Подпишись на новости
 
 
Нашли ошибку в тексте?
Ctrl+Enter

Трем-сын-Борис

Жили себе муж да жена. Вот вышли они раз в поле жать, и был у них маленький ребеночек; повесили они его в люльке на лесной опушке. Откуда ни возьмись - орел, схватил ребеночка и потащил в свое гнездо.

А жили в лесу трое братьев. Вышел один брат, слышит - кто-то кричит. Входит в хату и говорит:

- Братья! Кто-то кричит, голос человечий слышно. Пойдем-ка поищем!

Пошли и нашли ребеночка - мальчика, понесли его к попу и думают, какое бы ему имя дать. Придумали так: «Нас ведь трое братьев, назовем его Трем-сын-Борис». Ну, взяли его и втроем воспитали.

Подрос мальчик и просит:

- Хочу я от вас, отцы, уйти.

А они его спрашивают:

- Что ж тебе дать за то, что ты работал у нас?

- Не хочу я, - говорит, - от вас ничего, дайте мне только жеребеночка.

- Что ж ты, сын, с жеребеночком будешь делать? Бери! больше.

- Нет, - говорит, - не хочу, дайте мне маленького жеребеночка.

- Ну, бери!

Взял он и пошел. Идет по лесу, видит - что-то светится. Надо подойти узнать.

- Ах, кабы ты меня, жеребеночек, хоть бы малость подвез! (Он, вишь, все пешком шел, заморился, а жеребенок-то малый еще.)

- Э, Трем-сын-Борис, повремени маленько, - ответил жеребенок. - Я тогда сам тебе скажу, когда на меня садиться.

Подошли туда, где светилось, глядь - а там перо Жар-птицы. Вот Трем-сын-Борис и говорит:

- Возьму я это перо.

- Нет, - говорит жеребенок, - не бери, это перо не простое, а всем перьям перо, возьмешь - горе узнаешь.

А он все-таки взял его. Дошли до царского дворца - нанялся Трем-сын-Борис к царю в конюхи. А были там такие лошади, что на них только навоз возить, - вот его и назначили тех лошадей чистить. Вот он их тем пером и почистил, стали они сиять.

Все тому дивуются, а те лошади, что царю запрягали, стали ему неугодны, стали ему тех запрягать, что навоз возили. Сильно полюбил царь Трем-сын-Бориса и начал его допытывать.

- Какой, - говорит, - ты на коней счастливый! Слово, должно быть, знаешь, что они такие красивые стали?

А Трем-сын-Борис божится, что ничего-де не знает. Вот конюхи стали за ним следить и донесли царю, что есть, мол, у него перо Жар-птицы.

- Он, - говорят, - может не только перо Жар-птицы достать, а и самую Жар-птицу добыть.

Вот царь и зовет его к себе:

- Что, Трем-сын-Борис, достал ты с Жар-птицы перо?

- Достал, - говорит.

- Так достань мне и Жар-птицу. А не достанешь - мой меч, а твоя голова с плеч!

Идет Трем-сын-Борис к своему коню и плачет.

- О чем, Трем-сын-Борис, плачешь? - спрашивает жеребенок.

- Да как же мне не плакать, если царь задал мне загадку, что ни мне, ни тебе не отгадать.

- Ну что! Я ж тебе говорил: не бери пера, а ты меня не послушал. Ну, не тужи. Поди скажи царю, пускай даст четверть гороха да четверть первейшей водки.

Вот пошел он и сказал царю. Царь с радостью дал. Выехал Трем-сын-Борис в чистое поле и выкопал там глубокую яму - так ему конь посоветовал. Дал ему царь четырех людей в помощь. Насыпал он в яму гороху и водки налил. Прилетела Жар-птица, наелась гороху и водки напилась. Конь и говорит:

- Гляди, как только Жар-птица напьется, ножками вверх перевернется и задрожит, тут ты ее и хватай!

Он ее и поймал, а она говорит:

- Не тебе я, Трем-сын-Борис, назначалась, а тебе досталась.

Принес он ее царю, а царь обрадовался, так обрадовался, что не знает, как и принимать Трем-сын-Бориса, куда его и усадить. Великой казной наградил его за это.

Сколько людей в том дворце было, а никого так царь не полюбил, как его. Вот и стали иные Трем-сын-Бориса поддевать, невзлюбили его, стали царю наговаривать:

- Он мог не только перо Жар-птицы и саму Жар-птицу достать, а может добыть из моря красавицу-девицу.

Зовет его царь к себе.

- Достал ты, - говорит, - перо Жар-птицы, достал и Жар-птицу, так добудь же мне и красавицу-девицу с моря. А не достанешь - мой меч, а твоя голова с плеч!

Идет Трем-сын-Борис к коню, плачет, а конь его спрашивает:

- О чем, Трем-сын-Борис, плачешь?

