Loading...
Подпишись на новости
 
 
Нашли ошибку в тексте?
Ctrl+Enter

Волшебные истории французской деревни

Пролог, или с чего все началось.
История первая. Дорогой Тим.
История вторая. Булочник мсье Барсук.
История третья. Ресторанчик “Плюшевая мышь”.
История четвертая. Мсье Жан уговаривает Тима.
История пятая. Мсье Баран добивается суда.
История шестая. Месть мсье Барана.
История седьмая. Бедный, бедный Тим!
История восьмая. Верный друг - Лисонька.
История девятая. Черные маски.
История десятая. Дудочка.
История одиннадцатая. Расследование судьи Филина.
История двенадцатая. Поговорим, Тим?
История тринадцатая. Судья Филин и дорогой Тим.
История четырнадцатая. Самое большое чудо.
История пятнадцатая.Королева в футляре на синем бархате.

Пролог, или с чего все началось

Однажды я была во Франции. В гостинице жить было дорого, и меня пригласила пожить у себя мадам Сюзанн.

Муж ее умер, дочери выросли, и теперь она жила одна в своей небольшой квартирке.

Было у нее замечательное увлечение - керамика. У нее хранились собственноручно сделанные чашки и блюдца, на стенах красовались расписанные фантастическими цветами тарелки и плоские керамические доски с красивыми пейзажами...

Но больше всех ее работ мне понравилась “Французская деревня” - разноцветные домики, и церковь, и школа, магазины, и провинциальный вокзальчик, где на рельсах стоял допотопный паровозик с вагонами... И так это было ладно сделано, с такой любовью. (Всегда ведь видно, сделана ли вещь с любовью или тяп-ляп!)

Мадам Сюзанн, смеясь, говорила, что для нее нет вопроса, что дарить дочерям или друзьям на праздники. Получить в подарок вещь, которая сделана специально для тебя, - что может быть приятнее?

Мадам Сюзанн рассказывала мне о своих дочерях, а, расставаясь, подарила фотографию, на которой сама она - в центре, а вокруг нее - семь дочерей.

Странно люди устроены: видят, а что видят - не понимают. Хорошо, если со временем разберутся, что перед глазами было. А то ведь мимо пройдут - и внимания не обратят, что прошли мимо чуда.

Так и со мной произошло. Не сообразила сразу: ведь только у волшебницы может быть семь дочерей-красавиц!

Расставались мы как добрые подруги. Я ее московскими сувенирами одарила, а она тоже мне какой-то сверток в чемодан положила. И при этом как-то уж очень таинственно улыбалась.

Дома, когда развернули сверток и увидели “Французскую деревню”, всеобщему восторгу не было конца. Нашли место, куда ее поставить: наверх телевизора. Очень хорошо она там смотрелась.

Гости уехали, с нами остался только внук.

Николай любит спать с дедом. Долго они шепчутся в спальне, обсуждают какие-то важные дела... Я же быстро уснула в гостиной на тахте.

Что разбудило меня среди ночи? Шум?.. Может быть, телевизор не выключила?.. Я поднялась и замерла: во французской деревне в одном из классов школы ярко светятся окна, и странный шум доносится именно оттуда.

Необыкновенно вдруг расширилось пространство, моя комната как-то исчезла, словно я попала в другое измерение. По-другому, совсем по-другому потекло время!..

Именно в эти мгновения осознала я, какой удивительный получила подарок...

Наутро я подробно пересказала внуку о жителях французской деревни.

И пропал мой покой! Теперь, еще босиком и в пижаме, Николай бежал ко мне рано-рано и требовал: “Расскажи, что там происходит!”

И однажды я подумала: а не записать ли все те удивительные истории, которые случались в деревне, вылепленной из глины волшебницей мадам Сюзанн?

Она, конечно же, была волшебницей!


История первая
Дорогой Тим

Ночной сторож мсье Заяц со старинным дробовиком на плече дозором обходил свою родную деревню. Он шел, мечтательно смотрел на звезды, на цветущие огромные каштаны, на освещенные луной разноцветные домики...

Каждая улица, каждый уголок были ему здесь хорошо знакомы.

Он повёл носом и явственно ощутил аромат ночной фиалки... Значит, скоро будет дом судьи Филина: судья был страстный любитель этого невзрачного цветка с очаровательным запахом и каждый год засевал ночной фиалкой несколько клумб в своем дворе.

К сожалению, судья Филин был тяжело болен, вот даже сейчас, ночью, у его ворот стояла машина: друзья привезли какого-то известного доктора из Парижа!

Мсье Заяц помолился за скорейшее выздоровление судьи: мудрый и справедливый он всегда был!

А вот у мсье Барсука свет в окне... Значит, мсье Барсук уже поставил подходить свое знаменитое тесто для своих знаменитых булочек и теперь сидит в кресле-качалке в своем бархатном халате рядом с торшером и почитывает газеты...

У домика мадам Козы леденцами пахнет. Как раз вчера целую партию сладостей ей из Парижа мсье Баран на своем грузовичке доставил. То-то завтра будет бойкая торговля в ее магазинчике.

Мсье Заяц подумал, что он и своим восьми сорванцам даст денег на конфеты: ребят надо побаловать иногда.

Он был бы не прочь поговорить и обменяться шутками с мадам Козой, но окна в ее домике (а тут же и магазинчик находился) были темны: мадам Коза сегодня, видно, устала и рано спать легла...

О каждом жителе мсье Заяц всё знал. К одним хорошо относился, других не очень любил...

Вот, например, мсье Баран. За что его любить? Грубоват, самоуверен и самолюбив... Зачем-то недавно на воротах объявление повесил: “Во дворе злая собака!” А ведь никакой собаки у него нет и не было!.. Смешно!

И старую Брюзгу Енотиху мсье Заяц недолюбливал: она всем надоела рассказами о том, какая она была красавица в молодости и сколько у нее кавалеров было!.. Красавица, а жизнь как-то впустую прожила: ни себе пользы, ни другим. А теперь сидит часами в городском сквере, злится на всех, брюзжит, и все мечтает, как бы это снова молодой стать!.. Прости ее, Господи!

Мсье Заяц неторопливо шел по тихим улицам и зеленым переулкам, шел вдоль заборчиков, вдоль палисадничков, мимо разноцветных домиков... Он твердо знал: охранять он должен всех, хороших и плохих, любимых и нелюбимых. Ночной сторож - это не профессия, а долг!

Он вышел на деревенскую площадь и испуганно замер.

Окна одного из классов на втором этаже школы были ярко освещены! А этого не должно было быть!

Мсье Заяц вообще-то был трусоват. Но положение обязывало, поэтому он, собрав всё свое мужество в кулак, решил посмотреть, что же там происходит.

А вдруг там бандиты с пистолетами и в черных масках? Что, если они собираются украсть все географические карты? Или и того хуже - слямзить дорогой и совсем недавно купленный проектор - “волшебный фонарь”?

А вдруг привидения? Нет, привидения не любят яркий свет! Но инопланетяне вполне могли там высадиться: школа-то давно заперта на замок!.. Уроки закончились, а учителя в Париж отправились, их машинист мсье Жан повез...

