на острове Буяне очутился.

Кругом океан-море лежит, по нему корабли плывут. А сам остров - что рынок во время ярмарки: народу тьма, медные трубы трубят, а им хор колокольный отвечает. Те, колокола, которые поменьше, звонят так:

"Винца бы нам, блинца бы нам!"

Которые погуще, те по-иному:

"А кому платить, а кому платить?"

Третьи, самые большие, своё гудят:

"Мужику, мужику-у-у..."

А все вместе так трезвонят:

"Деньги сюда к нам! Деньги сюда к нам!"

Писаря, сидельцы в лавках, ярыжки кабацкие, торговый люд, потешные люди, гости заморские - кого только нет! Совсем солдат завертелся бы в омуте этом, ежели бы не Конёк-скакунок.

Конь вьюном вился среди лавок, телег, обозов. Выскочил на дорогу к дальнему замку.

У ворот замка сидел великан. Голова его была вровень с башней. Как вздохнёт - ветер кругом свистит. И только слышно вверху - щёлк-щёлк, будто орехи кто на небе колет. И верно, скорлупа с башни сыплется.

- В этом замке, - сказал Конёк-скакунок, - сокровища царя Гороха спрятаны-замурованы. А это великан Недрёманное Око. Он никогда не спит, замок сторожит. В башне у него орехи насыпаны. Видишь, скорлупа сыплется... Ты попробуй в замок пройти, а я тебя здесь подожду...

Хитрый Лапоть бочком-бочком - к воротам. Совсем уже подобрался, как вдруг сверху забором упала ладонь великанская. Замер солдат.

И великан прогудел сверху:

- Ещё раз пойдёшь сюда - голову раскушу, что орех!

Да ка-а-ак щёлкнет пальцем по солдату!

А палёц у Недреманного Ока толстенный - в колодец ежели воткнуть, так заткнет его как раз, во какой палец!

От этого щелчка Хитрый Лапоть летел чуть не до самого базара.

Встал, отряхнулся.

- Ладно, великан так великан, - сказал солдат, - не с такими справлялись...

Конёк-скакунок говорит ему:

- Помни, мы до вечера должны обратно в Оловянном царстве быть, иначе я волшебства своего лишусь и снова обычным конём стану.

- Не в службу, а в дружбу, - отвечает солдат, - сделай ты мне вот чего: слетай в русское царство-государство, возьми два пушечных ядра и приноси сюда. А потом видно будет, авось и управимся до вечерней зари.

Конёк-скакунок заржал, гривой-хвостом тряхнул, только его и видели.

Хитрый Лапоть присел на травку, ждёт-пождёт Конька. Великан всё орехи щёлкает, глаз с солдата не сводит. Солнце уже к морю клонится. Тут и Конёк-скакунок появился. Грива в пене, хвост в репьях - ядра принёс.

- Поторапливайся, солдатик, - говорит, - а то солнце на закат пошло. Не успеем ускакать - навечно тут останемся.

- Эй, служивый! - крикнул снизу от ворот Хитрый Лапоть великану. - А я тебе орехов принёс, наших русских. Попробуй разгрызи-ка!

- Давай! - говорит великан и ладонь свою широкую, как сани-розвальни, протягивает.

Солдат вкатил ему одно ядро чугунное на ладонь, кричит:

- Щёлкай на здоровье! Только, чур, уговор: ежели с трёх раз первый орех не раскусишь - в замок меня пустишь. А второй орех не раскусишь - назад меня выпустишь.

- Ха-ха-ха! - рассмеялся великан. - А ежели раскушу, тогда и твою голову, как орех, щёлкну! По рукам?

Что делать? Согласился Хитрый Лапоть.

Положил великан Недреманное Око ядро на зуб, хотел щёлкнуть - ан нет, ничего не выходит. Он второй раз, посильнее зубы сжал - щёлк! - только это не ядро щёлкнуло, а зуб великанский сломался.

- Как русский орешек - не по зубам? - спрашивает солдат.

- Погоди, ещё третий раз за мной, - говорит великан.