- Да как же мне не плакать, если царь загадал загадку такую, что ни мне, ни тебе не отгадать.

- Какую ж?

- Такую, чтоб добыл я красавицу-девицу с моря.

- Ну что! Я тебе ж говорил: не бери пера Жар-птицы, горе наживешь. Ну, не кручинься. Ступай скажи царю, пускай даст сети с зеркалами, тысячу платьев да ящик побольше.

Пошел он к царю, царь и дал все. Поехал Трем-сын-Борис, расставил зеркала вокруг моря и платья развесил. Вот вышла из моря Настасья, красавица-девица. Одевалась, наряжалась в каждое платье да в каждое зеркало гляделась, сама себе дивовалась:

- Ах, какая же я красивая!

Надела последнее платье. Тут и схватил ее Трем-сын-Борис, а она как крикнет:

- Ах, Трем-сын-Борис, отпусти меня из неволи на волю, я тебя отблагодарю: дам тебе свое кольцо обручальное, и будешь ты с ним счастлив.

Не пустил он ее. Разорвала она тогда на себе двенадцать низок мониста и в море бросила. Потом привез он ее в царский дворец. Царь опять его наградил и очень обрадовался.

Стали опять ему все удивляться и завидовать, стали опять его поддевать, что может он, дескать, узнать все, что на свете делается; но царь никого не слушает. И говорит тут Настасья Трем-сын-Борису:

- Достал ты Жар-птицу, достал и меня, красавицу-девицу. Добудь же теперь из моря и мои двенадцать низок мониста.

А царь говорит:

- Не достанешь - мой меч, а твоя голова с плеч! Идет он к коню, плачет. Спрашивает конь:

- О чем, Трем-сын-Борис, плачешь?

- Да как же мне не плакать? Загадал царь такую загадку, что ни мне, ни тебе не разгадать.

- Какую?

- Да чтобы достал я из моря двенадцать низок мониста, что Настасья разорвала.

- Ступай, - говорит конь, - к царю да проси, чтобы дал сто бочек бычьего мяса.

Царь дал. Вот конь и говорит:

- Как приедешь к морю, разложи бычье мясо вокруг моря, и как вылезут раки за мясом, ты хватай беленького: это их царь. Они будут у тебя его спрашивать, а ты не давай, пока не принесут всего мониста.

Так он и сделал. Только вылезли раки, схватил он беленького. Плачут раки, кланяются:

- Что тебе надобно, то и представим, только его отпусти!

А Трем-сын-Борис и говорит:

- Достаньте мне монисто, в море рассыпанное, тогда отпущу.

Кинулись они в воду: один одну бусинку тащит, другой - две, так все монисто и собрали. Хотел он отпустить беленького, а конь кричит:

- Не пускай, еще одной бусинки нету!

Как бросились раки на поиски, как метнулись, так и вытащили ему щуку, а в той щуке - бусинка. Распорол он щуку, нашел бусинку, отпустил беленького рака.

Привез Трем-сын-Борис монисто, все удивляются. А Настасья и говорит царю:

- Пошлите его разведать у Солнца: отчего всходило оно прежде рано и красное, а теперь поздно и белое. Идет Трем-сын-Борис к коню и плачет.

- О чем плачешь? - спрашивает конь. - Не горюй: царь и не такие загадки загадывал, и то мы знали, что делать!

Вот и пошел он. Видит - стоят возле сада сторожа, спрашивают его:

- Куда ты, Трем-сын-Борис, идешь?

- Иду, - говорит, - разведать у Солнца, отчего оно всходило прежде рано да красное, а теперь поздно и белое.

- Поспроси же там, - говорят, - и о нас: этот вот сад прежде родил и весь свет кормил, а теперь и самих сторожей не прокормит.

- Хорошо, спрошу.

Идет он дальше, стоят два солдата, спрашивают его:

- Куда, Трем-сын-Борис, идешь?

- Иду разведать у Солнца, отчего всходило оно прежде рано и красное, а теперь поздно и белое.

- Поспроси там и про нас: до каких пор стоять нам прикованными?

Вот идет он, идет дальше, а там на дубу муж с женой пару голубей ловят и его спрашивают, куда, мол, идет он. Сказал он им.

- Так напомни, - говорят, - там и о нас: до каких же пор нам голубей ловить?

- Ладно, напомню.

Идет, идет дальше, видит - стоит шинкарка, переливает из колодца в колодец воду.

- Куда ты, Трем-сын-Борис? Он сказал.

- Поспроси там и обо мне: долго ли мне еще переливать из колодца в колодец воду?

- Ладно, спрошу.

Идет, идет дальше, видит - лежит кит-рыба, по ней люди проезжают и такую дорогу проложили, что все ребра видать, ей пить хочется, а никто ей не дает, только ртом она чавкает. Вот и спрашивает кит-рыба:

- Куда ты, Трем-сын-Борис, идешь? Он и ей сказал.