Ужасно страшно было мсье Зайцу. Инопланетян, о которых много говорили в последнее время, он боялся почти так же, как и разбойников. Сердце у него то начинало биться так, что, казалось, вот-вот сорвется с места и ускачет за моря, за леса, то вдруг замирало и проваливалось куда-то очень-очень глубоко, кажется, в пятку левой ноги.

Но всё-таки и любопытно было. Если это инопланетяне, то интересно, откуда они? А как они выглядят? Так же, как жители их деревни или совсем не так? А на каком языке нужно гнать их из школы? Поймут ли они язык мсье Зайца?

Эти и многие другие вопросы помогали ему заглушить страх, пока он тащил тяжелую лестницу. Её пришлось тащить не так далеко, только от забора сада мадам Козы. И хорошо, что он нечаянно еще днем заметил, что лестница там лежит! А иначе что бы ему делать?

Он закинул свой тяжелый дробовик за спину, чтоб удобнее было взбираться, и, благословясь, полез к освещенному окну... Не тут-то было! Лестница оказалась коротковатой, и как мсье Заяц не тянулся на цыпочках, не подпрыгивал на последней перекладине, он так и не смог заглянуть в окно. Но зато он услышал, как кто-то громко орал в классе пиратскую песню, в которой были и штормы, и рваные в клочья паруса, и необитаемые острова, и, конечно, сундуки с золотом...

Судя по песне, это были явно не инопланетяне! Но очень похоже, что это были страшные бандиты или, хуже того, ужасные пираты.

Как хоть одним глазком посмотреть, кто это там?

Мсье Заяц сполз с лестницы и опять пошел к забору сада мадам Козы: там он недавно сам помогал ей складывать несколько крепких деревянных ящиков. Притащив их и устроив на них ножки лестницы, он опять закинул дробовик за спину и полез к окну. Ноги казались ватными и дрожали, а сердце теперь укатилось в пятку правой ноги...

Но если ты ночной сторож и на тебя все жители надеются, то нельзя обмануть эти надежды!

Лестница не устояла, соскользнула, и мсье Заяц в одно мгновение приземлился рядом с ней. Он ощупал себя - на голове зрела шишка, полученная от удара дробовика, когда он падал.

Ах, если бы он ногу сломал и попал вместо этой, такой страшной ночью, школы в уютную больницу!

Это было бы очень хорошее оправдание его бездействию и перед жителями деревни, и перед своей совестью... Но он был цел, значит, надо было опять собирать мужество в кулак и начинать все сначала!.. Тем более, что за окном новая разбойничья песня раздавалась, да с присвистом, да с притопами!..

Лестница опять была установлена, дробовик опять заброшен за спину и, отчаянно труся, мсье Заяц снова полез вверх. Опасливо прячась за раму, заглянул одним глазком в класс - и обрушился вниз... Теперь уже от возмущения!

За учительским столом, вольготно развалившись, сидел - кто бы вы думали! - Хорёк Тим!

Последнее время Тим получал одни плохие отметки, часто озорничал, и всё как-то очень демонстративно, напоказ. Мсье Хорек и его супруга, родители Тима, очень беспокоились, что их единственный сын не кончит школу, что его не допустят к выпускным экзаменам.

Мсье Заяц несколько раз сам видел, как мадам Хорёк слезы вытирала после разговора с учителями, и он очень ей сочувствовал.

А вот теперь их сынок превзошел себя: он сидел - как будто так и надо! - за учительским столом. Стол был уставлен красивыми банками с пивом. Тим потягивал пиво и орал пиратские песни, отбивая ритм по столу обеими руками:

“ Хей - хо - хо! И бутылка рома!!!”

И Тим, этот безобразник, наверное, даже курил! Сигареты, правда, не было видно, но мсье Зайцу почудился запах дыма даже через стекло.

Так и до пожара недалеко, решил мсье Заяц, поднял дробовик и выстрелил в воздух.

Тим с интересом выглянул в окно, спросил:

- Эй! Что случилось?

- Сейчас узнаешь, что случилось! - угрожающе сообщил ему мсье Заяц.

На выстрел первыми прибежали мадам Коза и мсье Барсук, чьи дома находились рядом. Чуть позже, потому что они жили подальше, примчался мсье Пес, школьный учитель по физкультуре и спорту, и мадам Кошка, одинокая домохозяйка.

Откуда-то примчался почтмейстер, мсье Голубь. Очевидно, где-то поблизости в карты играл. За своим любимым преферансом почтмейстер часто засиживался допоздна. Как правило, он всегда много проигрывал, но всё время надеялся на чудо: когда-нибудь ему так повезет, что он крупно всех своих приятелей обыграет!

Прикатил на выстрел мсье Баран, владелец грузовика и главный перевозчик всех грузов в деревне.

Многочисленные дети мадам Белки проснулись и высунулись из окон своих спален, а Кир Первый - самый озорной сынок! - перепрыгнул на огромный каштан, росший возле дома, чтоб быть поближе к происшествию.

Издалека за всем наблюдала и Лисонька, которая вместе с Тимом в девятом классе училась. Она была старшей дочкой богатеньких мсье Лиса и мадам Лисы, владельцев клубничных грядок (урожай с них весь уходил в Париж).

Лисоньке в эту ночь почему-то не спалось, и она сидела в саду и любовалась цветущими каштанами. Их белые соцветия, казалось, сами по себе светились и сияли, делая все вокруг призрачно таинственным...

А тут - выстрел!

Вобщем, зрителей, наблюдавших подвиг Тима и его позорное изгнание, набралось очень даже предостаточно!

В результате на следующий день состоялся педагогический совет. И Тима выставили из школы, чтоб он не влиял дурно на других учеников. Если хочешь учиться, учись экстерном, сказали ему на прощанье.

И Тима сначала многие жалели, а потом стали дружно воспитывать и подыскивать ему какую-нибудь посильную работу.

Но он не хотел быть ни вторым ночным сторожем, ни подмастерьем у булочника мсье Барсука, ни подсобным рабочим в магазинчике мадам Козы... Нигде он не хотел работать, неинтересно ему было.

Он мечтал о славе и целыми днями валялся на травке в родительском саду, глядел на цветущие кусты бузины и воображал, как он станет моряком и откроет новые земли. Или станет пиратом и будет поражать мир своим мужеством...

Отец, мсье Хорек, махнул на сына рукой и перестал с ним разговаривать - так он на него обиделся.

А мать тайком от отца иногда давала ему немного денег, и он покупал пиво.

Мать жалостливо качала головой, расстраивалась:

- Когда же ты поумнеешь сынок?

- Скоро! - отвечал он уверенно.

Все жители теперь осуждали Тима, называли его бездельником и лежебокой и думали, что это ему поможет исправиться.

А машинист паровоза мсье Жан, однажды не вытерпел и так возмутился поведением Тима, что пришел в сад, топнул ногой и потребовал:

- Вставай! Будешь помощником машиниста! Я тебя научу!

Мсье Жан вместе с сестрой появился в деревне очень давно. Никто не знал, откуда он пришел и какого он роду-племени. Просто мсье Жан и всё!

В деревне он как-то сразу прижился, его уважали и за профессию, и за трудолюбие, и за честность.

Тим его тоже уважал, поэтому мсье Жан надеялся, что он его послушает:

- Вставай! Пойдем со мной - учить буду!

Тим подумал-подумал и решительно отказался:

- Нет! Не хочу!

