Подпишись на новости
 
 
Нашли ошибку в тексте?
Ctrl+Enter

Сказка о мальчике Еремке, сломанной машинке и о зеленом мячике

Еремей
Сломанная машинка
Зеленый мячик
Знакомство
В темноте
Сборы
Старые колёса при новом лице
Отъезд
Ожидаемые приключения
Старая Ладога
Утро

Еремей

Жил-был на свете мальчик Еремей, сероглазый, русоволосый, крепкого телосложения и основательного характера. В этом году ему исполнилось 6 лет, и он пошел в старшую группу детского сада.

Еремей счастливо проживал с мамой и папой, они любили его, заботились о нем и воспитывали. На дни рождения ему дарили красивые игрушки, у него был велосипед на толстых шинах и игровая приставка "Сега".

В далеком старинном городке Старой Ладоге Еремея любили и ждали бабушка с дедушкой. Они присылали внуку яблоки и груши, теплые носки и рукавички, картонные наборы для склеивания различных военных моделей.

Мама называла его Ерёмкой, папа - Еремеем, папин друг - Ерёмычем, дедушка - Ерошкой, бабушка - Ерёмчиком.

У Ерёмки было все, кроме друга детства! Мама с папой приглушенными голосами спорили на кухне:

- Он во дворе играет всегда один, - переживала мама, - и никогда никому не даст даже совочек! Поэтому дети с ним не дружат. Посмотри, он часто приходит домой скучный...

- Он не скучный, а сосредоточенный! И почему он должен давать кому-то свой совок? Из него получится в будущем хороший министр финансов! У министра финансов не должно быть друзей. - Папа удовлетворенно смеялся и чмокал маму в разгорячённую щёку.

Сам Ерёмка давно уже понял, почему ему иногда бывает грустно: Ерёмку часто мучили большие и маленькие "ЖАЛКОсти"!

Маленькие - и, правда, начались с совочка! Совочек был ярко-оранжевого цвета, его ручка удобно располагалась в Ерёмкиной ладошке. Они были, как единое целое: совочек одним движением Ерёмкиной руки вонзался в плотный жёлтый песок, захватывал необходимую горсть и, не рассыпая, переносил очередную порцию к строящейся пирамидке. Ерёмка утрамбовывал тыльной стороной совочка стенки пирамидки, любовался и продолжал строительство, ни на минуту не выпуская совочек из руки.

- Мальчик! Дай мне, пожалуйста, твой совочек - у меня куличик не получается! - большеглазая соседка по песочнице решительно протянула пухлую руку. Ерёмка почувствовал, как маленький совочек плотнее прижался к его ладони, и насупился.

- Мальчик! - вступилась за девочку женщина, сидящая на углу деревянной коробки песочницы и обмахивающаяся от жары детской панамкой, - дай девочке совок на одну минуту, некрасиво так себя вести, нельзя быть таким жадным!

Ерёмка еще больше насупился от обидного слова, но совочек уже вонзался в песок, и строительство продолжилось под неодобрительными взглядами незнакомой женщины.

Ерёмка рос, и вместо совочков появились лопатки, а потом грузовички и тяжёлые самосвалы бороздили песочные барханы, но никто, кроме Ерёмки, так и не смог подержаться за кузов его игрушечной техники!

"Жадина-говядина", - беззлобно дразнила его детвора, но просить перестали, тем более что ярких разнообразных игрушек в песочнице на всех хватало... Ерёмке тоже нравились, например, некоторые чужие велосипеды, блестящие и лёгкие, но он никогда ни к кому не приставал: "Дай покататься!"

Настоящие, большие "ЖАЛКОсти" завладели Ерёмкой, когда он пошел в детский сад. Как-то раз, на полдник давали сладкие булочки с кефиром. Ерёмка вдруг почувствовал, как горячая сухая волна подступила к горлу. Он поднял руку и закричал:

- А можно мне еще одну булочку?

Воспитательница вскинула брови, но принесла ему добавку.

Он не доел даже первую булочку... На следующий день Ерёмка опять попросил добавки за обедом и в полдник! Добавки ему уже не дали, убрали недоеденный суп и второе, а вечером рассказали маме: "...жадный!" Мама покраснела и расстроилась.

- Ерёмка! - допытывалась она дома, - почему ты просишь добавки, ты же не голодный?

- Мне ЖАЛКО, - откровенно ответил Еремей.

Он просил и в другие дни: "...еще один карандаш", "...еще один листок бумаги" и даже "...еще одну таблетку"...

- Еремей! Тебе действительно не хватает карандашей и бумаги? - поинтересовался папа. - Или ты просто запасаешься, на всякий случай? Скажи, в этом нет ничего предосудительного, скорее, это даже похвально - проявляешь предусмотрительность, думаешь о перспективе...

- Мне всего хватает, - вздохнул Ерёмка, - но мне ЖАЛКО...

Папа развел руками: "Это - диагноз! Вырастет, - станет социальным министром".

Мама поцеловала Ерёмку в макушку, подтолкнула его в ванную - мыть руки, - и укоризненно покачала папе головой.


Сломанная машинка

Однажды утром, когда Ерёмка еще копошился в раздевалке у своего шкафчика, пытаясь аккуратно, как велела мама, расправить рукава у куртки, он услышал разговор между воспитательницей и нянечкой:

- Приносят из дома ненужный хлам, - возмущалась воспитательница Анжелика Ивановна, - лень в мусоропровод спустить, а представляют, как благотворительность!

- Так не бери, скажи, что у детишек все есть! - нянечка обтерла ладони о передник и переступила с ноги на ногу. - А что принесли то?

- Машинку без колес и без дверей, одно название - "Тропикана"! - фыркнула воспитательница. - Кто с ней играть будет? Отнеси ее сразу на помойку, а если спросят, - скажем, что дети сломали!

Ерёмка выдвинулся из-за дверцы:

- Можно мне поиграть с машинкой?

Воспитательница и нянечка понимающе переглянулись:

- Ты, конечно, тут-как-тут! Еще ничего не видел, а уже просишь, - воспитательница взяла со шкафчика пластиковый пакет, - сейчас завтракать будете, потом - музыкальное занятие, прогулка... Обед, тихий час, полдник, - если мама тебя рано не заберет, - вечером поиграешь!

Ерёмка почувствовал тяжелое волнение где-то на уровне живота, напрягся, но не ушел:

- Анжелика Ванна! Можно мне отнести машинку в группу, я ее только поставлю в гараж...

Анжелика Ивановна сунула пакет нянечке:

- Протрите, пожалуйста, и отдайте Еремею лично, а я проверю потом, в какой гараж он поставит этот металлолом!

- Спасибо! - Ерёмка протянул обе руки и прижал к себе случайно обретенное сокровище. Быстро, прикрывая рукой прохладный, влажный кузов, он прошел наискосок через игровую комнату к уголку с игрушками и уселся на пол, спиной к группе, широко расставив колени. Бережно поставил перед собой машинку и только тогда с облегчением выдохнул.

- "ТРОПИКАНА" - яркими зелеными буквами на желтом фоне поздоровалась с Ерёмкой чудо-машинка, вседорожник с высоким кузовом-фургоном. Из-за отсутствия задних колес, она напоминала задравшего мордочку щенка. Ерёмка достал носовой платок и старательно протер переднее стекло и фары.

- Спасибо! - пискнула Тропикана и сморгнула глазками, - как тебя зовут?

- Ерёмка! - сдавленным от удивления голосом шепнул Еремей и наклонился к кабине, - ты умеешь говорить?

- А ты разве не слышишь?

- Слышу! Может быть, я сплю?

- Ущипни себя за ухо, - посоветовала машинка. - У меня нет ушей и рук, поэтому я, в таких случаях, подпрыгиваю!

Ерёмка, стесняясь, на всякий случай щипнул правое ухо.

- Я, действительно, умею разговаривать, но меня не все могут услышать - только те, кто хочет! - машинка застенчиво покосилась на Ерёмку. - Можешь называть меня Тропиканкой: ты - мой мальчик Ерёмка, а я - твоя машинка Тропиканка... Мы будем дружить и никогда не расстанемся, правда?

Ерёмка положил ладошку на крышу фургона; крыша была теплая, и ему почудилось, что фургон дышит.

- Мы всегда будем вместе! - клятвенно заверил он.

- Еремей! - раздался за спиной строгий голос воспитательницы, - все уже завтракают давно, а ты в углу все шепчешь и кланяешься, как китайский болванчик. Не жадничай, никому, кроме тебя, эта железка не нужна! Иди мыть руки и садись за стол...

- Тропиканка! Жди меня здесь! Я обязательно за тобой приду, - Ерёмка вскочил на ноги и с легким взбудораженным сердцем понесся в умывальную комнату.

Завтрак, скучные музыкальные занятия, на которых Ерёмка, обделенный музыкальным слухом, делал вид, что произносит нараспев слова, гимнастика в спортивном зале, проводившаяся тучной студенткой педучилища, - все пронеслось в сознании Ерёмки, как видеоряд рекламного ролика.

Настало время прогулки. Старшая группа рассредоточилась по закрепленному за ней прямоугольнику детсадовской территории, под неусыпным взором спины Анжелики Ивановны, оживленно беседовавшей с воспитательницей подготовительной группы. Еремей пробрался к забору и тихо побрел вдоль бурого пыльного кустарника, окаймлявшего зеленую зону игровой площадки. Он пытался понять, что произошло в его жизни: чудо, сказка или космические пришельцы? Левая нога его наступила на упругий предмет, и раздался недовольный возглас:

- КВОЧК!!!


Зеленый мячик

Из-под ноги Ерёмки выкатился на дорожку маленький зеленый мячик. Он еще раз фыркнул, встряхнулся и уставился на Ерёмку. На правой щечке мячика сохранилась небольшая вмятина.

- Привет! - произнес мячик. - Приключения продолжаются! Теперь меня едва не раздавили...

- Ты... что такое? - выдавил из себя изумленный Ерёмка.

- Я - настоящий резиновый мячик с ужасной судьбой! Я родился абсолютно круглым и здоровым, но злая Фея в синем халате уронила меня в чан с зеленой краской. Меня ещё можно было спасти: стоило только помыть или разукрасить цветными наклейками, - но Фея железными щипцами достала меня из чана и бросила в ящик с отходами для резательной машины. Я едва успел выскочить, но упругости настоящей во мне уже нет. Такой мяч - никому не нужен! Зеленые жабы - счастливее меня... - маленький мячик перевел дыхание и подкатился к Ерёмкиным ногам. - Можно мне еще раз, сначала?- Мячик со свистом набрал воздуха и затараторил:

- Я - самый счастливый на свете зеленый мячик! Меня не смогли утопить в чане с краской, меня не разорвали щипцами, меня не искромсали на резиновые кусочки! Я - самый свободный мячик, потому что могу принадлежать кому угодно, если сам захочу... если кто-нибудь захочет... - маленький зеленый мячик неожиданно всхлипнул, втянул правую щечку и затих...

