Loading...
Подпишись на новости
 
 
Нашли ошибку в тексте?
Ctrl+Enter

ГЛАВА 13, в которой выясняется, что тигры не лазят по деревьям

Случилось однажды так, что Винни-Пух о чём-то думал. И вот он подумал, что не мешало бы пойти навестить Иа, потому что они не виделись со вчерашнего дня. Он пошёл к Иа, распевая песенку, но вдруг он вспомнил, что не видел Сову с позавчерашнего дня, и решил по пути заглянуть в Дремучий Лес и посмотреть, дома ли Сова. Он пошёл к Реке, мурлыкая ту же песенку, но, когда он дошёл до третьего камня кладки, по которой переходят Реку, он забеспокоился о том, как поживают Кенга, и Ру, и Тигра. Пух подумал: “Я не видел Крошку Ру очень долгое время, а если я его не увижу сегодня, оно будет гораздо-гораздо дольше!”

И тут он сел на камушек посредине Реки и, раздумывая, что же ему теперь делать, спел ещё кусочек той же песни.

Кусочек, который он спел, был приблизительно вот какой:

Что мне делать, интересно,
Поутру?
В чехарду сыграть полезно
С Крошкой Ру, —
Станет талия поуже,
Это мне к лицу. К тому же
Буду прыгать я не хуже
Кен-
      гу-
          ру!

А солнце было такое ласковое и тёплое, и камень, который лежал на солнышке уже давно, тоже был такой тёплый, что Пух почти уже решил провести на нём всё утро. И вдруг он вспомнил про Кролика.

“Да, Кролик! — сказал Пух про себя.— Я люблю с ним поговорить. Он всегда понятно говорит. Он не любит длинных, трудных слов, не то что Сова. Он любит простые, лёгкие слова, например: “Закусим?” или: “Угощайся, Пух!” Да, по-моему, мне надо пойти навестить Кролика!”

Тут к песенке прибавился новый кусочек:

Очень мил бывает Кролик
Иногда.
С ним приятно сесть за столик
Да-да-да!
Тот, кто хочет подкрепиться,
С ним всегда договорится,
Если только торопиться
Не-
      ку-
          да!

И, когда Пух спел всё это, он поднялся с камня, вернулся назад на берег и решительно отправился к дому Кролика. Но не прошёл он и нескольких шагов, как начал спрашивать себя (ведь больше-то никого рядом не было):

“А вдруг Кролика нет дома?”

“Или вдруг я опять застряну у него в двери на обратном пути, как однажды уже случилось, потому что дверь у него была слишком узкая?”

“Ведь я-то знаю, что я не растолстел, но его дверь вполне могла похудеть!”

“Да, пожалуй, лучше будет...”

И всё это время он незаметно забирал левее и левее... пока не оказался, к своему большому удивлению, у своей собственной двери.

Было одиннадцать часов. Вполне подходящее время, чтобы немножко...

С ловом, спустя полчаса Пух отправлялся туда, куда ему действительно хотелось отправиться, а именно к Пятачку, и по дороге он утирал губы лапкой и пел довольно пушистую песенку. Вот какую:

Хорошо живёт на свете
Винни-Пух!
Оттого поёт он эти
Песни вслух!
И неважно, чем он занят,
Если он толстеть не станет,
А ведь он толстеть не станет,
А, наоборот,
       по-
           ху-
              деет!

Конечно, напечатанные здесь эти строки кажутся не особенно хорошими, но Пух, напевая эту песенку в очень солнечное утро, после очень, очень сытного завтрака, был уверен, что это одна из лучших песен, какие он сочинил в жизни. И он пел и пел её в своё удовольствие.

Пятачок копал ямку в земле у самой своей двери.

— Здравствуй, Пятачок! — закричал Винни-Пух.

— Ой, здравствуй, Пух! — отвечал Пятачок, подпрыгнув от неожиданности.— А я знал, что это ты!

— Я тоже,— сказал Пух.— А что ты делаешь?

— Я сажаю жёлудь, Пух, и пускай из него вырастет дуб, и тут будет много, много желудей у самого дома, а то за ними приходится ходить бог знает куда. Понимаешь?