Мсье Жан погрозил ему кулаком и ушел: он торопился отправлять свой поезд строго по расписанию.

- Я еще вернусь! - крикнул он из-за заборчика.

- Ничего не выйдет! - отозвался Тим.

- Ужасный характер! - пробормотал мсье Жан и скрылся за поворотом.

А Тим в который раз стал размышлять: почему это все говорят, что у него ужасный характер? И огорчался...

- Никто, никто меня не любит! - говорил он вслух на весь сад, и старался, чтоб в соседнем саду Лисонька могла его услышать, если она там работает или гуляет.

- Никто, никто меня не любит! - и от этих горьких слов характер у него всё портился и портился. Когда человек решит, что его не любят, трудно быть добрым и благородным. И ему уже хотелось сделать кому-то, кто больше всех его обижал, какой-нибудь вред: или ножку незаметно подставить, чтоб потом увидеть расквашенный нос. Или подкрасться в темноте и громко зарычать и тем самым страшно перепугать... Или - еще лучше! - стать за углом в черной маске и терпеливо ждать. А когда обидчик приблизится, выскочить и заорать: “ Кошелёк или жизнь!”

А бедная мать каждое утро вздыхала и спрашивала:

- Когда же ты поумнеешь сынок?

И невдомек ей было, что сын просто-напросто влюбился в их соседку, рыженькую Лисоньку.

Тим так хорошо скрывал это, что никто-никто не догадывался, в чем дело.

А мать свою молодость давно забыла, и ей в голову это прийти не могло!


История вторая.
Булочник мсье Барсук.

По утрам над деревней разносился чудесный, очень вкусный аромат. Это у мсье Барсука поспевали булочки к утреннему чаю. Он грузил их на тележку и лично развозил по домам, чтоб все-все успели вкусно поесть перед работой.

Рецепт булочек переходил в их семье от прапрадеда, но он и сам кое в чём усовершенствовал его, и теперь все в деревне ели эти булочки с превеликим удовольствием, а многие хозяйки мечтали о том, как выведать у него рецепт.

Но мсье Барсук ревниво хранил тайну и очень жалел, что у него нет сына, которому он мог бы передать семейный рецепт, чтоб сын продолжал печь такие же вкусные булочки, как его прапрадед, прадед, дед и отец, и получать искренние похвалы своему искусству от всей деревни. Ах, если бы у него был сын, - да еще и талантливый! - так, может, о его вкуснейших булочках узнали бы и в Париже...

Только у него не могло быть сына, потому что он не был женат, хотя давно пора бы: совсем уже не мальчик!

Жениться мсье Барсук боялся: вдруг ему плохая жена попадется? А наследник ему очень нужен был! Поэтому он так и сердился, что Тим не захотел ему помогать. Мсье Барсук считал Тима талантливым и добрым парнем.

У него были личные основания думать так.

Как-то раз среди ночи Тима разбудил телефонный звонок.

- Спасите! - орал кто-то в трубку.

Тим не понял, кто это вопит дурным голосом, и сам с перепугу тоже заорал:

- Кто говорит? Кто говорит?!

Тот, кто был у телефона, очевидно, узнал его голос и заорал еще громче:

- Тим! Милый Тим, спаси!..

Тим с трудом, но узнал-таки голос мсье Барсука. Он не стал выяснять, что случилось, а тут же схватил свой велосипед и помчался на выручку.

В доме у булочника творилось что-то невообразимое!..

Подушки и одеяло были сброшены на пол, кресла перевернуты, бархатный вишневый халат валялся на столе, и на него опрокинулась ваза с абрикосовым вареньем...

А мсье Барсук стоял в одних трусиках посреди комнаты и подпрыгивал от боли чуть не до потолка...

Бедный мсье Барсук, у него болели зубы!

Номер телефона Тима он набрал совершенно случайно, но никогда потом не пожалел об этом.

Тим минутку подумал, потом позвонил зубному врачу, мсье Дятлу, и все сделал по его советам: и полоскание шалфеем, и обезболивающее нашел и заставил принять, и теплый шарфик на щеку повязал...

От этого ли легче стало мсье Барсуку, или от ласковой заботы, к которой он в своей одинокой жизни не привык, - трудно сказать. Но с этих пор он стал думать о Тиме с нежностью.

И как было бы хорошо, часто мечтал мсье Барсук, научил бы он Тима печь свои чудные булочки, а потом усыновил бы его и тайну семейного рецепта ему открыл... Глядишь - и жениться не пришлось бы!

- Ну что за скверный характер, - жаловался он каждому на Тима, развозя булочки по утрам. - Я к нему с добром, а он - “Не нравится мне булочником быть! Хочу быть пиратом!” Ужас! - заканчивал огорченно мсье Барсук и вез тележку к следующему дому.

По всему выходило, чтобы обзавестись наследником, надо было мсье Барсуку всё-таки искать себе невесту. Особенно часто такие мысли возникали у него весной, когда зацветали каштаны...

Он давно поглядывал на мадам Кошку. Она была ласковая и хозяйственная. Но, во-первых, она очень дружила с мсье Псом, поэтому могла отвергнуть его предложение, а, во-вторых, мадам Кошка очень любила громко петь и целыми днями пела модные песни, а мсье Барсук очень ценил тишину.

Покой в доме - это так великолепно и так привычно!..

Изо дня в день, закончив работу, он, не торопясь, разоблачался, принимал ванну, надевал вишневый бархатный халат необъятных размеров, усаживался в кресло-качалку под торшером, брал в руки газету, читал о разных происшествиях, о рекордах в спорте, иногда мелькало в газетах что-то забавное и о политиках... Тогда он размышлял: а мог ли он управлять страной, как нынешний президент? И, подумав, решал, что мог, и у него это получалось бы не хуже, а, пожалуй, и гораздо лучше!

Кресло покачивалось, газета, шелестя страницами, выпадала из рук…

Засыпая, он, слышал тиканье будильника, слышал, как пыхтело, потихоньку поднимаясь, его замечательное тесто для завтрашних булочек... Ну, чем не счастливая жизнь?! Зачем же было ее менять?

Впрочем, он часто подумывал не только о мадам Кошке, но и о своей ближайшей соседке - мадам Козе.

Ну, это была совсем не похожая на мадам Кошку особа! Тоненькая, беленькая, с бантиком в кудряшках и всегда в хорошем настроении... А ходила, как легко! Казалось, не идет она, а танцует - такое удовольствие смотреть, думал мсье Барсук. И так подходило ей её занятие, словно она родилась для него, - как весело и достойно продавала она в своём магазинчике сладости и игрушки! И все дети обожали ее, и все матери любили!..

И что было особенно важно для мсье Барсука, так это то, что она задорно и кокетливо посматривала на него, и всегда так сердечно благодарила его за утреннюю булочку, и никогда не забывала передавать ему все самые интересные статьи и гороскопы из своей женской газеты...

Она, наверное, согласилась бы выйти за него замуж, думал мсье Барсук, но будет ли она хорошей женой? А вдруг нет?

Как жаль, что Тим не хочет пойти к нему в подмастерья, ну до чего же гадкий характер! А ведь ремеслу надо учиться смолоду, иначе не успеешь освоить всех тонкостей и тайн профессии.