Ерёмка присел на корточки:

- Меня зовут Ерёмка, а ты - Мячик-Квачик! Давай с тобой дружить, хочешь? Я буду тебя везде носить с собой, тебе не будет страшно, и никто тебя больше не обидит! Иди ко мне, Квача...

Ерёмка протянул руку, и Квачик ловко запрыгнул на ладонь.

- Старшая группа! Все - на обед и спать!

Ерёмка сунул мячик в карман курточки и помчался в раздевалку. Аккуратно повесив куртку в шкафчик, он оглянулся и нащупал в кармане Квачика:

- Тебе удобно? Я пообедаю и заберу тебя в спальню, не грусти...

- Дудобно! - радостно прогнусавил сжатый Квачик, - дуду ждать!

Ерёмка, поскользнувшись, пронесся через группу в заветный угол. Тропикана одиноко желтела покосившимся фургоном.

- Тропиканка! Это я, Ерёмка! Ты спишь?

Тропикана подпрыгнула и распахнула глаза:

- Я не спала, я мечтала!

- У меня столько событий сегодня! Я после тихого часа познакомлю тебя с другом, его Квачиком зовут, он тебе понравится.

Тропикана нахмурилась:

- Мы договаривались дружить вдвоем! Не хочу никакого Квачика... Он что, тоже машинка? Может быть, еще и - новая? - голос у Тропиканы дрогнул.

- Он непростой мячик, он будет твоим пассажиром!

Тропикана радостно взвизгнула передними колесами:

- У меня появится настоящий пассажир!

За спиной Ерёмки раздались детские голоса и металлическое позвякивание ложек о пустые тарелки: группа рассаживалась за обеденные столы.

- Тропиканка! Я поем, посплю и уже никуда не уйду, - он оглянулся и увидел, что нянечка раздает с подноса булку и хлеб. - Не хватит! - ужаснулся про себя Ерёмка.

- Я бы тоже чего-нибудь съела, - Тропикана вежливо кашлянула.

Ерёмка от неожиданности на минуту забыл про поднос:

- А... Что тебе принести?

- Если не жалко, то кусочек белой булки, можно - маленький...

Ерёмка рванулся на свое место. На цветной тарелке посередине стола лежали два кусочка черного хлеба. Он положил один рядом со своей ложкой, помедлил и взялся за второй...

- Еремей, - раздался над головой недовольный, похожий на холодный вареный картофель, голос нянечки, - оставь хлеб, съешь сначала один кусок! Хлеб надо беречь, а не разбрасывать по столам: после обеда устаешь объедки собирать. Знаете, сколько труда вложено...- нянечка еще продолжала каждодневный монолог, а внутри у Ерёмки всё похолодело, как будто там провели влажной тряпкой...

- Анжелика Ванна! Можно мне один кусочек булки, - в горле у Ерёмки запершило, и он торопливо закашлял, - вместо хлеба...

Воспитательница картинно закатила глаза и качнула аккуратной прической:

- Конечно, можно! Только не прячьте хлеб и булку по карманам: избавляйтесь от дурных привычек.

Нянечка положила перед Ерёмкой кусок белой булки. Он накрыл его ладошкой, склонился над тарелкой и сделал вид, что увлечен едой. Щеки у Ерёмки стали горячими, а аппетит совсем пропал: ему было стыдно обманывать воспитательницу и пронзительно ЖАЛКО двух кусков мягкого черного хлеба. От волнения Ерёмка тяжело задышал и громко икнул.

- Дети! Не надо торопиться при еде, - продолжила Анжелика Ивановна. - Выпрямите спинки, локти - прижаты, ложками не стучать...

Воспитательница и нянечка вышли из группы. Еремей отломил маленький кусок от булки, судорожно сглотнул и остатки булки сунул в карман шортиков. С облегчением выпрямив спину, он прижал локти к бокам и нарочито медленно принялся есть остывший суп, стараясь правильно подносить ложку ко рту, чтобы не всасывать с громким звуком содержимое, а аккуратно проглатывать.

- Дети! - Воспитательница хлопнула в ладоши. - Все посмотрели на Ерёмку - как надо правильно и красиво сидеть за столом! - Анжелика Ивановна легкой рукой погладила Ерёмку по затылку. - Продолжаем обедать...

После обеда группа медленно потянулась в спальню. Ерёмка дождался, когда останется один, и присел перед Тропиканкой:

- Закрой глаза и открой рот!

Крышка капота ожидающе приоткрылась:

- Спасибо! Только ты отвернись, - я стесняюсь.

Ерёмка отвернулся и услышал легкое урчанье.

- Можешь повернуться! Спасибо, очень вкусная мягкая булочка. А ты сам пробовал?

- Немножко...

- Ты отдал мне всю булку? И тебе не жалко?

Ерёмка замялся, но ответил откровенно:

- Было ЖАЛКО, но ты же голодная, а я суп еще ел, второе...

Расцарапанный желтый капот Тропиканки полыхнул апельсиновым цветом:

- Меня раньше никто не любил, и поэтому равнодушно выбросили из дома... А ты принес мне свой единственный кусок булки - это поступок! - Она ткнулась в Ерёмкину ногу и благодарно притихла.

У Ерёмки зарделись щеки, потому что он, впервые за свою шестилетнюю жизнь, испытал чувство гордости:

- Жди меня после полдника, я тебе печенья принесу.

- Спасибо! У меня от сладкого может шелушиться краска, но один раз в жизни всё на свете можно попробовать.

Ерёмка погладил Тропиканку по спинке-фургончику и побежал в раздевалку. В шкафчике было тихо. Ерёмка достал Квачика из кармана - обычный зеленый мяч! Может быть, все почудилось, на солнце перегрелся? Ерёмка прижался к мячику губами:

- Квача! Ты меня слышишь?

- Ой! Не кричи в самое ухо, конечно, слышу! - Квачик заелозил в Ерёмкиной ладони. - Кто-то в шкафчик заглядывал, - я испугался, что начнутся новые злоключения...

Ерёмка запрятал Квачика под майку, быстро помылся, разделся и юркнул в кровать. Подсунул мячик под край подушки, прикрыл одеялом:

- Лежи тихо! Ты спать можешь?

- Не знаю, никогда не приходилось еще, - Квачик, с легким пыхтеньем, продвинулся ближе к Ерёмке, - а что для этого нужно сделать?

- Нужно закрыть глаза...- Ерёмка замялся, потому что сообразил, что у Квачика нет глаз, и он может обидеться, - нужно просто тихо лежать и думать о чем-нибудь хорошем.

- Ерёмка! - шепотом позвал Квачик, - ты рисовать умеешь?

- Смотря - что! Машинки рисую хорошо, войнушку... А ваза или фрукты - не получаются.

- Я буду тихо мечтать о том, что ты нарисуешь мне красивые глаза, нос и рот, - Квача глубоко вздохнул, так что вмятинка почти исчезла, - давай спать!

Через несколько минут в спальню на цыпочках вошла воспитательница. Проходя между рядами детских кроваток, она услышала ровное дыхание Ерёмки, изредка сопровождающееся тонким посвистыванием.

- Наконец-то угомонились! Сопят, как паровозики из Ромашкова... Счастливые!


Знакомство

Дети! Просыпайтесь, тихий час закончился! - приятный голос Анжелики Ивановны мягко раздвинул сонные занавески, и в сомкнутые глаза Ерёмки заструился теплый солнечный свет. Можно еще немного подремать, чуть подрагивая ресницами, чтобы воспитательница видела, что он проснулся и сейчас... будет вставать...

- Ерёмка, - раздался возле носа знакомый свистящий Квачин шепот, - мне кажется, что я научился спать! Это волшебное состояние - я перенесся на детскую площадку и играл с детьми в лапту! А потом подпрыгнул так высоко, что рядом пролетали птицы и восхищались мной: "Какой красивый и бесстрашный зеленый мячик!" Я знаю теперь, какое это счастье - быть упругим!

- Квача! Все у тебя будет хорошо, - Ерёмка перевернулся на спину, зевнул и потянулся. Детей в спальне было мало. Он отбросил одеяло, собираясь вставать, но Квачик неожиданно прыгнул ему на грудь и нетерпеливо закачался:

- Кинь меня на пол, а потом - поймай! - Квача с шумом набрал побольше воздуха.

Ерёмка приподнял руку и резко бросил Квачика на пол. Раздался звук упругого удара, и Квачик пронесся мимо Ерёмкиной руки: "Лови!" Ерёмка едва успел схватить мячик, и сам чуть не свалился с кровати.

- Ты видел? Видел? - Квачика так распирало от избытка чувств, что даже вмятинка на щечке уменьшилась, - надо просто правильно дышать: глубокий вдох - задержка - резкий выдох. Буду тренироваться!

Ерёмка осторожно поместил пыхтящего Квачика в карман и подошел к зеркалу: слегка оттопыренный карман размеренно, в такт дыхательной гимнастике менял форму.

- Квача! Нельзя научиться правильно дышать в душном помещении... - Ерёмка, с удивлением, услышал в своем голосе скучные интонации студентки-практикантки и заговорил с выражением, как на детском утреннике:

- Мячик-Квачик! После полдника я тебя познакомлю с Тропиканой - это машинка игрушечная. Ты видел когда-нибудь маленькие машинки?

- Не видел, - резко выдохнул Квача, - а зачем?

- Мы будем дружить все вместе!

Квачик растерялся и забыл, что нужно делать дальше: вдох, задержку или выдох. В его маленькой зеленой голове был полный ералаш от впечатлений этого дня:

- Я ничего не понял, но если тебе это надо... Неси!

- Что нести?

- Меня, конечно! - Квачик вальяжно развалился в Ерёмкином кармане и закачался в такт его шагам, как в полотняном гамаке.

Ерёмка поспешил в группу. Он машинально выпил кефир, разжевал и проглотил, не почувствовав вкуса, всё печенье... Его голова была занята новой идеей: уговорить Анжелику Ивановну и маму, чтобы разрешили взять Тропиканку на выходные дни домой, до понедельника, а потом, может быть...