— А вдруг не вырастет? — спросил Пух.

— Вырастет, потому что Кристофер Робин сказал — обязательно вырастет. Поэтому я его и сажаю.

— Гм,— сказал Пух.— А я тогда... А я тогда посажу соты с мёдом в своём садике, и из них вырастет целый улей.

Пятачок был в этом не вполне уверен.

— Или лучше кусочек сота,— сказал Пух.— Особенно разбрасываться сотами не приходится. Только вот тогда может вырасти не целый улей, а кусочек, да ещё вдруг неправильный кусочек — тот, где пчёлы только жужжат, а мёду не делают. Вот обидно!

Пятачок согласился, что это будет довольно обидно.

— Между прочим, Пух, сажать очень трудно, если ты не знаешь как,— сказал он, — это надо уметь. — И он положил жёлудь в приготовленную ямку, засыпал его землёй и попрыгал на этом месте.

— Я-то умею сажать,— сказал Винни-Пух,— потому что Кристофер Робин дал мне семена коготков и винтиков, нет — гвоздиков! И я их посадил, и у меня теперь возле двери будет настоящий цветник — коготки и гвоздики. Или винтики.

— Я думал, они называются ноготки,— неуверенно сказал Пятачок, не переставая прыгать,— а гвоздики... гвоздики — это, наверно, гвоздики!

— Нет,— сказал Пух,— мои цветы называются коготки и винтики!

Попрыгав хорошенько, Пятачок вытер лапки о живот и сказал: “Что мы теперь будем делать?”, а Пух сказал: “Пойдём навестим Кенгу, Ру и Тигру”, и Пятачок сказал: “Д-д-давай п-п-пойдём”,— потому что он всё ещё немножко побаивался Тигру. Тигра был ужасно прыгучий, и у него была такая манера здороваться, что у вас потом всегда были полны уши песку, даже после того, как Кенга скажет: “Тигра, деточка, осторожно!” — и поможет вам встать.

Они отправились в путь.

А в этот самый день у Кенги было ужасно хозяйственное настроение. Она решила везде навести порядок и пересчитать всё бельё и выяснить, сколько осталось у неё кусков мыла, и сколько у Тигры осталось чистых салфеток, и сколько у Ру осталось чистых передников, так что она выставила их обоих из дому, снабдив Ру пакетом бутербродов с салатом, а Тигру пакетом бутербродов с рыбьим жиром, чтобы они могли славно провести время в Лесу.

По дороге Тигра рассказывал Ру (которого это очень интересовало) обо всём, что умеют делать Тигры.

— А летать они умеют? — спросил Ру.

— Тигры-то? — сказал Тигра.— Летать? Тоже спросил! Они знаешь как летают!

— О! — сказал Ру.— А они могут летать не хуже Совы?

— Ещё бы! — сказал Тигра.— Только они не хотят.

— А почему они не хотят?

— Ну, им это почему-то не нравится.

Ру никак не мог этого понять, потому что ему-то ужасно хотелось полетать, но Тигра объяснил ему, что надо самому быть Тигрой, чтобы это понять.

— А прыгать? — спросил Ру.— Могут Тигры прыгать, как Кенги?

— Спрашиваешь! — сказал Тигра.— Ещё как! Когда хотят, конечно.

— Ой, как я люблю прыгать! — сказал Ру.— Давай посмотрим, кто дальше прыгнет — ты или я?

— Конечно, я,— сказал Тигра,— только мы сейчас не будем задерживаться, а то ещё опоздаем.

— Куда опоздаем?

— Туда, куда нам надо прийти вовремя,— сказал Тигра, ускоряя шаги.

Вскоре они добрались до Шести Сосен.

— А я умею плавать,— сообщил Ру,— я один раз упал в Реку и плавал.— А Тигры умеют плавать?

— Конечно, умеют. Тигры всё умеют.

— А по деревьям они умеют лазить лучше, чем Пух? — спросил Ру, остановившись перед самой высокой из, Шести Сосен и задрав голову.

— По деревьям они лазят лучше всех на свете,— сказал Тигра,— гораздо лучше всяких Пухов!