Утром, загружая тележку своими, пахнущими ванилью и корицей булочками, он решил в последний раз поговорить с Тимом, и, если уж ничего не выйдет, тогда всерьез подумать о женитьбе.

Тяжело вздохнув, он тронулся в путь по привычному маршруту...

Мадам Коза, принимая от него булочку, поблагодарила и сказала:

- Ах, какая прекрасная погода!

Мсье Барсук о погоде не любил говорить. Она для него не имела никакого значения. Это для тех, у кого зреет клубника или виноград, важно дождь ли идет или засуха, а у него всегда, в любую погоду булочки получались отменные. Поэтому он только покивал в ответ и потащил свою тележку дальше.

У дома судьи Филина его никто не ждал, пришлось самому пройти к крыльцу.

Экономка судьи, мадемуазель Овца, выскочила, торопясь, схватила булочки, причитая, сказала:

- Ох, как плох судья! Как плох! - и убежала, вытирая заплаканные покрасневшие глаза, рукавом.

Старая Брюзга уже ждала его тележку и заворчала, как всегда:

- Поздненько... Уже и аппетит пропал! И сегодня булочки почему-то не так вкусно пахнут! - но как всегда она взяла не одну, а две, да еще присматривалась, какие побольше...

То, что ворчала Старая Брюзга Енотиха, в этом не было ничего удивительного. Она всегда ворчала и брюзжала.

Удивительным было то, что в воздухе царило какое-то напряжение. И непонятно было, чем его объяснить. Но мсье Барсук явственно ощущал его. Словно все жители деревни почему-то занервничали, стали злиться друг на друга, а у многих явно испортился характер.

Например, мсье Баран просто выхватил у него булочки и спасибо забыл сказать. А мадам Белка, которая всегда ласково улыбалась ему, чем-то так была озабочена и сердита, что и улыбнуться забыла...

Мсье Барсук удивлялся и огорчался, но не мог ничем объяснить этого.

Разве только болезнью судьи Филина?..

Но это было несколько странное объяснение, хотя интуиция мсье Барсука никогда не подводила, а она ему именно об этом нашёптывала.

Скоро тележка стала гораздо легче, а в большинстве домов жители приступили к утренней трапезе.

Мать Тима стояла в дверях, ждала булочек мсье Барсука.

- А где Тим? - спросил он.

- В саду! На дудке играет целыми днями! - сердито махнула мать рукой. - Хоть бы кто на него повлиял!

- На дудке?! Я повлияю, - сказал мсье Барсук решительно.

Тим сидел под бузинным кустом и был так сосредоточен, что не заметил, как в саду появился мсье Барсук.

- Дорогой Тим! - торжественно начал мсье Барсук. (Он ведь хотел повлиять на него, а в таких случаях очень подходит именно торжественная речь).

Но Тим даже головы не повернул, просто не услышал его: он только-только научился выводить начало мелодии из фильма, который на днях показывали в деревне. Название фильма он забыл и о чем там рассказывалось тоже не помнил, а вот мелодия с того самого вечера из головы не шла...

Тоненько, чисто пела дудочка. Тим глаза закрыл, чтоб не сбиться.

И так завлекательно звучала эта мелодия, что мсье Барсук, сам того не замечая, начал потихоньку покачиваться, а потом и приплясывать, а потом и вальсировать...

Лисонька из своего сада сквозь щелку в заборе смотрела на это и хихикала, а рот старательно закрывала, чтоб громко не засмеяться!

Голова у мсье Барсука закружилась, он остановился и очень удивился, не понимая, что с ним происходит.

А Тим терпеливо всё повторял и повторял мелодию и ничего не слышал и не видел вокруг.

Мсье Барсук постоял-постоял и потихоньку ушел, не захотел мешать.

- Повлияли? - высунулась из окна мать Тима.

- Не удалось, - огорченно сказал мсье Барсук. - Да вы не сердитесь на него!

- Как же на бездельника не сердиться!? - возмутилась мать.

- А, может, он музыкантом станет? - неуверенно предположил мсье Барсук.

Мать Тима сердито головой тряхнула, окно захлопнула и за занавеской исчезла.

Уже почти подходя к своему дому с пустой тележкой, мсье Барсук проворчал про себя: “Нет, Тима мне не заполучить! Значит, надо жениться. Без наследника, определенно, не обойтись!”

- С кем это вы разговариваете? - игриво спросила мадам Коза.

Она оказалась тут как тут, стояла под цветущим каштаном прямо на его пути, словно поджидала его.

Бантик у нее был голубой, глаза улыбались...

И совсем неожиданно для себя мсье Барсук вымолвил:

- Не окажете ли вы мне честь, мадам, отужинать со мной сегодня в ресторанчике “Плюшевая мышь”?

Мадам Коза широко раскрыла глаза, улыбнулась и, словно давно ждала этого, охотно согласилась:

- С удовольствием!


История третья.
Ресторанчик “Плюшевая мышь”

По вечерам это было самое оживленное место в деревне. Приходили поодиночке, компаниями, семьями...

Нет-нет, но даже Старая брюзга Енотиха, уж как она общества не любила, и то вечерком в “Плюшевую мышь” заглядывала.

Днем она обычно сидела на скамеечке в сквере и встречала каждого проходящего суровым взглядом. Все подчеркнуто любезно здоровались с ней, а она ворчала вслед:

- Здравствуйте-здравствуйте!.. Вот и здоровайся с ними каждый день! И не надоело? Язык у меня уже устал!

А если кто-либо проходил и не здоровался, она палкой по скамейке сердито стучала и выговаривала:

- Невежа! Лень уж со старухой поздороваться!

Так вот и эту Старую Брюзгу в ресторанчике зимой в самом уютном уголке устраивали, поближе к камину, и ароматный чай ей с поклоном подавали. Весной радушная мадам Мышь под цветущим каштаном столик для нее выставляла, а летом устраивала под цветущими липами...

Мадам Мышь приветливо встречала каждого, даже если он и просил только чашечку кофе или стакан молока. Она умела и вкусно всё подать, и поговорить с каждым.

Со Старой Брюзгой она говорила о ревматизме и о том, какие новые лекарства от него появились...

С мсье Лисом, если он приходил один, она говорила об урожае клубники и о ценах на нее, а если с супругой, то о воспитании детей и очень хвалила их старшую, Лисоньку, которая уже вот-вот невестой станет...

С мсье Бараном обсуждала, какую пищу должен есть тот, кто водит такой тяжелый грузовик, и подавала ему сочный бифштекс с жареной картошкой...

Мсье Жану немедленно, не задавая лишних вопросов, она ставила на стол бутылочку “Божоле” и большой сверкающий бокал.

Деревенский кюре, отец Анри, всегда предпочитал суп консомэ по ее рецепту и ее знаменитое жаркое...

Вобщем, мадам Мышь знала о вкусах каждого и знала, кого куда посадить, кто любит трапезничать на открытом воздухе, кто предпочитает ужинать в уютном зальчике, а кто присядет на высокие табуреты у бара да так и проведет вечерок, словно на насесте, за кружкой пива или коктейлем.

Последнее время даже в ресторанчике все говорили о болезни судьи Филина. Качали огорченно головами, ссорились, не соглашаясь друг с другом, и горячо - чуть до драки дело не доходило! - обсуждали его шансы на выздоровление. Потому что болезнь у судьи была серьезная и непонятная. Даже парижский доктор не мог поставить правильный диагноз и пообещал пригласить еще более знаменитого доктора.