- Еремей, хочешь добавки? - нянечка притворно развела руками, - что с тобой случилось: наконец-то все доел, и не просишь еще!

Ерёмка очнулся и увидел, что сидит один за пустым столом. Попросить добавки? Есть уже не хочется, но ЖАЛКО... Или ЖАЛКО, что не хочется есть? Ерёмка совсем запутался. Как это говорила Тропиканка? Он обернулся и увидел возле Тропиканки двоих ребят: они показывали на нее пальцами и громко смеялись!

Тропикана прижималась перекошенным кузовом к этажерке с игрушками. Она не выглядела испуганной, только фары-глаза и сомкнутый под радиатором рот выдавали напряженность и готовность защищаться.

- Ха-ха-ха! Железка облезлая! По ней свалка плачет, - а ее в садик притащили!

- Ерёмка! Забирай свою "лохматку" - или ее самосвал так раскидает, что на свалку нечего будет нести! - мальчишки выдвинули из угла огромную пластмассовую машину и с грозным урчаньем приблизились к Тропикане. - Экологическая полиция! Если вы сами не уберете "подснежник" - тогда мы едем к вам!

Давясь от смеха, мальчишки упали на кузов самосвала. Машина запрокинулась и обрушилась кабиной на растянувшихся на полу горе-полицейских. Со стоявшей рядом этажерки посыпались игрушки...

У Ерёмки ухнуло сердце, и, опрокинув стул, он кинулся в кучу-малу! Ударившись животом о мощные колеса, Ерёмка дотянулся до побелевшей от ужаса Тропиканки, выхватил ее из западни и отскочил от барахтающихся под кузовом мальчишек.

- Еремей! - голос Анжелики Ивановны сорвался на крик, - немедленно прекрати это безобразие! Что за чудовищную драку ты затеял из-за куска размалеванной железки! Стыдно! Извинись перед ребятами, - воспитательница перевела дыхание. - Ты слышишь? Хватит обнимать железную коробку, детей бы лучше пожалел!

Дети выбрались из-под кузова, перевернули самосвал на колеса и привычно забубнили: "Извините, мы нечаянно... Мы больше не будем..." Анжелика Ивановна с недоумением оглядела взъерошенную троицу:

- Ну что ж! Если зачинщика нет - каждый отвечает сам за себя! Приведите в порядок игровой уголок - и на сегодня все свободные игры для вас закончены, - воспитательница разложила на столике чистые листы бумаги и фломастеры. - До прихода родителей рисуйте на любую тему, кроме войны!

Ерёмке показалось, что он слышит, как отчаянно бьется под холодным металлом Тропиканкино сердце! Он решительно отправился в раздевалку, снял с верхней полки шкафчика свою бейсболку и поставил на ее место, задвинув подальше, Тропиканку. С краю поместил скомканную бейсболку:

- Тропиканка! Это мой шкафчик, здесь тебя никто не тронет! Очень испугалась?

- Нет! Я только успела подумать, что в моей жизни больше уже ничего не будет...

- Никогда не надо отчаиваться! Всегда думай, что все произошедшие неприятности - были самые большими в твоей жизни, а все остальные - будут мелкими и смешными, - Квачин голос, несмотря на то, что он старался изо всех своих маленьких сил, прозвучал из кармана глухо, как у эстрадного чревовещателя.

- Кто это! - вздрогнула всем кузовом Тропикана.

- Это Квача, - обрадовался Ерёмка, - я тебе про него рассказывал! - Ерёмка достал мячик из кармана. - Как дела?

- Что случилось? Ты так обрушился куда-то, что если бы я не был после дыхательных тренировок достаточно упруг, - имел бы новые вмятины и синяки! Думаешь, легко в темноте соображать, как принять безопасную позу?

- Квача! Ты - круглый зеленый мяч! У тебя не может быть синяков. - Ерёмка засмеялся, - Ты похож на колобка из сказки: ото всех можешь уйти.

Квачик даже обиделся немного:

- Не видел я никакого Колобка, и в сказке я никогда не бывал. Я похож только сам на себя. У меня, ты же знаешь, есть свои глаза, нос и рот, их надо только нарисовать! А значит, у меня тоже может быть, - Квачик на секунду задумался, - и "зеленяк" под глазом. Посмотри, наверное, уже есть один?

- Вы про меня не забыли? - вежливо поинтересовалась из шкафчика Тропикана.

- Я придумал! - Ерёмка подпрыгнул от радости и звонко хлопнул в ладоши, - Тропиканка, я положу Квачика в твой фургон. Пока мама придет за мной, вы успеете познакомиться.

Еремей опять достал из шкафчика Тропиканку, открыл заднюю дверцу и посадил Квачика в нижний отсек. Места было не так уж много, но Квачику хватило упругости, чтобы протиснуться между длинными боковыми скамейками. Ерёмка аккуратно поставил машинку на полку и прикрыл кепкой: "Пока!" Тихонько затворив дверь шкафчика, Ерёмка прислушался, счастливо улыбнулся и помчался в группу.


В темноте

Некоторое время в шкафчике сохранялось деликатное молчание. Первым нарушил тишину нетерпеливый Квачик:

- Ерёмка сказал, что мы будем все вместе дружить. Меня зовут Квачик, можно просто - Квача! Ты успела меня рассмотреть?

- Не совсем! Но мне приходилось раньше встречаться с разными мячиками, я могу тебя представить. Ты - небольшой мяч зеленого цвета...

- Правильно! А я никогда не видел игрушечных машинок. Я рассмотрел только твой кузов: желтый, как теннисный мячик, и яркие надписи с рисунками... Я всю жизнь о картинках только мечтал! Ты, наверное, очень красивая... Когда я жил на улице - мне никогда такие разноцветные машинки не встречались!

Тропикана помолчала, поежилась, как от холода и спокойным голосом сказала:

- Ты не ошибся! На улицах такие машины не встречаются: у меня нет задних колес, сломаны боковые дверцы, расколот бампер, повреждена краска... При рождении я была красивой дорогой игрушкой, но мне не повезло в жизни, и я считала, что все кончено. Если бы не Ерёмка...

Квачик разволновался:

- А я никогда и не был красавцем: меня сразу назвали браком! Ну и что? Я решил бороться за себя, и пока все складывается удачно. В мире так много интересного! Когда я спасся от гибели, мне казалось, что можно всю оставшуюся жизнь пролежать тихонько на обочине дороги и просто наблюдать за всем, что движется: машины, кошки, лягушки... В траве букашки шуршат, в небе - птицы порхают! Красота... Собак только надо опасаться - могут прокусить нечаянно. А Ерёмка мне дружбу предложил, спать научил...Теперь мне хочется много путешествовать, прыгать до неба и с птицами беседовать. - Квачик так разговорился, что стенки фургона начали подрагивать в ритме его тренированного дыхания.

- Квача! Если ты будешь так подпрыгивать, то мы рухнем с тобой вниз, туда, где уже никто не шуршит!

- Извини! Я - твой пассажир, мне Ерёмка так сказал. Расскажи мне, что значит - быть твоим пассажиром?

- Когда я была ещё новая машинка, - впереди у меня сидел водитель. Я была создана, как машина, умеющая пройти по любой дороге или по бездорожью. Я могла бы пересечь пустыню, я могла бы пробираться в непроходимых джунглях, я сумела бы мчаться по африканской саванне... - Тропикана от возбуждения распахнула глаза, и темнота на верхней полке вдруг растворилась в желтом световом пятне.

- Что это? - обмер Квачик.

- Фарра-Чумарра! Фарра-Чумарра! Я - вспомнила, вспомнила! - Тропикана подпрыгнула на передних колесах и едва удержала равновесие. - У меня заработали фары! Я теперь смогу путешествовать в темноте, ночью, в Американской прерии среди диких зверей!

- А я? - Квачик едва не взорвался от возмущения, - ты забыла про своего пассажира, а Ерёмка надеется, что мы подружимся!

- Извини! Конечно, мы будем только вместе, все вместе мчаться навстречу ветру, нам теперь не страшны ураганы, нам...

- Тихо!

Дверца шкафчика скрипнула, и тонкая рука потянулась к Ерёмкиной курточке. Цепкие пальцы нащупали карман, сжали его, потом нащупали второй карман... Сжали... Рука потянулась к верхней полке, наткнулась на бейсболку и попыталась определить, что находится за ней.

Тропикана зажмурила глаза и с силой ударилась передним бампером в стенку, а Квачик от неожиданности громко фыркнул остатками дыхательной гимнастики.

- Мыши! А - а - а!.. - пронзительные вопли доносились уже за пределами раздевалки.

- Кто это был? - Тропикана приоткрыла один глаз, и желтый лучик прорезал темноту.

- Если шкафчик - Ерёмкин, а рука - не Ерёмкина, значит, это был нехороший человек, может быть, даже злодей! - Квачик с шумом втянул воздух и задержал дыхание: ему, почему- то, так лучше думалось. - Но дети не могут быть злодеями...

- Могут! - твердо произнесла Тропикана.

Квачик хотел ей возразить, но дверца шкафа опять открылась и они услышали голос Ерёмки:

- Тропиканка! Мама разрешила взять тебя домой, - знакомые ладони аккуратно сняли с полки машинку и поставили ее на низенькую длинную скамейку для переобувания, - Анжелику Ванну мама сама попросит...

Тропикана искоса взглянула на воспитательницу и нервно шмыгнула носом, а Квачик, внезапно оробев, прижался лицом к днищу фургона, превратившись в круглый резиновый коврик.

Дожидаясь прихода мамы, Ерёмка нарисовал на альбомном листе зеленым фломастером несколько разных Квачиных лиц. Он нетерпеливо подпрыгнул на месте и протянул руку, чтобы забрать у Анжелики Ивановны свои наброски, но

воспитательница твердо перехватила цепкими пальцами Ерёмкино запястье. Мягким приглушенным голосом она сочувственно выговаривала Ерёмкиной маме, напряженно вглядывавшейся в детский рисунок:

- ... замкнутость,.. скрытая агрессия,.. мрачные ассоциации,.. - Ерёмка попытался выдернуть руку, но Анжелика Ивановна ещё сильнее сомкнула свои нервные пальцы, - ...круглые маски из зеленой тыквы - символ зловещего Хэллоуина, ...необходима консультация детского психоаналитика, могу порекомендовать...