— А на это дерево они могут влезть?

— Они всегда лазят как раз по таким деревьям,— сказал Тигра.— Целый день лазят: то вверх, то вниз.

— Ой, Тигра, правда?

— А вот сейчас увидишь,— сказал Тигра решительно,— садись ко мне на закорки и увидишь.

Он внезапно почувствовал, что лазание по деревьям — это единственный талант тигров, в котором он действительно уверен.

— Ой, Тигра! Ой, Тигра! Ой, Тигра! — пищал Крошка Ру в восторге. Он забрался Тигре на спину, и они полезли.

До первого сучка Тигра радостно повторял (про себя): “А мы лезем!”

Добравшись до следующего сучка, он с гордостью сказал (про себя): “Ну что, я зря говорил, что Тигры умеют лазить по деревьям?” Забравшись ещё повыше, он сказал (про себя): “Конечно, это не так легко, что говорить!..”

А ещё повыше он сказал:

— Ведь слезать тоже придётся. Задом. А ещё-ещё повыше:

— И это будет трудновато...

— Если не упасть...

— А зато тогда это, кажется, будет совсем...

Легко!

И как только он сказал “легко”, ветка, на которой он стоял, внезапно сломалась, и он, чувствуя, что падает, едва-едва успел вцепиться в верхнюю ветку... Затем он медленно, медленно поднял голову, зацепился подбородком за эту ветку... Затем подтянул одну заднюю лапу... Потом другую... И, наконец, он уселся на эту ветку, тяжело дыша и от души жалея, что он вместо всего этого не попробовал заняться плаванием.

Ру слез с Тигры и уселся рядышком.

— Ой, Тигра,— радостно сказал он,— мы уже на самой верхушке?

— Нет,— сказал Тигра.

— А мы полезем на верхушку?

— Н-е-т,— проворчал Тигра.

— У-у! — сказал Ру, довольно грустно, но тут же радостно продолжал: — А здорово это у тебя получилось, когда ты стал понарошку падать, а потом взял и не упал. Давай ещё разок?

— Н-е-т!! — прорычал Тигра.

Ру немного помолчал, а потом спросил:

— А можно, мы съедим бутерброды, Тигра?

— Давай. А где они? — спросил Тигра.

— Они там внизу, под деревом. Тигра сказал:

— Я думаю, мы лучше их побережём немного.

Так они и сделали.

Тем временем Винни-Пух и Пятачок продолжали свою прогулку. Пух в стихах сообщал Пятачку, что “неважно, чем он занят, так как он толстеть не станет, а ведь он толстеть не станет”; а Пятачок размышлял о том, скоро ли вырастет посаженный им жёлудь.

— Пух, гляди,— неожиданно пискнул Пятачок,— там на Сосне кто-то сидит.

— Верно,— сказал Пух, с интересом вглядываясь вдаль.— Там какой-то зверь.

Пятачок "схватил Пуха за лапу, очевидно, чтобы Пух не очень пугался.

— Это какой-нибудь Хищный Зверь? — спросил он, стараясь смотреть в другую сторону. Пух кивнул.

— Это Ягуляр,— сказал он.

— А. что Ягуляры делают? — спросил Пятачок, в глубине души надеясь, что сейчас они этого делать не будут.

— Они прячутся на ветвях деревьев и оттуда бросаются на вас, когда вы стоите под деревом,— сказал Пух.— Кристофер Робин мне всё-всё про них рассказывал.

— Тогда мы лучше не будем подходить к этому дереву, Пух, а то он ещё бросится оттуда и ушибётся.

— Они не ушибаются,— сказал Пух,— они здорово умеют бросаться.

Однако Пятачка это почему-то не утешило. Он всё-таки чувствовал, что не стоит подходить к дереву, с которого, того гляди, кто-то бросится, хотя бы и очень умело, и он уже собирался побежать домой по какому-то очень срочному делу, когда Ягуляр подал голос.

— Помогите, помогите! — закричал он.

— Ягуляры — они всегда так,— сказал Пух, довольный, что может блеснуть познаниями.— Они кричат: “Помогите, помогите”, а когда вы посмотрите вверх — бросаются на вас.