И всё сызнова - только теперь другой зуб выскочил, великан от боли волком завыл.

Делать нечего - пропустил солдата в замок.

А солнце уже по самому морю катится, вот-вот начнёт заходить. Бежит солдат по замку, а комнат там что деревьев в лесу. И в каждой - сокровища несметные. Как тут отыскать Конька-горбунка, Медведя-плясунка, Кота-говорунка?

"Если есть тут кто живой, - решил Хитрый Лапоть, - то он непременно откликнуться должен на нашу пляску русскую, солдатскую".

Отложил в сторонку ружьё, ранец да как начал плясать - только камни-самоцветы кругом дрожат-сверкают да подмигивают.

Танцует солдат да сам тебе подпевает:

Эх ты, барыня-сударыня в лаптях,
Ты скажи зачем-откудова пришла!

И впрямь: откуда ни возьмись, появились звери затейные, в дверях стали, на солдата смотрят.

Мохнатый Медведь-плясунок - глаза весёлые - сразу приплясывать начал; то вприсядку, то колесом пройдётся.

Конёк-горбунок сам махонький, а хвост у него золотой по всей комнате волочится.

А Кот-говорунок - красавец писаный! Один глаз у него жёлтый, другой - голубой. Сам, словно гусь, серый. Шерсть долгая, да лёгкая - пух прямо. Ушки на макушке, ходит, ко всем ластится, песни урчит-поёт.

- Звери мои дорогие, затейные-шутейные, - взмолился Хитрый Лапоть, - недосуг нам разговоры разговаривать: едем в Оловянное королевство, людей от скуки-докуки выручать!

- Это далеко-о-о, - урчит Кот-говорунок, - за мор-мор-море-океан... Я воды боюсь.

- Так вы же тут взаперти у царя Гороха сидите, никакого толку от вас нет! - говорит солдат. - А там люди оловянными совсем уже стали... Вы же их спасёте!

- Как же мы отсюда выйдем? - спрашивает Медведь-плясунок, а у самого все четыре лапы ходуном ходят. - Великан нас поймает и в яму посадит, на цепь.

- Бр-р-р! - зафырчал Кот-говорунок. - В яме холодно, мокр-р-р-о...

- Это моя забота, как я вас отсюда вызволю, - сказал Хитрый Лапоть. - Поспешайте!

А солнце уже наполовину за море ушло. В окно видно - Конёк-скакунок волнуется, из ноздрей огнём пышет, копытом землю роет.

Подошли солдат и звери к воротам.

- Как пришлись тебе по нраву русские орешки-щёлканцы? - спросил Хитрый Лапоть великана.

- Ох, раскусил я твой орешек, - ответил Недреманное Око. - Вон он, ох...

Возле ворот лежало разгрызенное пополам чугунное ядро, всё щербатое, во вмятинах - здорово, видно, великан над ним потрудился. А рядом пни костяные валялись - зубы великаньи поломанные, расколотые.

- Дорого тебе встал первый орешек, - сказал солдат. - Да вон второй лежит, ты его попробуй хотя бы надкусить...

И солдат подкатил к великану Другое ядро.

- Да мне уж кусать-то нечем, - прошамкал великан. - Один зуб остался.

- Это уж не моя забота, - сказал Хитрый Лапоть. - Уговор дороже денег - выпускай меня из замка.

Солнце уже вот-вот за море уйдёт - одна горбушка осталась над водой.

Сел Хитрый Лапоть на Конька-скакунка, Кота в ранец положил. А Медведь-плясунок на Коньки-горбунка уселся, хвостом горбунковым повязался.

Взвились кони в небо сизое и сгинул с глаз остров Буян, словно и не было его никогда.

У стен Оловянного королевства наземь опустились.

Пришли к Долдону во дворец.

Король от удивления слова молвить не может. Принцесса прибежала, оловянными очами на зверей уставилась.

- Как же, - спрашивает она, - солдатик, ты уцелел, здоровым-невредимым вернулся?

- Перво-наперво, - ответил Хитрый Лапоть, - нужно всегда помнить: за правое дело - стой смело. Никого не бойся, а сам смекай...