- У него скарлатина! - уверяла мадам Белка.

У нее было много детей, и все они однажды сразу заболели скарлатиной. Так что она по собственному опыту судила.

- А скарлатина у взрослых тяжело протекает... - и тут мадам Белка скорбно покачивала головой.

Ей, конечно, не верили, ведь даже знаменитый доктор не знал, что с судьей. Но, как потом оказалось, она была совершенно права. Вот так-то! Как много значит опыт жизни!

Появление мсье Барсука вместе с мадам Козой произвело сильное впечатление на всех, кто в этот час был в ресторанчике. Все о спорах забыли, притихли, только во все глаза на них смотрели.

Даже те, кто азартно играл тяжелыми шарами на площадке под липой, прекратили игру и уставились на них.

Мсье Барсук надул щеки и споткнулся от смущения, а мадам Коза, как ни в чём не бывало, по-дружески обняла мадам Мышь и сообщила, что они пришли поужинать.

- О, мадам! О, мсье! Как я рада вас видеть, - засуетилась мадам Мышь.

Лично ей всё стало сразу совершенно понятно: тут определенно намечался роман, а, возможно, по прошествии некоторого времени и женитьба состоится. Это было бы так интересно! В деревне уже давно свадеб не было!..

И мадам Мышь посадила их в дальний уголок, подальше от любопытных глаз. Мсье Барсук был ей очень признателен за такое тонкое понимание ситуации.

Впрочем, иначе и быть не могло... Мадам Мышь была счастлива: с мужем они прожили душа в душу много лет. Муж до сих пор работал в своем банке и преданно любил ее, а многочисленные дети хоть и жили отдельно, но все уик-энды и праздники проводили с родителями и охотно помогали матери в ресторанчике (ведь именно на праздники у нее было больше всего работы).

Но именно потому, что она была счастлива в семье, ей так хотелось, чтоб и другим было хорошо. А разве может быть хорошо одинокому человеку?

- Что будете кушать? - и она протянула мадам Козе собственноручно разрисованное красочное меню.

“Если любишь свое дело, то даже обыкновенный лист с перечнем блюд можно превратить в произведение искусства!” - подумал мсье Барсук, разглядывая с удовольствием это удивительное меню. Он всегда одобрял мадам Мышь: она была такая же труженица, как и он сам.

А мадам Мышь радостно суетилась вокруг них:

- Ах, какое у меня сегодня жаркое в горшочках! Рекомендую! А пирожные получились чудо как хороши!

На них перестали обращать внимание, и мсье Барсука уже не мучило смущение.

Они вкусно поели, запивая еду легким вином.

Мсье Барсук немного опасался, что мадам Коза предложит ему потанцевать, но она не предложила, и он был очень доволен и высоко оценил ее такт: нехорошо было в первый же вечер на глазах у всех кружиться в вальсе... Кроме того, мсье Барсук совсем не был уверен, что он умеет танцевать. Иногда ему казалось, что всё-таки умеет, а иногда он был уверен, что и совсем не умеет!

Уходили они из ресторанчка почти последними. Мадам Мышь провожала их и махала им вслед...

Под яркими звездами они шли по сонной улице. Только издалека доносилась мелодия, которую Тим выводил на своей дудочке...

Мсье Барсук заслушался, осмелел под ее чарами, наклонился через заборчик сада мсье Лиса, сорвал пышную алую розу и галантно преподнес ее мадам Козе.

- Эх, - сказал он, сокрушаясь, - был бы я помоложе и с усами!

- Усы вам совсем ни к чему! - сказала мадам Коза весело. - Вы и без них бравый молодец!..

Мсье Барсук только вздохнул.

У своего крыльца мадам Коза живо представила, что он опять расхрабрится и попробует поцеловать ее. А она не позволит, скажет: “Ах, зачем так сразу! Мы еще так мало дружим!” А он застесняется и отступит. Тогда она смущенно засмеется и всё-таки позволит ему поцеловать ее в щечку...

Но этого не произошло. Она с сожалением вздохнула и пожелала ему спокойной ночи.

Мсье Барсук постоял в одиночестве у своего крыльца, полюбовался цветущими каштанами, послушал дудочку Тима и поудивлялся волшебной мелодии...

А потом вошел в дом, с удовольствием услышал привычное тиканье часов, услышал пыхтенье подходившего теста, облачился в свой необъятный вишневый халат, почти улегся в кресло-качалку, закинул ноги на журнальный столик и стал вспоминать прошедший вечер.

Он выдался на удивление очень приятный, и мадам Коза была очаровательна.

Только он никак не мог вспомнить: о чём они разговаривали? Что ели - помнил, что пили - помнил. А о чём беседовали - не помнил! Прямо какое-то белое пятно, какой-то провал в памяти!

- Ничего, завтра вспомню, - вслух сказал он, потянулся и отправился спать, потому что, если хочешь, чтоб булочки вовремя поспели, вставать приходится очень рано.

Уже засыпая, он подумал, что надо будет пригласить мадам Козу на прогулку в авто: стоит же поближе узнать ее, прежде чем делать предложение.

Сны ему снились самые радужные. Даже новый рецепт особых рогаликов для кофе приснился!


История четвертая.
Мсье Жан уговаривает Тима.

Тим играл на дудочке целыми днями.

Поразившую мелодию из фильма он разучил отлично и играл её без сучка и задоринки.

А теперь ему уже захотелось сочинить собственную, но получалось пока с большим трудом.

Снова и снова, да всё с самого начала, без устали наигрывал ее Тим...

Вдруг в их сад ворвался разъяренный мсье Баран, их сосед слева, и навис над Тимом, огромный, тяжелый:

- Хулиган! - заорал он. - Ты нарочно меня дразнишь! Знаешь, что я нервный! Хочешь меня с ума свести своей дудкой? День и ночь пищишь и свистишь!

Мсье Баран выхватил у Тима дудочку и злобно растоптал ее в щепки.

У Тима характер опять немедленно стал отвратительным!

Он набросился на мсье Барана и ткнул его изо всей силы головой в брюхо. Но уж куда ему было справиться с силачом, который только и делает, что кидает всякие тяжести в свой грузовик и постоянно ест бифштексы с кровью!

Мсье Баран даже не покачнулся, свирепо посмотрел на него сверху вниз, схватил в охапку, отбросил в сторону, прямо на бузинный куст, и, удовлетворенный, пошел прочь.

Стерпеть такую незаслуженную обиду Тим не мог.

Он схватил с грядки ком земли, ссохшийся, как камень, и запулил его в спину мсье Барану.

А тот как раз обернулся, чтоб еще раз погрозить Тиму - и камень угодил ему в глаз.

Как же заорал мсье Баран! Как головой замотал! Ногами по каменной дорожке затопал!

Наверное, все жители деревни услышали эти дикие звуки и от страха задрожали.

А Тиму, от горя, что дудочка оказалась сломанной, всё было нипочём. Он этого рёва и шума совсем не испугался и новый комок швырнул в обидчика.

И опять попал, теперь уже в нос!

Может, Тим и победил бы мсье Барана, или, может, в конце концов, мсье Баран растоптал бы Тима, но тут в садике показался мсье Жан.