Внезапно мама выпрямилась, встряхнула русыми волосами, взглянула серыми ласковыми глазами на растерявшегося Ерёмку и ослепительно улыбнулась:

- Ерёмка! Ты готов? - она достала красивый пакет, вложила в него машинку и протянула руку за рисунком, - Анжелика Ивановна! Не стоит утруждать себя терминологией, дилетантизм - так угнетает психику! Впереди - выходные, а на Вас уже лица нет... Всего доброго! До свидания!

- До свидания! - Ерёмка уже несся через двор, прижимая обеими руками пакет, потому что Квачик, на радостях, обрел прежний объем и, вывалившись из фургона, подпрыгивал, наращивая упругость!


Сборы

Привет, Ерёмыч! - дверь открыл папин друг, дядя Олег. В руках он держал букет и бутылку шампанского. - Где маму потерял?

- Привет! - дядя Олег был и Ерёмкиным другом. С ним можно было разговаривать обо всем. Он всегда внимательно слушал, советовал и никогда не насмешничал. - Мама в булочную зашла.

- А ты - что за пакет к груди прижал? Свою личную булку?

- Нет! Это моя личная машинка и мячик!

Дядя Олег достал из кармана шоколадку, жевательную резинку, протянул их Ерёмке и присел перед ним на корточки:

- Это, пожалуй, выше прожиточного минимума, ты у нас - средний класс!

- Спасибо! - Ерёмка расправил плечи, - я уже в старшую группу хожу.

Дядя Олег рассмеялся:

- Даже так? О чем тогда грустим?

- Я не грущу, мне машинку починить надо!

- Хорошее дело!

В прихожей раздался звонок. Дядя Олег вместе с папой, путаясь в букетах и дверных замках, с радостными возгласами и поцелуями потащили маму, как золотую рыбку, в гостиную. Красивая взволнованная мама, через плечо, успела взглянуть на Ерёмку, блеснула улыбкой и скрылась в сверкающей огнями комнате.

Ерёмка разделся и прошел в детскую. Включил свет, сел на пол и, волнуясь, достал из пакета Тропикану. Поставил ее перед собой, провел рукой по крыше фургончика - тишина... Достал Квачика и положил его рядом с машинкой. Мячик качнулся и замер, слегка втянув правую щечку. Тишина...

Ерёмка ущипнул себя за правое ухо. Тишина...

Почувствовав, что сейчас из глаз брызнут слезы, Ерёмка сжал губы, оглянулся на дверь, наклонился к Тропикане и шепнул:

- Булочку хочешь?

- Фарра-Чумарра! - Тропикана, как цирковой медвежонок, приподнялась на передних колесах и описала победный круг. Лишь в конце ей не хватило силенок, и она завалилась краем фургона на Квачика, оцепеневшего, как индийский йог в позе лотоса.

- Квочк! - Квачик выпустил воздух, вздохнул, надулся и заскакал вокруг Ерёмки и Тропиканы, совершая в полете двойные и тройные повороты-перевороты.

- Ура! - Ерёмка запрыгал на одной ноге вслед за Квачиком. Дверь распахнулась, и на пороге возникли папа, мама и дядя Олег.

- Еремей! - папа развел руками, - привет, ребенок! Почему один веселишься?

- Привет! - Ерёмка прижался к папиной руке, - я не один, у меня - новые игрушки...

Мама многозначительно посмотрела на папу. Папа наклонился, тронул рукой завалившуюся на бок машинку, щелкнул двумя пальцами по мячику:

- Чинить надо твои новые игрушки! Что думаешь делать?

Ерёмка заволновался:

- Квачику... Мячику нарисую фломастером глаза, рот и нос! Я в садике уже придумал много разных лиц!

Мама потянулась к Ерёмке и поцеловала его в темечко. Дядя Олег присел, повертел машинку, крутанул передние колеса, подергал заднюю ось:

- Серьезная машина! Одному тебе не справиться! Запасные детали от старой техники имеются?

- Да! - Ерёмка бросился к тумбочке, в которой хранилась коробка с разными колесами и прочими, очень нужными частями бывших игрушек, скопленными за непродолжительное Ерёмкино детство.

- Иди ужинай, а мы с дядей Олегом организуем мозговую атаку, - папа аккуратно высыпал содержимое коробки на пол. Дядя Олег восторженно дернул сверху вниз согнутой в локте рукой, а мама возмутилась: "Свалка!".

Ерёмка в гостиной быстро оглядел праздничный стол и, с удивлением обнаружил, что ему ничего не хочется и, самое главное, ничего НЕ ЖАЛКО! Что-бы не огорчать маму, он придвинул тарелку и стал медленно вилкой раскладывать салат из крабовых палочек на множество составных частей:

- Мама! А что такое - мозговая атака?

- Это когда собираются умные мужчины, чтобы попытаться решить поставленную задачу.

- А женщины - тоже могут собираться?

- Женщины все задачи решают в одиночку!

- А дети?

- Дети должны выполнять все то, что за них решают взрослые! - Мама устало улыбнулась, - Ерёмка! Не мучай салат! Что тебе еще положить? Чай будешь пить?

Ерёмка помедлил, сжал под столом руку в кулак и, краснея, выпалил:

- Можно мне кусочек торта, с собой?

Мама наклонилась и испытующе посмотрела Ерёмке в глаза:

- Почему - с собой?

Ерёмке показалось, что его голова начинает увеличиваться от внутреннего жара. Мама никогда не поверит, что его машинка хочет есть! У нее глаза сразу станут скучными, как будто перед ней не Ерёмка, а незнакомый мальчик с улицы:

- Я буду играть в автолавку, как у бабушки на Старой Ладоге! Привезу ей торт...

Мама с облегчением откинулась на спинку стула и шутливо пригрозила пальцем:

- Только смотри: - не съешь сам! Может, положить еще горшочек маслица?.. И берегись серого волка, езжай по короткой дороге...

- Хорошо, матушка! - Ерёмка встал на цыпочки, аккуратно, как Красная Шапочка, поцеловал маму в прохладную щеку, махнул рукой и скрылся за дверью.


Старые колёса при новом лице

Папа и дядя Олег сидели на полу напротив друг друга, расставив ноги. Резкими движениями закрутив колеса машинки, они, с ковбойскими воплями, запускали Тропикану по невидимой прямой. Мощные задние колеса, похоже, от детского трактора, бешено крутились, цепляясь за стоптанный ворс коврового покрытия.

- Папа! - Ерёмка ринулся к отцу, обхватил его за шею и подхватил ковбойский клич: - Йя-ха-а-а!

- Подожди, Еремей, не мешай! - Папа завел руку с машинкой назад, и с силой азартно направил Тропиканку в сторону дяди Олега: - Авторалли Париж - Старая Ладога! На старте - вседорожник Тропикана, модель 2005 года, пилот - Еремей Федоров, штурман ...

- Квача! Квача! - Еремка бросился к дяде Олегу, - штурманом будет Квачик!

Дядя Олег едва успел подхватить рвущуюся вперед Тропикану. С любовью еще раз крутанул задние колеса, встал и протянул машинку Ерёмке:

- Все! Рули!

- Спасибо! - Ерёмка прижал к себе Тропиканку и почувствовал, как мощно бъется под капотом ее маленькое сердце. - Спасибо!

Папа с дядей Олегом одновременно похлопали Ерёмку по плечу и, толкаясь в дверном проеме, ушли праздновать. Торжествующими спинами они напоминали механиков "Феррари" на "Формуле-1".

- Тропиканка! - Ерёмка поставил машинку на ковер, открыл капот и положил туда кусочек шоколадного торта, - ешь: тебе, теперь, надо силы копить...

- Ты видел? - Тропикана заурчала полным ртом, - можешь не отворачиваться, я уже не стесняюсь: я уверена, что лучше меня - нет машинки в целом мире... Вкусно!

- Квочк!

- Квача! Ты где? - Ерёмка посмотрел по сторонам, но мячика нигде не было видно, - выходи!

- Квочк! - раздалось глуше и безнадежней.

Тропикана завертелась на месте, рванулась к тумбочке и включила фары. Пыльный, приплюснутый днищем Квачик горестно прижимался к деревянной ножке.

- Квача... - Ерёмка бережно достал мячик и стер пыль, - что с тобой?

- Тропиканка! Я рад за тебя! - Квачик хотел набрать воздух, но получился прерывистый всхлип, - а мне ничего чинить не надо, потому что у меня все есть, то есть, у меня - ничего нет...

- Квача! Посмотри, какие лица я тебе могу нарисовать, - Ерёмка достал из пакета альбомный лист и положил его перед Квачиком, - выбирай!

Тропикана осветила фарами лист, на котором улыбались семь разных Квачиков.

- Вот это! - Квачик выбрал лицо с самой широкой улыбкой и большими глазами, - нарисуй мне, пожалуйста, еще кепку, как у тебя, и руки с пальцами...

Ерёмка озадаченно почесал фломастером за ухом и осторожно спросил:

- Кепку сверху нарисую, а где тебе руки рисовать?

- Как где? Внизу, на животе... Только пальцы не забудь!

Ерёмка, сосредоточенно сжав губы, нарисовал на макушке Квачика круглую кепку и маленький козырек. Под козырьком вывел большие, чуть раскосые глаза, небольшой запятой обозначил нос и аккуратно растянул в улыбке широкий рот с губами. Улыбка получилась на разных щеках не одинаковой: на правой щечке, где была вмятинка, улыбка заканчивалась чуть раньше. Ерёмка задумался и протянул фломастером на оставшемся месте, от края до края две тоненькие, чуть волнистые ручки с растопыренными пальцами. Получилось, как будто Квачик сам себя держит за живот. Всё!

- Квача! - Тропикана восторженно подпрыгнула на задних колесах, - ты только посмотри на себя! Такой красивый, такой представительный... Настоящий пассажир!

- Я - штурман! Слышала? Поэтому мне и нужны руки с пальцами: дорогу вам показывать! Где я могу на себя посмотреть?

Ерёмка поднес Квачика на ладони к маленькому зеркалу на стене. Квачик покачался вверх-вниз, чтобы рассмотреть кепку и ручки, затем - сжал губы бантиком и растянул в самую широкую улыбку: вмятинка почти исчезла, и улыбка получилась одинаковой.

- Спасибо! - Квачик спрыгнул с ладони и удовлетворенно закачался рядом с Тропиканой, - теперь и мне надо силы копить! Что мне можно пожевать для упругости?