— Я смотрю вниз, вниз! — закричал Пятачок очень громко, чтобы Ягуляр по ошибке не сделал того, чего не надо.

В ответ донёсся чей-то восторженный писк с той самой ветки, где сидел Ягуляр:

— Пух и Пятачок! Пух и Пятачок!

И Пятачок неожиданно почувствовал, что сегодня прекрасный день, гораздо лучше, чем ему только что казалось. Такой солнечный, тёплый денёк!

— Пух! — крикнул он.— По-моему, это Тигра и Ру.

— По-моему, тоже,— сказал Пух.— А я думал, это Ягуляр и... и ещё один Ягуляр.

— Эй, Ру,— крикнул Пятачок,— что вы там делаете?

— Мы не можем слезть? Мы не можем слезть! — кричал Ру.— Здорово, правда? Пух, вот здорово! Мы с Тигрой живём на дереве, как Сова! И мы теперь всегда тут будем жить? А я вижу дом Пятачка? Пятачок! Я отсюда твой дом вижу! Высоко мы забрались, правда? Сова и то ниже нас живёт!

— Как ты туда попал, Ру? — спросил Пятачок.

— Меня Тигра привёз? А Тигры вниз лазить не могут, потому что у них хвосты очень путаются между ног. Они только вверх умеют! А когда мы полезли, Тигра про это забыл, а сейчас он уже вспомнил, и мы тут теперь всегда-всегда будем жить. А может, ещё выше залезем! Что ты сказал, Тигра? А-а? Тигра говорит, что, если мы заберёмся выше, нам не так хорошо будет видно дом Пятачка, так что мы уж тут останемся.

— Пятачок,— торжественно сказал Пух, выслушав всё это,— что мы можем предпринять? И он принялся за бутерброды Тигры.

— Они попались? — тревожно спросил Пятачок. Винни-Пух кивнул.

— А ты не можешь влезть к ним?

— Я могу, Пятачок. Я могу снять оттуда Крошку Ру, но Тигру я снять не могу, мне его не дотащить. Надо что-нибудь придумать.

И в раздумье он начал жевать бутерброды Крошки Ру...

Не знаю, может быть, Пух и успел бы что-нибудь придумать, доев последний бутерброд, но едва он за него принялся, как в кустах послышался треск и оттуда появились Иа и Кристофер Робин.

— Нисколько не удивлюсь, если завтра выпадет град,— говорил Иа. — Того и жди. Бураны, вьюги и тому подобное. Сегодня, конечно, хорошая погода, но это ещё ничего не значит; это ещё не сулит хороших перепек... или как там это называется? Словом, ничего такого не сулит... Это просто небольшая порция погоды. И всё тут.

— А вот и Пух,— сказал Кристофер Робин. Ему, очевидно, было безразлично, что порция хорошей погоды не очень большая, лишь бы она была хорошая.— Здравствуй, Пух!

— Это Кристофер Робин,— сказал Пятачок.— Вот он-то знает, что делать!

Они помчались ему навстречу.

— Ой, Кристофер Робин...— начал Пух.

— А также Иа,— сказал Иа.

— Тигра и Крошка Ру залезли прямо на Шесть Сосен и не могут слезть и...

— А я как раз говорил,— перебил Пятачок,— что если только Кристофор Робин...

— А также Иа-Иа, — сказал Иа, снова намекая, что с ним позабыли поздороваться.

— Если бы только вы оба были здесь, то мы бы могли что-нибудь придумать! — сказали Пух и Пятачок.

Кристофер Робин взглянул вверх, увидел Тигру и Крошку Ру и попытался что-нибудь придумать.

— Я думаю,— сказал глубокомысленно Пятачок,— что если бы Иа встал под деревом, а Пух встал к нему на спину, а я встал на плечи Пуха...

— И если бы спина Иа-Иа неожиданно треснула, то мы бы все здорово посмеялись. Ха-ха-ха! Как забавно! — сказал Иа.— Очень приятное развлечение, но, боюсь, не особенно полезное.

— Ну,— сказал Пятачок жалобно,— я только думал...