- Что происходит?!

Он сначала хотел наброситься на Тима, помня, что именно у Тима отвратительный характер. Но потом на мсье Барана взглянул, и увидел только его спину, и то уже за калиткой (так поспешно мсье Баран из сада удирал!)

Никого мсье Баран в деревне не боялся, только одного мсье Жана, а удирал - значит, совесть не очень чистая была!)...

Тогда мсье Жан кое-что понял, повернулся к Тиму и потребовал:

- Ну, рассказывай!

Но Тим еще вслед мсье Барану громко улюлюкал и дразнился:

- Молодец против овец, а против молодца - сам овца!

А потом Тим бережно собрал щепки от сломанной дудочки, которую сам с таким трудом сделал, прижал обломки к груди, ткнулся в живот мсье Жану и заплакал.

Мсье Жан окончательно понял, что Тим ни в чем не виноват: так горько настоящие хулиганы никогда не плачут!

- Я такой чудо-дудочки больше никогда не смогу сделать! - рыдал он.

Мсье Жан ничего о дудочке не знал, поэтому и не понимал, о чём Тим говорит. Хорошо, что Лисонька ловко через забор перемахнула и в саду появилась.

Она уже дня два, пропалывая клубничные грядки, - благо они были рядом с садом Тима, - с удивлением прислушивалась к прелестной мелодии, которую Тим разучивал.

Мало того! Она нашла щёлку в заборе и всё тайком подглядывала за Тимом, нравилось ей, как он старательно в свою дудочку дудит...

Вот почему Лисонька собственными глазами видела, что произошло, и теперь, торопясь восстановить справедливость, всё-всё рассказала мсье Жану.

А Тим, как только Лисонька рядом появилась, сразу перестал всхлипывать, слёзы вытер и стоял браво, молодец молодцом!

- Лисонька-а-а! - послышался сердитый зов издалека.

Это мадам Лиса увидела дочку в чужом саду да еще с Тимом, у которого был такой плохой характер, а репутация еще хуже. Вот она и призвала дочку к порядку.

- До свиданья! - торопливо сказала послушная Лисонька.

Теперь она не стала лезть через забор, а чинно вышла в калитку.

- Эх, ты! - упрекнул мсье Жан Тима. - Стоит ли из-за сломанной дудочки так отчаиваться!? Да если ты один раз сумел, так в другой еще лучше сделаешь!

Тим недоверчиво головой покачал:

- Попробую... Но вряд ли!.. Я сам не очень понимаю, как ее сделал!

Мсье Жан выпрямился, дыхание задержал, потому что как-то сразу сообразил, чем он может Тима соблазнить и к себе в помощники заполучить:

- Послушай, парень, а, может, лучше не дудочку, а сразу свирель сделать?

- Вряд ли я сумею...- засомневался Тим.

И тут мсье Жан понял, что рыбка вот-вот клюнет, и свой крючок с наживкой осторожно забросил:

- Может, тебе настоящую флейту купить? Или настоящий кларнет?

- А деньги? - спросил трезво рассуждающий Тим.

- Деньги всегда заработать можно, - заверил его хитрый мсье Жан. Он не стал дальше объясняться, он хотел, чтоб Тим сам к следующему вопросу подошел.

А Тим и спросил именно то, что мсье Жан так старательно подготовил:

- Как же их заработаешь?! Уметь надо!

- Правильно! - обрадовался мсье Жан. - Вот и иди ко мне в помощники, а потом и сам машинистом станешь! Хорошие деньги будешь зарабатывать!

Тим искоса посмотрел на него:

- Машинистом я не хочу быть!

- А кем хочешь?

- Пиратом!

Мсье Жан не спросил, почему он хочет быть морским разбойником, просто засмеялся от всей души:

- Пиратом так пиратом, - согласился он, отсмеявшись, - но деньги-то на музыкальный инструмент заработать надо?

- Надо! - вздохнул Тим.

И он вдруг явственно увидел блестящую флейту из драгоценного дерева со сверкающими серебряными клапанами... Увидел, как она таинственно и притягательно смотрится на темно-синем бархате футляра...

Откуда появилось это видение он не знал, да особенно и не задумывался:

- Мсье Жан, - твердо сказал он, глядя ему в глаза, - давай договоримся... Я поработаю у тебя помощником, пока не заработаю денег на флейту. А потом уйду!

- Ну что ж! По рукам! - сказал мсье Жан.

А сам подумал: “Нет, тогда ты не уйдешь! Работа-то моя хороша - сплошное путешествие и ветер в лицо!”

Тим хотел выбросить обломки дудочки, а мсье Жан остановил его:

- Сохрани!

- Зачем? - удивился Тим.

- На память! Это же первая штуковина, которая у тебя в руках запела!

- И правда! - радостно удивился Тим.


История пятая.
Мсье Баран добивается суда.

Мсье Баран тарахтел на своем грузовике по деревне и каждому, кто хотел его слушать, рассказывал, как его обидел этот ужасный, противный, невозможный Тим, у которого такой отвратительный характер. И всем в доказательство показывал синяк под глазом.

Жители деревни были искренне возмущены. Почему-то их теперь очень просто было рассердить. Что-то в воздухе такое злое носилось?! Куда только подевалось их спокойствие и добродушие! Как легко они в последнее время стали судить других:

- Настоящий разбойник! - ахала мадам Коза. - Недаром он хочет пиратом быть!

- Просто бандит! - соглашался мсье Заяц. - Он чуть школу не сжег! - и хлопал по затылку своего третьего сына, Веселого Зайца, который всё перебивал отца и норовил Тима защитить.

- Какое неуважение к старшим! - качала головой мадам Лиса и строго посматривала на своих детей.

- А эта его любовь к пиву!? Она до добра не доведет! - предрекал мсье Голубь.

- Надо его судить и посадить в кутузку! - злобно требовал возмездия мсье Баран. - Он же чуть не убил меня!

И мсье Заяц в который раз сердито говорил:

- Я всегда знал, что этот Тим плохо кончит!

Один мсье Барсук, пожалуй, не верил мсье Барану и уверял всех, что здесь что-то не так. Но в чем истина он не знал, а узнать было не у кого.

Лисоньку мать в доме заперла, чтоб на нее Тим плохо не влиял, и защитить Тима она не могла.

Она очень страдала от этого, потому что у нее было сильно развито чувство справедливости, а она своими глазами видела, что не Тим драку начал. Первым на него мсье Баран накинулся и дудочку сломал. А дудочка так прелестно пела!..

В последнее время Лисонька вообще стала частенько о Тиме думать.

Ей цыганка нагадала, что счастье ее рядом ходит. Так прямо и сказала: “Не ищи далеко - ошибешься!” А кто был рядом? Тим, конечно!

Присматривалась Лисонька тайком, присматривалась к нему и ясно ей стало, почему Тим пиратом хотел стать. Он мечтал, чтоб она, Лисонька, на него внимание обратила... “Красавицы, так думал он, глупый, очень любят необычных героев”... Такой он глупый!.. Ей совсем не хотелось, чтоб он пиратом стал. Ей хотелось, чтоб он всегда был рядом и на дудочке свои чудо-мелодии играл!..