Ерёмка растерялся. Вот задача для мозговой атаки, а из мужчин есть только он один! Надо думать: торты, салаты не подходят... Шоколадка - растает ... Жевательная резинка! Ерёмка почувствовал, как сладкий зверек первобытного мужского тщеславия шершавым горячим язычком лизнул его сердце. Нашел!

- Квача! Смотри! - Ерёмка положил в рот пахучую пластинку, размял её и выдул между неплотно сжатыми зубами большой переливчато-кремовый пузырь. Квачик выпустил воздух и обмяк:

- Ты научился делать новые маленькие мячики...

Раздался треск и пузырь лопнул мельчайшими брызгами. Тропикана скорбно прикрыла глаза, Квачик совсем приуныл, а Ерёмка засмеялся:

- Квача! Это специальная резинка для мячиков, чтобы повышать упругость. Попробуй... - Ерёмка достал новую резинку и, незаметно, отломил половинку, - держи...

- Отвернитесь! Я буду тренироваться! - Квачик открыл рот, почмокал, закатил глаза от удовольствия, глубоко вдохнул и... замер, выпучив глаза!

- Что? - хором воскликнули Ерёмка и Тропикана.

- Проглотил... Я сейчас погибну, как пузырь?!!

- Глотать нельзя детям! А тебе - можно и очень даже нужно... У тебя от этого не будет заворота кишок, потому что их у тебя - нет! - Ерёмка сам удивился, как быстро он сообразил про Квачины внутренности.

Тропикана посмотрела на Ерёмку с благоговейным обожанием:

- Ерёмка! Какой ты умный мальчик! С тобой так надежно и ничего не страшно...

- Можно мне еще одну резинку? - Квачик, пытаясь сохранить достоинство после испуга, внимательно оценил количество резинок в пачке, - целую пластинку!

- Не жадничай, возьми половинку... - Ерёмка опять услышал в своем голосе знакомые интонации воспитательницы детского сада, но уже не возмутился.

Квачик продолжил выдувательные упражнения, а Тропикана не сводила глаз с Ерёмкиного лица. Ерёмка уселся удобнее и предложил:

- Давайте играть в автолавку: поедем к бабушке с дедушкой, продуктов им привезем...

Тропикана покосилась на Квачика, придвинулась к Ерёмке и заговорщицки шепнула:

- У нас есть другое предложение.


Отъезд

Мы не хотим играть, мы решили отправиться в настоящее путешествие!

Ерёмка за сегодняшний день уже немного привык к необычным событиям, поэтому он опять сделал вид, что ничему не удивился, а только уточнил:

- А мы - это кто?

- Ты, я и Квача, - Тропикана от нетерпения слегка увеличила обороты двигателя: фургон начал подрагивать.

Ерёмка спросил осторожно, чтобы не показать свою растерянность:

- А я на чем буду путешествовать?

- Ты будешь моим водителем!- Тропикана так убедительно сверкнула глазами, что Ерёмка решил больше не задавать вопросов, а конкретно заявил:

- Я не умею водить машину!

- Я все буду делать сама! Ты можешь иногда нажимать на педали тормоза или газа, или подавать звуковые сигналы, маршрут подсказывать...

- Про маршрут не беспокойтесь, его показывать буду я! - Квачик бесшумно подкатился к Тропикане. Он выглядел чрезвычайно солидно, даже, как-будто, увеличился в размере. Квачик с сомнением посмотрел на расцарапанный фургон, вспомнил про задние колеса, расколотый бампер и поинтересовался:

- А кто тебя учил правилам движения? Практические занятия на дорогах были?

Тропикана уловила в его голосе нотки недоверия:

- Я же говорила, что все умею от рождения, только мальчик, которому меня подарили, не хотел услышать меня. Я даже не успела с ним поздороваться: он погрузил в фургон солдатиков и коробки из-под спичек, сказал, что это - террористы с грузом тротила, и начал закидывать меня кубиками... В конце протаранил бронетранспортером, убил водителя и кинул в кузов гранату! Мне сначала было очень больно и страшно, а потом я уже почти ничего не чувствовала.

Ерёмка погладил Тропикану по капоту, а Квачик рассвирепел:

- А где же были его родители? Ребенка надо воспитывать! Моя злая Фея меня так не мучила...

- Родители только пожали плечами: защитная реакция современного ребенка. Они хотели выбросить меня в мусоропровод, но я туда не поместилась, и меня, по пути, занесли в детский сад...

- Все настоящие приключения, чудеса и сказки всегда начинаются с неприятностей! - Квачик удовлетворенно шмыгнул носом, - их мы уже пережили, и теперь у нас впереди - только радостные события и приятные неожиданности.

- Я все чувствую, я все вспомнила, я все умею, - Тропикана слегка напряглась, и фары сверкнули по мебельным ножкам и плинтусам, как расходящиеся лучи летающих тарелок. - Я готова! Ерёмка, не забудь остатки торта и скажи, куда мы отправляемся!

- Я готов! - Квачик запрыгнул в фургон и удивился, что не пришлось протискиваться между скамейками. - Ерёмка, не забудь мою резинку!

Ерёмка, стараясь сохранить спокойствие, убрал в верхний отсек фургона торт и резинку, положил в карман шорт маленький фонарик, взял бутылку с питьевой водой... Невероятность того, что сейчас может произойти, давила и сковывала движения:

- Маме надо сказать...

- Мама ничего не узнает, мы же ночью будем путешествовать, а к утру - вернемся! - Тропикана понимающе взглянула на Ерёмку. - Не волнуйся, это же почти сказка... Это с тобой может случится , - или может никогда не случится: как сам захочешь!

- Это же почти сказка, сказка! - из разбитого окна фургона высунулась тоненькая извилистая зеленая ручка с растопыренными пальцами. - У сказки не бывает плохого конца! Ерёмка! Закрой глаза и думай о хорошем, как ты меня учил...

Ерёмка сжал губы, закрыл глаза и вдруг почувствовал легкость и абсолютное блаженство, исчезли тревога и беспокойство.

- Ерёмчик! - ласково позвала бабушка.

- Ерошка! - с суровой влюбленностью отозвался ей дед.

- В Старую Ладогу! Мы отправляемся в Старую Ладогу! - Ерёмка не понял, произнес ли он эти слова вслух, или просто очень сильно про себя подумал.

ФАРРА-ЧУМАРРА - раз!
ФАРРА-ЧУМАРРА-два!
Свет через дым!
Летим!

Ожидаемые приключения

Ерёмка вглядывался в бегущие световые пятна перед капотом. Дорога была ровная, машинка мягко рассекала ночную тьму. Ерёмка слегка надавил на клаксон, раздался приятный низкий слегка глуховатый звук. "Интересно", - подумал Ерёмка и посмотрел по сторонам. - Как будто едешь в настоящей машине!"

- Ерёмка! - Голос Тропиканы прозвучал рядом, Ерёмка даже посмотрел на сидение справа от себя. - Мы будем двигаться по шоссе или поедем короткой дорогой, через лес?

- Через лес! Какие приключения могут быть на шоссе: только аварии. Я их насмотрелся, когда жил у обочины. - Квачик протиснул часть своего лица между перегородкой, отделяющей кабину и крышей фургона: здесь когда-то была красивая занавеска, а теперь было очень удобно наблюдать за дорогой впереди и участвовать в разговоре.

- Через лес, короткой дорогой! - Ерёмка вспомнил шутливое прощание с мамой. - Надеюсь, волк нам не повстречается.

Тропикана плавно развернулась в сторону леса. Световое пятно от фар заметно увеличилось, скорость - уменьшилась, и через несколько секунд машинка, ровно урча, двинулась по невидимой дороге.

- Наконец-то мы проезжаем через настоящую чащу! - Квачин голос сорвался на ликующей ноте, - Тропиканка! Что ты знаешь про чащобу?

- Ничего!

- А как же ты едешь?

- Пока наугад! Жду, когда ты укажешь мне правильную дорогу... - раздался сухой треск, затем чавкающие звуки и машинка остановилась. Никакого просвета между обступившими темными лохматыми силуэтами деревьев не просматривалось.

В наступившей тишине было слышно только Квачино посвистывающее дыхание.

- .Ой! Гдей-то мы? - заискивающе нарушил Квачик дружное молчание.

- Я знаю наверное, что это не прерии, - вздохнула Тропиканка.

Ерёмка понял, разбираться надо ему. Он достал фонарик, открыл дверцу и, цепенея от страха, вышел из машины. Под ногами чавкнула сырая болотистая кочка. Держась одной рукой за кузов, Ерёмка обошел Тропикану и посветил фонариком под передними и задними колесами. Все ясно! Заехали на небольшое болотце. Ерёмка, едва сдерживаясь, чтобы не рвануться с истошным криком к открытой кабине, степенно сел на водительское место и захлопнул дверь.

- Фу! - он почувствовал, как мелко задрожали промокшие ноги. - Тропиканка! Надо дать задний ход, сможешь?

- Конечно! Я все могу! Сейчас двигатель немного прогрею, и поедем, - Тропикана ехидно хмыкнула: - Квача! Готовься прокладывать маршрут через дремучие леса, высокие горы и глубокие реки!

- Я немного ошибся, когда решил, что ко всему готов, - Квачик вытянул губы трубочкой, отчего вмятинка на щеке увеличилась, и он стал похож на кривой зеленый огурчик. - Виноват, но заслуживаю маленького снисхождения...

Машинка качнулась, и на капот запрыгнула огромная буро-зеленая жаба. Она удобно расположилась перед стеклом и застыла, выпучив удивленные глаза. Ерёмке показалось, что он смотрит увеличенные кадры из телевизионной передачи о животных.

- Квача! Ты посмотри, кто к нам пришел! И ты ей когда-то завидовал? - Тропиканка напряглась, двигатель взревел, капот затрясся от перенапряжения. Машинка резко дала задний ход, и нерасторопная жаба плюхнулась, как сидела, на знакомую до боли кочку:

- Бре-ке-кекс! Раньше здесь дремали в ореховых скорлупках крошечные, красивые девочки, а теперь грубые нахальные мальчишки носятся по болоту, как по асфальту! Бре-ке-кекс! Какие времена, - жаба прикрыла мутноватые глаза и погрузилась в воспоминания о тех счастливых днях, когда пруд еще не был болотом, а лесные мягкие пыльные дороги не были покрыты твердым смертельно опасным асфальтом...

Тропикана вывернула из тупикового болотца и медленно поехала дальше, никого больше не спрашивая.