— Ты думаешь, твоя спина сломалась бы, Иа? — спросил ужасно удивлённый Пух.

— Заранее тут ничего сказать нельзя, милый Винни. И это, конечно, как раз самое интересное!

Пух сказал: “Ох”, и все снова принялись думать.

— Ура, я придумал! — вдруг закричал Кристофер Робин.

— Слушай внимательно, маленький Пятачок,— сказал Иа, — и ты скоро будешь знать, что мы намерены предпринять:

— Я сниму рубашку, и мы все возьмём её за края, и тогда Крошка Ру и Тигра могут туда прыгнуть, всё равно как в гамак, они только покачаются и нисколько не ушибутся.

Как снять Тигру с дерева,— сказал Иа-Иа,— и никому не повредить! Придерживайся этих правил, уважаемый Пятачок, и всё будет в порядке!

Но уважаемый Пятачок ничего не слышал — так он волновался при мысли, что снова увидит голубые помочи Кристофера Робина. Он уже их видел однажды, когда был гораздо моложе, и пришёл тогда в такое возбуждение, что его уложили слать на полчаса раньше обычного.

И с тех пор он всегда мечтал проверить, действительно ли они такие голубые и такие помочные, как ему показалось.

Поэтому, когда Кристофер Робин снял рубашку и ожидания Пятачка оправдались в полной мере, Пятачок на радостях простил Иа обиду, ласково улыбнулся ему и даже взялся за тот же край рубашки.

А Иа шепнул ему:

— Конечно, и теперь нельзя ручаться, что не произойдёт несчастного случая. Несчастные случаи — очень странные штуки. Они обычно случаются совершенно случайно.

Когда Крошка Ру понял, что ему нужно сделать, он пришёл в безумный восторг и запищал:

— Тигра, Тигра, мы сейчас будем прыгать! Ты погляди, как я прыгаю! Я сейчас просто полечу, вот увидишь. А Тигры так могут? Кристофер Робин! Я пошёл! — крикнул он, прыгнул — и угодил в самый центр спасательной рубашки.

Летел он так быстро, что его снова подбросило почти на такую же высоту, и он ещё долго продолжал подлетать вверх, приговаривая: “О, о!”

Наконец он остановился и сказал: “Ой, как здорово!” — и его опустили на землю.

- Давай, Тигра! — крикнул он.— Это очень просто!

Но Тигра изо всей силы держался за ветку и говорил про себя: “Конечно, прыгающим животным, вроде Кенги, это хорошо, но для плавающих животных, вроде Тигров, это совершенно другое дело”.

И он почему-то вдруг представил себе, как он плывёт на спинке вниз по течению или весело ныряет в прохладной влаге реки, и почувствовал, что это и есть настоящая жизнь для Тигры.

— Давай, давай! — крикнул Кристофер Робин.— Не бойся.

— Сейчас, минуточку,— нервно сказал Тигра,— мне что-то в глаз попало!

И он медленно, медленно пополз по ветке.

— Давай, давай, это очень просто! — пропищал Крошка Ру.

И вдруг Тигра почувствовал, как это просто.

— Ой! — крикнул он, видя, как дерево проносится мимо него.

— Берегитесь! — крикнул Кристофер Робин спасателям.

Раздался стук, треск разрываемой ткани, и на земле образовалась куча мала. Кристофер Робин, Пух и Пятачок поднялись первыми, потом они подняли Тигру, а в самом низу был, конечно, Иа-Иа.

— Ой, Иа! — крикнул Кристофер Робин.— Тебе не больно? — Он заботливо ощупал ослика, стряхнул с него пыль и помог ему встать на ноги.

Иа-Иа долгое время ничего не говорил.

Потом он спросил:

— Тигра здесь?

Тигра был здесь и снова в прекрасном настроении.

— Да,— сказал Кристофер Робин,— Тигра здесь.

— Что ж, тогда поблагодарите его от моего имени,— сказал Иа.


Искать на сайте:

Награды Лукошка
Благодарность
Светлане Вовянко из Киева, предоставившей для сканирования личную библиотеку.
Андрею Никитенко из Минска, приславшему более 100 сказок.