Чем чаще она поглядывала на него, тем больше он ей нравился. И кепка его ей нравилась, и как он дудочку делал ей очень нравилось, и как он вздыхал, поглядывая в сторону ее дома, ей тоже нравилось...

А мелодия, которую он разучил, просто околдовала ее!..

И вдруг так грубо всё мсье Баран разрушил!

Правду знал и мсье Жан, но он свой поезд в Париж повел, а Тим уже подрядился помогать ему и поэтому с ним уехал.

Так что и мсье Жан тоже не мог его защитить, и Тим ничего не мог сказать в своё оправдание.

А тем временем жители деревни дружно решили, что Тима, действительно, надо судить за оскорбление чести и достоинства добропорядочного гражданина.

И уже хотели обратиться к судье, и обратились бы, но, к счастью для Тима, судья, мсье Филин, был очень болен: как определила опытная мадам Белка, у него была скарлатина, а у взрослых эта болезнь протекает очень тяжело.

Мсье Баран, чувствуя всеобщую поддержку, голову держал высоко, и каждый день ходил обедать в ресторанчик “Плюшевая мышь”, чтоб все-все могли лицезреть его черно-фиолетово-желтый фингал под глазом и не переставали поддерживать его требование судить Тима.

Один только мсье Барсук упрямо не соглашался с общим мнением. Он верил своей интуиции, а она подсказывала ему, что Тим не виноват.

- Не думаю, что тут всё так, как мсье Баран утверждает! - убеждал мсье Барсук мадам Козу. - Как Тим бросился меня спасать, когда у меня зубы болели!? Тим добрый парень, а не забияка и не драчун!

А она не соглашалась с ним и так горячо спорила, что мсье Барсук стал подумывать: а стоит ли жениться на ней? Вдруг она всегда будет с ним не согласна? Какой кошмар!

Он было совсем решил рассориться с мадам Козой, но вдруг, развозя утром булочки, увидел в вазе на ее подоконнике алую розу, которую он в тот знаменательный вечер сорвал в саду мадам Лисы и галантно преподнес ей.

Роза так пышно расцвела и так была красива, что все, кто проходил мимо, заглядывали в окошко и любовались цветком, а мадам Коза всем объясняла, что эту розу подарил ей мсье Барсук.

- Нет, не буду с ней сейчас ссориться, повременю, - сказал вслух мсье Барсук, увидев в каком почете его роза. - Скорость нужна только при ловле блох, а мне некуда торопиться! Этот непростой вопрос можно решить и попозже...

- Что вы сказали? - осведомился у него мсье Пес, которому он как раз булочку подавал.

- Это я сам с собой, - пробурчал мсье Барсук.

- Одинокий вы, вот и разговариваете сами с собой! - посочувствовал ему мсье Пес.

Но мсье Барсук не услышал его: он уже катил свою тележку дальше и бормотал про себя:

- Правильно, не надо торопиться...


А мадам Коза вдруг круто изменила свою точку зрения. И случилось это после того, как она побывала на именинах у мадам Лисы.

Лисонька ухитрилась тайком от матери в коридоре поговорить с ней, и мадам Коза стала яростно поддерживать точку зрения мсье Барсука.

- Конечно, Тим не виноват! - говорила теперь она всем и каждому, кто приходил к ней в магазинчик за сладостями или игрушками. - Он хороший, добрый!

Ей возражали недоверчиво и сердито:

- Но он же мсье Барана побил!

Мадам Коза только смеялась:

- Такой худенький - такого великана!?

Ей, возмущаясь, приводили новый довод:

- Он же пиво в школе пил!?

Мадам Коза пронзительно вглядывалась в говорящего:

- А вы что, никогда не озорничали в школе?

И тогда ей приводили самый сильный аргумент:

- Но он же хочет стать пиратом! Разве вы не знаете?

А мадам Коза и тут не терялась:

- Ну, хоть кто-нибудь удосужился спросить его, почему он хочет стать пиратом?

Нет, задавать такой вопрос никому не приходило в голову.

- То-то же! А надо бы спросить! - говорила торжествующе мадам Коза и считала тему исчерпанной.

И мсье Барсук радовался, что, сгоряча, не рассорился с ней, и поддерживал ее везде и всюду:

- Вот вернется Тим из поездки - и всё разъяснится!

Два уверенных голоса в защиту - это уже очень много. И жители деревни начали понемногу сомневаться, что Тима надо судить. Чтоб развеять свои сомнения и перестать спорить друг с другом, они решили посоветоваться с кюре Анри, пусть он скажет им, кто всё-таки прав.

Мсье Баран, когда узнал об этом, первый примчался к церкви на своём громыхающем грузовике:

- Вот смотрите, какой фингал у меня! А был еще страшнее! Скажите им, что Тима надо судить!

- Успокойся, сын мой, - сказал ему кюре строго.

- Как я могу успокоиться?! Вон они все идут сюда, целая толпа!..

Кюре внимательно посмотрел поверх очков на подошедших к церкви:

- Друзья мои, судить никого не надо. Мы сначала должны выслушать обе стороны и тогда только что-то решать... А, кроме того, Господь нас учил прощать!.. Великое дело - уметь прощать!

Мсье Баран не дослушал и, возмущенный, рванул прочь на своем грузовике, прокричав из кабины:

- Это не от мудрости вы так говорите! Это потому, что вы брат мсье Барсука! Вы его поддерживаете, ему подыгрываете!

И укатил, скрылся с глаз, только облако пыли за ним...


История шестая.
Месть мсье Барана.

А   Тиму очень понравилось быть помощником машиниста.

Паровоз был таким чистым, теплым и добрым. Он так охотно слушался мсье Жана, а как он весело гудел, предупреждая всех: “ С дороги! С дороги!”

- А мне интересно тут работать! - удивлялся Тим время от времени.

- Интересно - не интересно!.. Хлеб научись зарабатывать! - строго говорил ему в ответ мсье Жан.

Тим чувствовал, что строгость эта напускная, а на самом деле, мсье Жан очень радуется, что Тиму теперь почти совсем не хочется убегать в пираты.

И кому же захочется убегать, когда ветер так освежает лицо, если высунешься в окошко? Совсем, как на палубе корабля в открытом море...

Опять-таки всё время перемена мест!.. То над речушкой по мосту громыхает поезд, то гора справа поднимается, вся покрытая виноградниками, то городок какой-то приблизился и промелькнул...

Тим чувствовал себя настоящим путешественником!..

А мсье Жан учил его терпеливо и незаметно, и повторял свои объяснения по много раз.

И это было совсем не так, как в школе. Учителя очень часто сердились на него, упрекали за рассеянность.

Особенно учитель физики раздражался, когда Тим чего-то не услышал и переспрашивал. Учитель физики топал тогда ногами, брызгал слюной и кричал, что на уроках надо не ворон считать, а внимательно слушать.

А Тим совсем не считал никаких ворон, он просто из окна смотрел, как Лисонька через площадь на рынок идет, и раздумывал о том, что ей мать велела купить, и не тяжела ли ей будет корзина, когда она все покупки сделает и станет домой возвращаться...

Он, обиженный учителем, как-то пожаловался подвернувшемуся под руку и совсем не подходящему ему по возрасту в товарищи Веселому Зайцу:

- Совсем памяти нет: выучу уроки, а приду в школу - и всё забуду!

- А ты тогда совсем не учи! - посоветовал Веселый Заяц.