Ерёмка закрыл рот и громко икнул. Квачик суетливо высунулся из-за перегородки и посоветовал:

- Мама тебя, наверное, вспоминает! Выпей воды маленькими глотками...

- Не буду пить, пусть вспоминает! - Ерёмка почувствовал, как тепло работающего двигателя постепенно поднимается от холодных ног к спине и груди. - Квача, это и было радостное событие?

- Что вам не нравится? - с готовностью затараторил Квачик. - Тропиканка теперь и чащу видела, и болото... А то одни саванны с джунглями на уме!

- Квача! Это ты обо мне так заботился? - Тропикана прикрыла глаза и мурлыкнула, как кошка, - спасибо!

- Смотрите! Кто-то едет нам навстречу! - Квачик опять превратился в круглый мяч и притиснулся к перегородке. - Тропиканка, моргни фарами и поворачивай в сторону, а то столкнемся! Видишь, тебе тоже фарами сигналят!

- Это не фары... - Тропикана успела притормозить, свет погас, но что-то тяжелое, живое навалилось сверху, раздался острый скрежет зубов о крышу, и разочарованный вздох нарушил лесную дрему:

- Колобок! Как ты чудесно и сладко пахнешь! Выходи, не будем лгать друг другу: я тебя давно уже должна была съесть!

- Кого это зовут? - Квачин шепот раздался возле Ерёмкиного уха так близко и горячо, как будто он сидел у Ерёмки на плече.

- Мне кажется, что это - лиса! - Ерёмка прислушался к манящему дыханию снаружи, - и зовет она, кажется, тебя...

- Я - невкусный резиновый мяч! Она меня с кем-то путает! - Квача почти провис в щели над перегородкой. - Надо ей объяснить, что она ошиблась!

- Круглый мой! Иди ко мне, я хочу услышать твою песенку, - лиса попыталась протиснуть лапу в разбитое окно и с досадой опять царапнула по кузову.

- Ерёмка! Надо спасать Квачу! Может, отдать ей мой торт? - Тропикана неслышно включила зажигание. - Или рванем напролом?

- Отдать торт! - Квачик дрожал и бледно зеленел в темноте, как светящаяся карнавальная маска. - Почему я должен погибнуть в расцвете лет?

- Это сказка такая, я же тебе говорил: лиса не виновата! - Ерёмка задумался, подёргал себя за ухо и наклонился к мячику. - Квача, достань мне резинку жевательную, сможешь?

- Попробую! Что же это за сказки, где маленьких едят? И кто только их придумывает... - Квача осторожно перевернулся, одной ручкой зацепился за Ерёмкино плечо, вытянул вторую волнистую ручку так далеко, что она едва не разорвалась пополам, нащупал наверху пластик резинки и плавно стянул его в кабину. - Я спасен?

- Тропиканка! Будь готова, только фары не включай, попробуем вырваться в темноте...

Тропикана согласно стукнула двигателем и замерла в ожидании. Ерёмка опять наклонился к Квачику и шепнул: "Пропой тихонько: я от дедушки ушел, я от бабушки ушел, я от волка ушел..."

Квачик задушенно откашлялся и засипел: - " ...я от бабушки и дедушки ушёл..." - Ерёмка наклонился к разбитому окну и выдул большой качающийся пузырь...

- Милый! Наконец-то! Прыгни мне на носок, спой по громче! - раздался хлопок, визг, - и в противоположные стороны леса разлетелся треск кустарника, растоптанного удирающими друг от друга сказочными героями.

- Я знаю теперь, что я ничего не знаю, - Квачик горестно раскачивался на полу фургона, сцепив на животе обессилившие ручки, - я чуть не утопил вас в болоте, меня чуть не разорвали герои детской сказки... Я - не штурман, я - не пассажир, я - резиновый, самовлюбленный балласт, мое место - на обочине ...

- Квача! - Ерёмка дотянулся до Квачиной макушки с нарисованной бейсболкой и погладил ладошкой обмякшую резиновую голову, - ты - настоящий артист, тебе надо в цирке выступать: будешь детей веселить разными песенками и упругими фокусами.

- Ты серьезно? - Квачик перестал раскачиваться и закрутил перед своим носом волнистыми ручками. Раз - и одна ручка трижды обвила другую. Два - и обе ручки сплелись, вытягиваясь, как стебель диковинного растения. Три - и Квачик, лихо подбоченясь, запрыгал на свободной руке, как на пружине.

- Квачик, ты меня затопчешь, - Тропикана притормозила, томно потянулась передними колесами и встряхнулась. - Давайте перекусим, сил уже нет...

- Давайте! - Ерёмка постелил на капоте свой носовой платок, достал торт, шоколадку и последнюю резинку. - Выбирайте, кто что захочет...

- Что выбирать, итак все ясно, - Квачик подпрыгнул и уселся на капот. - Резинка - моя, шоколадка -Ерёмкина, а Тропиканке - торт!

- Я тоже хочу шоколадку, - капризно надула губы Тропикана. - И сойди, пожалуйста, с капота, а то я не могу нормально есть и разговаривать.

- Тогда отдай Ерёмке торт, - Квачик ловким движением заправил в рот резинку. - Какие проблемы!

- А может быть, Ерёмка резинку хочет, ты у него спросил?

- Резинку? - Квачик с готовностью извлек изо рта и протянул Ерёмке прозрачные тягучие лохмотья. - Бери, Еремка, если хочешь, мне не жалко!

- Спасибо, Квача! Ешь сам, я не буду, - Ерёмка положил ладони к себе на живот и прислушался - никакого внутреннего протеста, хотя "жевачку" он любил и раньше никогда бы просто так не отказался. Что в нем изменилось за сегодняшний день и ночь?

- Тропиканка! Возьми торт и шоколадку: тебе труднее всех приходится, - Ерёмка собрал Тропиканкин ужин. - Квача, открой капот, она очень устала.

Квачик с готовностью спрыгнул на траву и обеими руками ухватился за крышку. Тропикана лениво зевнула, проследила за угощением, захлопнула капот и красиво, слегка манерничая, задвигала губами.

- Спасибо! Все было очень вкусно, - Тропикана пристально посмотрела на Ерёмку. - Ты остался без ужина, и тебе не жалко?

Ерёмка пожал плечами:

- Я могу воды попить, ягод нарву, - летом в лесу не пропадешь!

- Какой ты добрый и заботливый, - Тропикана счастливо улыбнулась невидимой улыбкой. - Как мне повезло, что я тебя встретила!

- Нам всем повезло с Ерёмкой, а ему - с нами! - Квачик упруго запрыгал перед капотом, вытягиваясь и балансируя ручками, как в прыжках на батуте. На мгновение он исчезал в темноте и, вновь объявлялся в желтом свете фар, сияя нарисованной улыбкой, как на цирковой арене в лучах прожекторов.

Ерёмка тоже сделал несколько гимнастических упражнений, которым его научила в садике студентка-практикантка. Сонливость исчезла, в ногах появилось тепло, а руки обрели чувствительность. Пора!

- Тропиканка! - Ерёмке показалось, что машинка увеличилась в размере. Наверное, это был обман зрения от слишком черного, окружавшего светящуюся машинку леса. - Если ты отдохнула, - поехали!

- Поехали! - Тропиканка мощно подключила двигатель и ритмично задрожала корпусом. - Мы уже совсем недалеко, быстро домчимся - садитесь...

- Квача! Представление окончено, цирк уезжает, - Ерёмка протянул руки, чтобы поймать упругого артиста.

- А-а-а-а! - с истошным воплем, непонятно как уместившемся в маленьком зеленом тельце, Квача перелетел через Ерёмкины руки, ударился о крышу фургона, шмякнулся о землю и резиновым ядром влетел в нижний отсек. Тропикана содрогнулась, но удержала равновесие:

- Квача! Что случилось? Ты так орешь, что у меня охрипли уши!

- Спасайтесь!.. Кусайтесь!.. Закрывайтесь!.. - Квачик метался по фургону, пытаясь задраить заднюю дверь и разбитые окна. Затем, втянув обе щеки, попробовал протиснуться в верхний отсек, где когда-то были спальные места. Потерпев неудачу, Квачик, забился в темный угол и затрясся в смертельном ужасе, со свистом выпуская, как ему казалось, последний воздух из тренированных легких...

Ерёмка постарался не паниковать, хотя его ноги уже опередили голову. Он почти взлетел на сиденье и судорожно пристроил на место сломанную дверцу. Одна Тропикана бесстрашно стучала двигателем и удерживала надвигавшийся холодный мрак стремительными всполохами бешено вращающихся фар.

- Квача! Ты живой? - от ритмичного стука Тропиканкиного сердца Ерёмка немного успокоился. - Что случилось?

- Меня душили,.. прокусили... я - погиб, - свист становился тише, а всхлипы, почему-то, все громче.

- Держись, мы тебя спасем! Можешь ко мне перебраться? - Ерёмка протянул руки через щель в перегородке. - Иди сюда!

- Я сам, - Квача выдохнул, втянул щечки и, зеленым огурчиком кувырнулся на сиденье рядом с Ерёмкой, - хочу успеть попрощаться...

Ерёмка осветил фонариком погибающего Квачика: гримаска скорби на круглом зеленом лице, небольшая царапина на левой щеке и знакомая вмятинка - на правой... Ерёмка перевел дыхание:

- Квача! Ты можешь потерпеть? Не умирай еще немного...

- Почему - немного? - простонал Квачик. - Если надо, я готов ради вас претерпеть столько,.. сколько... - он мученически подавил рыдание, протянул оробевшую зеленую ручку к своему лицу и попробовал ущипнуть себя за щеку. Упругая резина не поддалась и даже не изменила формы, когда палец ткнул в свободное от лица место. - Что со мной?

Ерёмка вгляделся в пространство перед машиной - никого. Он посветил фонариком через разбитое окно - никого...

- Тропиканка, ты заметила что-нибудь?

- Я тоже никого не вижу, но мне кажется, что там кто-то есть, я это чувствую.

- Будь готова, а я пока с Квачей поговорю, - Ерёмка покосился в сторону заинтересованно притихшего Квачика, и громко шепнул Тропикане: - Мне кажется, что ничего страшного с ним не случилось, он просто испугался...

- Ничего себе, не случилось! - Квачик от возмущения опять увеличился в диаметре и уперся макушкой в правую дверцу кабины. - Меня пробовали сначала задушить холодной скользкой веревкой, а потом пытались прокусить,.. цапнули за щеку! Я уже думал, что моя сказка на этом свете закончилась, хотел только вас предупредить...