- Трубите, всех на площадь зовите! - приказал король. - Будем моих оловянных людей оживлять-веселить!

Всех людей с оловянными очами согнали на площадь.

Медведь-плясунок плясал так, что Хитрый Лапоть чуть со смеху не умер.

Но оловянные очи короля, принцессы и всех их подданных оставались такими же скучными, словно незрячими.

Потом Конёк-горбунок кувыркался в воздухе, гонял облака, летал, как хвостатая звезда, над королевством - никто даже оком в его сторону не повёл.

Вышел на площадь Кот-говорунок, такие мур-муры развёл - хочешь не хочешь, а заслушаешься.

Только людям с оловянными очами это всё ни к чему - как лежали, так и лежат, в небо плюют и мух не ловят.

Рассердился Хитрый Лапоть.

- А вот у нас в деревне, - сказал он зверям, - таким, как вы, мастерам, был бы почёт и уважение.

А здесь что - тоска оловянная, тьфу!

- А где твоя деревня? - спросил Медведь-плясунок.

- Деревня моя, - вздохнул Хитрый Лапоть, - стоит среди рек быстрых, среди лесов дремучих, среди полей чистых...

И как принялся солдат рассказывать о своей деревне, так не только сам король с принцессой, но и все люди с оловянными очами оживились. Окружили солдата, слушают.

- Где ж эта красота ненаглядная? - спрашивает Конёк-горбунок.

- В Русской земле, на родине моей, - отвечает солдат.

- А что такое родина? - спросила принцесса.

- Родина там, где человек родился, где всё для него самое дорогое... - сказал солдат да и чуть язык не прикусил. Вот же что самое дорогое - родина! Как это он сразу-то не додумался - ведь на столбе том, что меж дорог стоял, так и написано было: "Самое дорогое потеряешь"! Значит, родину эти люди потеряли-забыли! Вот и стали у них очи пустые, незрячие, сами оловянными сделались...

Эх, как же им без родины-то тяжко!

И начал Хитрый Лапоть о родине своей сызнова рассказывать, да так красиво, да с таким пылом и жаром, что растопил всё олово в сердцах и очах. Потеплели люди, встрепенулись. Каждый о своей родине вспомнил. И домой заторопился.

И не стало больше Оловянного королевства.

А Хитрый Лапоть забрал весёлых зверей и дальше пошёл - дело для солдата везде сыщется...

О солдате этом и доселе во всех местах, где он бывал, сказки сказывают, песни поют. Тут и сказке конец, пускай веселится наш добрый молодец...


Когда все разошлись, бабка Ульяна уложила спать Игната и Якова-Дурынду на лавки.

- Не шагать же Якову на ночь глядя в своё село, - бормотала бабка, - хоть и холуй Спирькин, а всё же мужик работящий.

И полезла сама на печь, к Стёпке.

А глухой ночью, когда все крепко спали, Дурында выкрал из потайного места у дверной притолоки заветную расписку и отнес её Спирьке.

- Эх, и посчитаюсь же я теперь с солдатиком! За всё посчитаюсь! И за мельницу, и за коня, и за подати! Шкуру с него спущу! - захрипел Чёрт.

Потом осмотрел бумагу внимательно, убедился, что это именно та расписка, не подменённая, и сжёг её на свече. А пепел в землю затоптал.

- Тебе, Дурында, за это десять рублей было положено, - сказал он, и змеиные глазки его злорадно блеснули, - но ты мне должен пятнадцать, так что за тобой пять...

- Когда же это я должен был? - удивился Дурында.

- Я лучше помню, - усмехнулся Спирька. - И молчи, не перечь, а то скажу солдату, кто его обокрал, уж он из тебя чучело гороховое сделает и на огород поставит... Пошёл отсюдова, пока не позовут! Иди к Игнату, ложись снова на лавку и спи, будто и не знаешь ничего!..


Искать на сайте:

Награды Лукошка
Благодарность
Светлане Вовянко из Киева, предоставившей для сканирования личную библиотеку.
Андрею Никитенко из Минска, приславшему более 100 сказок.