- Напомни там и обо мне: доколе же будут люди по мне ходить да ездить?

- Ладно, напомню.

Идет он дальше, видит - хатка стоит. Уже под вечер подошел к хатке. Вошел в нее, а там старуха, старая-престарая Солнцева мать.

- Куда ты, - говорит, - Трем-сын-Борис, идешь?

- Иду разведать у Солнца, отчего оно прежде всходило рано и красное, а теперь поздно и белое.

- Да я ведь, - говорит, - сыночек, его мать! Стал он ей рассказывать.

- Видел я, - говорит, - солдат, цепями прикованных, видел я и сад большой; прежде он родил да весь свет кормил, а теперь и сторожей не прокормит. Видел я: муж с женой голубей на дубу ловят, да никак не поймают. И видел я: шинкарка воду из колодца в колодец переливает, никак не перельет. Видел: кит-рыба лежит, а по ней люди ездят, ходят, все уже ребра видать, а воды ей не дают.

Дала Солнцева мать ему поужинать. Пришло Солнце - спрятала она Трем-сын-Бориса. Улеглись они спать. Встали на зорьке. Вот и говорит она Солнцу:

- А что мне, сын, снилось!..

- А что, мама?

- Снилось мне, будто растет где-то сад большой: прежде он родил и весь свет кормил, а теперь и сторожей не прокормит.

- Да, мама, есть такой сад большой, но в нем закопаны деньги разбойничьи, и начнет он родить, как те деньги выкопают.

- А что мне, сын, еще снилось!..

- А что, мама?

- Будто стоят два солдата, цепями прикованные.

- Верно, есть такие: вот если бы те деньги, что в саду закопаны, пожертвовали они бедным, то и пошли бы по домам.

- И еще мне, сынок, что снилось!..

- А что?

- Будто где-то муж с женою пару голубей ловят да никак поймать не могут.

- Что ж, и будут ловить, пока свет стоит: ведь когда были они молодыми, двух деток загубили.

- И еще что мне, сынок, снилось!..

- Что?

- Будто шинкарка из колодца в колодец воду переливает, да никак не перельет.

- Э, есть такая. За шинкарство хуже всего приходится! И будет она переливать, пока свет стоит! Как была она помоложе, то одному перельет, а другому не дольет.

- И еще что мне, сынок, снилось!

- Что, мама?

- Будто где-то лежит кит-рыба, и по ней люди ездят.

- Э, есть и такая. Если б она выхаркнула корабль с людьми, то вернулась бы на свое место.

- И еще что мне, сынок, снилось!

- Что, мама?

- Что будто ты когда-то всходило рано и красное, ныне поздно и белое.

- Э, было оно и так. Когда была моя любимая девушка в море, то выйдет она, бывало, а я и застыжусь, покраснею, взойду рано и красное; а теперь нет моей девушки, вот и всхожу я поздно и белое.

Вот Солнце ушло. Удивилось оно, что приснилось матери такое, что на свете делается. Вот записало Солнце все, что оно рассказало, и дало своей матери записку. Ушло Солнце, и дала тогда Солнцева мать Трем-сын-Борису позавтракать и отдала ему записку.

Возвращается он назад. Лежит рыба-кит.

- Ну что, спрашивал?

- Спрашивал, - говорит. - Если бы ты из себя корабль выкашлянула, то и вернулась бы на свое место.

Тогда кит-рыба как кашлянула, так весь свет и встрепенулся.

Идет он дальше - стоит шинкарка.

- А что, спрашивал ты обо мне?

- Спрашивал. Сказано, что будешь переливать, пока свет стоит.

- Так я, - говорит, - и спешить тогда не буду. Идет дальше, а там муж с женою голубей ловят.

- Ну, что, спрашивал о нас?

- Спрашивал. Сказано, что будете ловить, пока свет стоит.

- Ну, раз так, мы и спешить-то не будем, а то все думаем - вот-вот поймаем.

Идет, видит - стоят два солдата, спрашивают:

- Ну что, о нас вспоминал?

- Вспоминал. Сказано, если пожертвуете на бедных деньги, что в саду закопаны, то по домам пойдете.

Они сказали, что пожертвуют, и сразу же пошли. Идет он дальше. Спрашивают сторожа:

- Ты о нас допытывал?

- Допытывал. Сказано, если выкопаете разбойничьи деньги, тут закопанные, то сад опять будет родить.

Они выкопали, и начал сад снова родить. Воротился Трем-сын-Борис в царский дворец.

Обо всем разведал, и царю рассказал, и записку вручил Солнцеву.

Наградил его царь, полцарства отдал, у себя оставил и стал жить с ним, как с братом родным.


Искать на сайте:

Награды Лукошка
Благодарность
Светлане Вовянко из Киева, предоставившей для сканирования личную библиотеку.
Андрею Никитенко из Минска, приславшему более 100 сказок.