- Квача, милый! - Тропикана продолжала медленно вращать фарами, осматривая сплетенные, застывшие, как на экране монитора растения. - Неужели мы оставим тебя одного на съедение гадким зверюшкам из неизвестной сказки...

- Я - не гадкий зверюшка, а - маленький ужонок из домашнего террариума, - над бархатной изумрудной травой поднялась горделивая узкая шейка, на которой несколько робко, но с несомненным внутренним достоинством, покачивалась аккуратная треугольная мордочка, с двумя желтыми пятнышками на затылке. - Здравствуйте! Извините, если я вас нечаянно царапнул, это - от неожиданности. Я сам испугался до смерти: думал, что это сова на меня напала, и решил защищаться до последнего дыхания. Вы на меня не держите зла? Мне так хочется поболтать с кем-нибудь: здесь в лесу - настоящая, абсолютная свобода, но иногда не хватает интересных собеседников...

Тропикана притушила фары, чтобы резкий свет не слепил мужественного, вежливого ужика и доброжелательно улыбнулась. Ерёмка обеими ладонями держался за сердце, потому что оно перестало биться в такт дыханию, а колотилось о грудную клетку само по себе. Квачик раскинул на сиденье тонкие ручки, похоже, в глубоком обмороке...

- Очевидно, пора представиться: меня зовут Лёня. Я вырос под искусственным светом, меня хорошо кормили, и, бывает, я скучаю по очищенной минеральной воде моего детства... Хозяин часто брал меня в руки, и мы играли с ним в весёлую змейку. Днем я лежал у своей прозрачной стенки и наблюдал другую жизнь за сияющим голубым стеклом напротив: там жили разные маленькие люди и звери, большие головы с плечами и руками; там постоянно менялся пейзаж, там любили и ненавидели, там стреляли и растили детей. В моем террариуме ничего не менялось: я с закрытыми глазами мог проползти между растениями, найти миску с едой, знал наизусть все камешки и неровности... Жизнь в их террариуме меня завораживала: бесконечная, переменчивая, яркая! Уверяю вас, я совершенно безобиден и не агрессивен, поэтому именно меня и украли, когда доме было много друзей и случайных гостей. Я мечтал попасть туда, за мерцающее стекло, поэтому был совершенно спокоен и доверчив к чужим рукам, но меня выбросила из окна машины громкая женщина. Я оказался здесь, где нет стекла, но есть много солнца, воздуха и эта жизнь мне удивительно нравится! Извините за назойливость, но меня иногда мучает тоска по неторопливой дружеской ночной болтовне...

- Пустяки! - бодрый, упругий Квачик распахнул дверцу, выпрыгнул из кабины и протянул Лёне волнистую ручку, - забудем нашу смертельную схватку, как недоразумение! Квачик, можно просто Квача...

Лёня вытянул шею и острым язычком дотронулся до Квачиной ладони- У вас благородное сердце! Спасибо, безмерно рад, - Лёня вытянул шею и острым язычком дотронулся до Квачиной ладони.

- Ха! Щекотно! - Квачик радостно прыснул в ладошку. - Такой маленький и такой отчаянный: настоящий боец, уж я то знаю!

- Ты тоже не струсил, боролся и вырывался, как бешеный, - Лёня растянул до ушей в благодарной улыбке узкий ротик.

- Это я от неожиданности, я вообще не драчливый, - Квачик благодушно расположился на траве возле Лёни. - Ерёмка! Не бойся, иди сюда! Это - Лёня!

Ерёмка прихватил бутылку с водой и наклонился над ужиком:

- Привет, меня зовут Ерёмка! Мы едем в Старую Ладогу, к бабушке и дедушке, если хочешь, поедем с нами., - Ерёмка протянул Лёне руку, - забирайся!

- Иди лучше ко мне на капот, погреешься, как на речном песочке, - Тропикана призывно заурчала приглушенным двигателем, - меня зовут Тропикана!

- Очень приятно, я прочел Ваше имя на фургоне, - Лёня извилистым шнурком за мгновение оказался на широком капоте и блаженно растянулся. - Большое спасибо!

- Ты умеешь читать? - одновременно воскликнули Ерёмка, Тропикана и Квачик. Тропикана с Квачиком переглянулись, и с лёгким оттенком зависти переспросили:

- Ты умеешь читать? И кто тебя научил?

- Я сам! В голубом террариуме часто речь сопровождалась условными знаками. Это позже я узнал, что знаки называются БУКВАМИ, а голубой террариум - ТЕЛЕВИЗОРОМ. Я наблюдал, сопоставлял знаки и звуки длительное время, а оно у меня имелось в избытке. Когда впервые я прочел слово, - меня охватило безумное ликование: я решил, что постиг великую тайну мироздания. Я поверил, что принадлежу к избранникам судьбы, и приготовился к великим переменам. Но время шло, и ничего в моей жизни не происходило, пока меня не украли... Теперь меня опять тревожат мистические предчувствия неизбежности перемен! Мне иногда попадаются обрывки газет, но мне хочется прочесть настоящую, умную книгу с картинками: я должен многое понять в своей судьбе...

- Ты - такой маленький, славный и мудрый ужик! - Тропикана, почти с материнским восторгом, покачнулась с боку на бок, укачивая малыша на теплой крышке. - Ты вырастешь и станешь знаменитым на весь сказочный лес! Про тебя напишут новые книжки с яркими рисунками, и дети будут прибегать к тебе во сне за добрыми советами и весёлыми игрушками. Я верю, что у тебя всё будет чудесно и необыкновенно...

Ерёмка почувствовал пронзительную ЖАЛОСТЬ к этому одинокому, отважному, но такому беззащитному существу:

- Лёня! Поедем с нами, тебе у бабушки будет хорошо: двор большой, никто не обидит! Книжки дедушкины будем читать, - немножко схитрил Ерёмка, потому что из 33 букв алфавита он мог с разбегу повторить чуть больше половины.

- Спасибо, но я чувствую безусловно, что должен жить в лесу! - ужик скользнул в траву и элегантно вытянул шейку. - До встречи!

- Возьми воды своего детства! - Ерёмка снял пробку и протянул бутылку с очищенной водой.

Лёня благодарно улыбнулся своей милой, узенькой улыбкой:

- О таком подарке я даже не мечтал!

Из тени колеса выкатился растроганный Квачик:

- Ну, будь! Станешь большим и знаменитым, помни, как мы с тобой дрались: каждый за свою маленькую жизнь! Не зазнавайся и никого не обижай, а я тебя обязательно найду: мне кажется, что мы похожи, как два брата, судьба у нас такая... зелёная - Квачик шмыгнул носом и погладил Лёню по желтым пятнам на головке.

Машина скрылась между деревьями, а восторженный Лёня весь долгий летний день упивался и купался в прозрачной холодной воде из пластиковой бутылки.


Старая Ладога

Как картинка в цифровой кинокамере, из темноты и глухой недвижимости образовались светлые церковные купола и матовые от росы железные крыши. Деревья скрылись за цветными заборами, улицы были туманны и пусты.

- Приехали! - Квачик, молчавший всю дорогу, после прощания с Лёней, оживленно задвигался на сиденье рядом с Ерёмкой. - И куда это весь народ подевался, даже собак не слышно?!

- Квача! Ты же говорил, что опасаться нужно только собак, а теперь мечтаешь о встрече, - Тропикана бесшумно катилась в предутренней мгле, как желтый посланник невидимых пришельцев в российской глубинке. - Учти, что сказочные леса закончились, и собаки здесь самые настоящие...

- Я просто радуюсь!

Неожиданно Тропикана резко затормозила. Квачик не больно стукнулся резиновым лбом о переднее стекло, а задремавший Ерёмка проснулся от болезненного рывка головой.

- Что случилось? - Ерёмка встряхнулся и поглядел по сторонам. - Никого нет...

- Ерёмка! - голос у Тропиканы звучал глухо и торжественно, - посмотри налево: если там стою я - значит у меня галлюцинации, а если меня там нет, - значит у меня, все равно, галлюцинации...

Ерёмка посмотрел налево и увидел большой двор, заполненный разной тяжелой техникой. Ближе к дороге стоял компактный трактор, сверкающий даже в утреннем сумраке яркой жёлтой краской. Громадные черные передние колеса рифленым рисунком напоминали таинственные следы космических пришельцев на древних скальных породах. Задние колеса были такие же, как у Тропиканки и кабина трактора напоминала очертаниями кузов-фургон. Внезапно спящие фары засветились белым огнем, и трактор вежливо прокашлялся, как от длительного сна в одном положении.

- Это он! - Тропикана задрожала и полыхнула ответно жёлтым пламенем.

- Кто? - Квачик высунулся из кабины. - Это же обыкновенный трактор, такой техники в городе навалом ...

- Это он! - Тропикана со счастливой обреченностью выключила двигатель и еще шире распахнула глаза.

Трактор за невысокой оградой мощной грудью раздвинул клубящихся комаров и приблизился к забору вплотную. Белый свет его глаз осветил взволнованное лицо Тропиканы.

- Я здесь, - Тропикана вспыхнула от этих глаз, как будто ее мгновенно перекрасили в розовый цвет.

- Тропиканка, - осторожно просипел Квачик, - мы едем к бабушке с дедушкой, ты не забыла?

- Я не могу сдвинуться с места, это - судьба, - зачарованно прошептала машинка.

- Ерёмка! Мы ее теряем! - Квачик исподтишка пригрозил трактору маленьким кулачком. - Сделай же что-нибудь!

Ерёмка нажал на педаль газа, надавил на клаксон и громко, командным голосом произнес:

- Вперед, к бабушке и дедушке!

Тропикана подпрыгнула, сверкнула глазами и через секунду стояла перед маленькой калиткой на узкой горбатой улочке, замотанной в пышные цветастые палисадники, как в расписные платки.

- Ерёмчик! - маленькая бабушка на маленьком крыльце маленького дома протягивала к внуку сухие теплые руки с загорелой морщинистой кожей. Ерёмка всем существом ощутил неимоверное притяжение, уткнулся лицом в её передник и погрузился в праздник ванильно-яблочного покоя и счастья.

- Ерошка! - сильная широкая рука деда легла на голову внука, и тёплая волна невыразимой любви пронизала Ерёмку от макушки до самых пяток.

- Мы тебя ждали сегодня! Бабушка тебе пирожка яблочного спекла, а я - модельку новую приготовил.

Ерёмка не стал спрашивать, откуда им стало известно про приезд. Они не удивились даже, что внук приехал без родителей на экзотической машине. Дед открыл маленькие ворота, и Тропикана въехала во двор. Квачик выпал из кабины и запрыгнул на капот. Бабушка вынесла большую красивую тарелку с дымящимся пирогом, а дед ушел в дом за подарком.

- Ешьте пирожка, пока горячий! Ерёмчик, угощай друзей! - бабушка села на скамейку, и не сводила ясных глубоких глаз с Ерёмки.

- Ерошка! Держи подарок, - дед протянул пакет, аккуратно завернутый в местную желтоватую газету. - Хорошая у вас машина, мощная...

- Вседорожник называется, - Квачик оперся ручками о капот, чтобы не свалиться и не исчезнуть из поля зрения стариков.

- В лесу на ней никакие заросли и колдобины не страшны, наверное, - дед обошел Тропикану и постучал по резине ногой, обутой в старые папины кроссовки с шерстяными носками.

- Не страшны! - очнулась Тропикана, - и размытые дороги не страшны, и поля распаханные не страшны, - я все могу...

- Умница какая, - покачала головой бабушка.

- Стоящая машина, - заключил дед.

Ерёмка тихо шепнул Тропикане:

- Пирог будешь есть?

- Я - потом, вечером. Обрати внимание: я подросла за это время, значит, мне можно есть сладкое...

Квачик тихонько, одним пальчиком слизывал с тарелки тягучее яблочное повидло. Бабушка чайной ложкой накладывала ему на блюдечко порцию за порцией...

Ерёмка съел два куска пирога, запивая их горячим чаем бронзового цветаЕрёмка съел два куска пирога, запивая их горячим чаем бронзового цвета, с крупными черными листьями и свежей мятой. Он вспомнил, что за дорогу ничего не ел и даже не пил. И вспомнил, что ему ничего не было ЖАЛКО... Чудеса?

- Бабушка! Дед! Мы должны до утра домой вернуться! - Ерёмка споткнулся взглядом о бабушкины дрогнувшие губы. - Мы приедем к вам в папин отпуск...

Дед согласно кивнул седой головой и обнял бабушку за худенькие плечи. Ерёмка повернулся к Тропикане:

- Съешь сейчас немного, а то опять сил не хватит!

- Хватит! - Тропикана напряглась, придвинулась к деду и хрипло, глядя Ерёмке в глаза, сказала: - Я не поеду с вами, здесь останусь...

- А... у... э...- Квачик забыл подходящие слова и в волнении размахивал перед Тропиканкой волнистой ручкой, вторая рука застыла в блюдце с повидлом.

Ерёмку обдало изнутри холодной волной. Он впервые за все время растерялся и не знал, как поступить.

- Ерёмка! - Тропикана жарко дыхнула ему в лицо и сердце. - Я остаюсь с бабушкой и дедушкой, буду помогать им в хозяйстве. Бензин мне не нужен, прокормимся как-нибудь.

- Это из-за трактора! Слышишь, Ерёмка, она нас оставляет из-за какого-то трактора! - Квача позеленел от возмущения. - Я брата в лесу оставил, чтобы с вами быть, а она...

- Квача! - Тропикана успокоилась и уверенно закончила свою прощальную речь: - я вас люблю, и я для вас все сделаю, но позвольте мне остаться здесь. Как говорил мудрый Лёня, мне это нужно "безусловно"...

Ерёмка стиснул кулачки и тряхнул русыми волосами:

- Бабушка! Дед! Тропиканка! Спасибо! Мы обязательно приедем: я, Квача, мама и папа... Будьте здоровы, не болейте! До свидания!

- До свидания! - Квачик запрыгнул на Ерёмкино плечо, - Тропиканка! Я, всё равно, твой пассажир...

Бабушка поцеловала Ерёмку в лоб и перекрестила, дед передал сверток и потрепал по затылку, Тропиканка сверкнула фарами:

- Закройте глаза и ничего не бойтесь!

ФАРРА-ЧУМАРРА - раз!
ФАРРА-ЧУМАРРА - два!
Свет через дым!
Летим!

Через неплотно прикрытые глаза Ерёмка увидел желтоватое облако, окутавшее Тропиканку, пронзительные лучи постепенно угасающих фар, и почувствовал, как Квача вцепился ему в ухо липкими от повидла пальцами...


Утро

Ерёмка! Сынок! Просыпайся, маленький! - легко хлопнула дверь, облако горьковатых маминых духов и последующий поцелуй в переносицу разметали в уголки зажмуренных глаз обрывки ночных сновидений. Ура! Мама не торопит одеваться, значит, сегодня суббота...

- Мама... Куда мы сегодня пойдем? Ты обещала... Доброе утро!

- Доброе утро! В зоопарк!

- С папой?

- Папа сегодня работает, но в следующий выходной поведет тебя в цирк...

Мама отбросила одеяло и стиснула Ерёмку, как младенца в колыбели. В другой раз он бы задергался и засмеялся от щекотки, а тут вдруг замолчал и притих.

При слове "цирк" в его сознании пронесся зелёный мячик с нарисованным весёлым лицом...

Ерёмка рассеянно обвел взглядом комнату: знакомые игрушки на привычных местах.

- Ерёмка! Ты никак не проснешься! Иди мыться, - мама ушла на кухню, а Ерёмка побрел в ванную. Почистил зубы, брызнул на лицо прохладной водой... Что это? Пальцы сохранили следы зеленого и коричневого фломастера.

Опять перед ним пронёсся зелёный мячик с нарисованным коричневым ртом...

- Ерёмка! Ты идешь завтракать?

- Мама! Я ничего не хочу... Я пирогом наелся!

- Каким пирогом? Ты не заболел? - мама приложилась губами к Ерёмкиному лбу. - Совсем переутомился, надо тебя на месяц в деревню отправить...

- В Старую Ладогу?

- Нет! Бабушка с дедушкой уже весьма пожилые люди, им с тобой не справиться, а мне отпуск летом не дают. Хочешь в Крым, на море, к тёте Гале?

- Нет! Я поеду в Старую Ладогу, один!

- Ерёмка! Что ты раскапризничался? Выпей хотя бы какао, и будем собираться.

Ерёмка пришел в свою комнату и начал переодеваться. Что-то мучительно забытое бередило его сознание и мешало сосредоточиться. Он оделся и вышел в прихожую.

- Мам! Что на ноги надеть?

- Обещают дождь, надень туфли со шнурками...

Ерёмке показалось, что в голове вспыхнула и погасла яркая лампочка: извивающийся, как шнурок, ужик на желтом капоте. Лёня!

- Мам! А ужи кусаются?

- Мы в террариум не пойдем: я их всех ужасно боюсь, даже за стеклом...

Читающий ужик из домашнего террариума, - вот что Ерёмке приснилось!

- А куртку какую надеть?

- Надень старую, в зоопарке будешь ко всем загородкам прижиматься...

Ерёмка надел куртку и сунул руку в карман, где хранилась обычно жевательная резинка. Пальцы наткнулись на что-то липкое. Ерёмка быстро, чтобы мама не видела, прошел в ванную и вынул руку из кармана: на пальцах прилипла коричневая масса, пахнущая яблоками.

Зелёный мячик, пальцем собирающий яблочное повидло из блюдечка!

У Ерёмки от вспыхивающих в голове видений закружилась голова. Он присел на край ванны и прикрыл глаза. Вспоминай! Вспоминай!

- Ерёмка! Ты готов?

- Мама! Я куртку испачкал нечаянно!

- Боже! Надень новую куртку, она висит на вешалке!

Ерёмка не любил наряжаться в новые вещи: они давили на плечи, и мешали ладоням, приходилось все время поддёргивать рукава. Но сам виноват! Он надел куртку: так и есть! Куртка заваливалась на правое плечо и тяжело отвисала внизу. Маме пожаловаться нельзя, она и так раздражена. Ерёмка подошел к зеркалу: чучело! Рукава длиннее рук. Придется сунуть руки в карман, чтобы не бросалось в глаза. Ерёмка вздохнул, отвернулся от зеркала и продвинул руку в правый карман. Глубокий! Или руки еще не доросли? Что там? Бирку забыли?

- Тихо! Раздавишь, итак пол-лица осталось!

- Квача! - Ерёмка с восторженным изумлением извлек из кармана маленький зелёный мяч. Он был уже абсолютно круглым. И только нарисованное лицо немного исказилось из-за стёртого наполовину рта и глаза. - Ты со мной, а я думал, что всё приснилось...

- Кому-нибудь, может, и приснилось, а я без лица остался: растворилось в тумане!

- Квача! У тебя от повидла лицо растворилось!

- Какая разница! Надо думать о будущем, как восстанавливаться... Лёня же нас в лесу ждёт: может, мы с ним в цирке начнём выступать! Представляешь? "Впервые на арене: два зелёных брата - аквабата!"...

- Акробата... - прыснул от смеха Ерёмка.

- Аквабата! - Потому что мы будем выступать в минеральной воде с пузырьками....

Ерёмка сжал Квачу в ладошке и сунул руку в карман:

- Мама! Я не хочу в зоопарк! Купи мне, пожалуйста, фломастеры, я рисовать буду!

Мама вышла в прихожую. Её лицо тоже было накрашено на половину, как у Квачика:

- Ерёмка! Я тебя не понимаю: ты всю весну меня мучил походом в зоопарк, а теперь - отказываешься!

- Мама! Я уже успел подрасти, за время пути... Помнишь, ты мне стихи читала?

- Помню! Так ты и женишься когда-нибудь, пока я на работу бегаю и с работы...- мама легко вздохнула и, похоже, не огорчилась. - Хорошо, пойдём за фломастерами.

- Самые, самые лучшие...

- Конечно!

Ерёмка почувствовал удовлетворенное Квачино шевеление в кармане. Какая отличная жизнь получается, даже если всё остальное было немножко сном!

Ерёмка побежал в свою комнату, чтобы посмотреть специально для Лёни Детскую энциклопедию с иллюстрациями о растительном и животном мире: наверняка, - это именно та книга, о которой мечтал в лесном одиночестве маленький ужик! На стуле перед кроватью, прикрытый пижамой, лежал пакет в желтоватой газетной бумаге...

- Мама! Я обязательно поеду только в Старую Ладогу!

- Как скажешь, сынок!


Искать на сайте:

Награды Лукошка
Благодарность
Светлане Вовянко из Киева, предоставившей для сканирования личную библиотеку.
Андрею Никитенко из Минска, приславшему более 100 сказок.