Тим послушался умного совета. И вместо того, чтоб учить уроки, все время обдумывал: что бы такое совершить, чтоб Лисонька обратила на него внимание?

Именно на уроке физики и возникла у него мысль убежать и стать пиратом, а для начала выпить пива за учительским столом и разучить пиратские песни, и, конечно, лучше всего это было сделать ночью, когда никто не мешает.

А мсье Жан был совсем другой - строгий, но справедливый! И он искренне хотел понять Тима! Если бы все учителя были такими...

В Париже первым делом Тим помчался смотреть флейту в витрине огромного магазина.

Боже, как она была хороша! Неужели когда-нибудь он сможет купить ее?

- Конечно! - заверил его мсье Жан. - И ты научишься играть, и станешь настоящим музыкантом!

Тим сразу поверил ему и навсегда стал ему преданным другом.

И они беззаботно пили кофе за столиками на улице и гуляли по Елисейским полям, потому что еще ничего не знали о том, что происходило в деревне, какой заговор плелся там против Тима!..

Мсье Баран был упрям и мстителен.

Он совсем недолго думал, что ему предпринять после того, как кюре Анри заговорил о прощении.

Дело в том, что у него была племянница, мадемуазель Овца. Конечно, племянницы есть у многих. Но эта племянница работала экономкой в доме судьи Филина. Вот к ней-то и покатил мсье Баран.

Мадемуазель Овца сначала робела и отнекивалась, но мсье Баран прикрикнул на нее, а потом пригрозил лишить наследства, и она согласилась впустить его в дом судьи.

- Только идите на цыпочках! - предупредила она.

Мсье Баран вошел в комнату, где лежал больной, и перепугался от ужасного вида судьи... Конечно, болезнь никого не красит! Но он вспомнил о своем деле и взял себя в руки:

- Посмотрите на меня, мсье судья! - громко сказал он.

Мсье Филин поморщился: у него голова болела от громких звуков. Но потом всё-таки собрался с силами и приоткрыл глаза:

- Зачем ты тут? - почти шёпотом спросил он.

- Распорядитесь посадить Тима в кутузку, он избил меня!

Мсье Филин сморщился, виски потёр и глаза опять закрыл...

За дверью тряслась от страха мадемуазель Овца.

Мсье Баран стоял, ждал. Потом сказал настойчиво:

- Вы видите, какой у меня фингал под глазом? Посадите Тима в кутузку - тогда уйду!

- Ты видишь - я умираю! - всхлипнул судья.

- Подпишите бумагу, а тогда и умирайте! - напирал мсье Баран.

Мадемуазель Овца уже хотела за рукав своего дядю вытаскивать из комнаты больного, но мсье Филин вдруг застонал от слабости, руку протянул и сказал:

- Давай подпишу!.. Лишь бы ты убрался!

Мсье Баран радостно протянул ему ордер на арест Тима, который уже успел вытребовать у деревенского полицейского, своего кума.

Судья подмахнул бумагу нетвердой рукой, промолвил:

- Кстати, не помешает этому бездельнику Тиму недельку в кутузке посидеть, пока я не поправлюсь...

“Ого! - подумал мсье Баран. - Он уже не собирается умирать!”

- Может, он поумнеет! - закончил с трудом мысль больной.

Судья не знал, что Тим уже у мсье Жана работает, а мсье Баран и не подумал сказать ему об этом.

Как бы не так! А то еще судья и передумать может.


История седьмая.
Бедный, бедный Тим!

Как приятно смотреть на мсье Барсука, сидящего в своем кресле-качалке, думала мадам Коза.

Она исполняла роль хозяйки и с удовольствием подала ему еще чашечку чая. Его брат, кюре Анри, уже почти выпил свою. И мадам Коза была готова налить ему новую.

Гости собрались у мсье Барсука, чтоб обсудить, как достойно разрешить скандал, который с таким удовольствием устроил мстительный мсье Баран.

Они детально взвесили всё, что говорило в пользу Тима.

Очень хорошо, что он теперь согласился работать у мсье Жана. Работающий всегда вызывает уважение.

Очень хорошо, что Лисонька видела всю эту безобразную сцену в саду Тима. Это, конечно, поможет убедить судью.

Кроме того, мсье Барсук сам слышал эту чудную мелодию, которую играл Тим, и под которую хотелось танцевать даже тому, кто никогда не любил этим заниматься... Стыдно растоптать дудочку, если на ней так хорошо играют!

Наконец, они не без споров, но составили подробный план действий.

- Я пойду к судье на ужин, когда он выздоровеет, и за вкусной трапезой изложу ему события, как они происходили в действительности, - сказал кюре Анри.

- Я постараюсь еще и еще поговорить со всеми своими покупателями: хорошо убеждать людей в то время, когда ты продаешь сладости или игрушки, - сказала мадам Коза.

- А я выскажу каждому свое возмущение поведением мсье Барана, когда буду развозить утренние булочки, пахнущие ванилью и корицей! - сказал мсье Барсук.

Вкусный запах поможет убедить многих, мсье Барсук не сомневался в этом.

А если общественное мнение будет на стороне Тима и судья мсье Филин будет знать правду, тогда мсье Барану не удастся его злая и глупая затея с судом и кутузкой.

Так они попивали ароматный и вкусный чай, довольные тем, что составили такой хороший план.

А того и не знали, что Тим уже сидел в кутузке!


Тим вернулся из поездки окрыленный: мсье Жан сразу же заплатил ему за работу.

Тим с гордостью отдал часть заработанных денег матери, которая и заплакала, и запела от радости, что сын, наконец, поумнел.

А другую часть он решил положить в банк на покупку флейты, о которой он теперь мечтал каждую минуту.

Чудная, прекрасная, удивительная флейта, какие мелодии она будет выпевать!.. Они уже почти звучали в нём!.. Так он думал, отдавая свой первый взнос на хранение.

Вот в банке его и арестовали.

Местный полицейский, мсье Козел, ухватил его за плечо и через несколько минут Тим оказался в кутузке, даже опомнится не успел.

Он, совершенно ошарашенный, присел на табурет, привинченный к полу, облокотился на деревянный стол и осмотрелся.

В кутузке было темновато, грязновато и даже почему-то холодно, хотя за окном был горячий летний день. С потолка на длинной паутине спускался паук...

- Что случилось? В чём я провинился? - спросил у него Тим.

Паук, конечно, ничего не ответил.

Тогда Тим подошел к окну и стал смотреть на мир. Мир был весел, зелен, прекрасен, но наслаждаться видом необыкновенно мешала тяжелая ржавая решетка.

Где-то прогромыхал по булыжникам грузовик - очевидно, мсье Баран куда-то поехал с грузом...

Колокол ударил несколько раз - верующие призывались в церковь...

Дверь распахнулась: это дежурный принес Тиму обед. На подносе были кусок хлеба и похлёбка... Тим нехотя поел, и то только потому, что дежурный буркнул: “Больше до утра ничего не будет!”

Что делать дальше, Тим не знал. Ему было очень тоскливо. Он стал обдумывать побег, но дверь была заперта, а решетка, хоть и ржавая, но очень крепкая.

Тогда он лег на доски, обозначающие ложе, стал глядеть в потолок и на стены, и вдруг заметил надписи: “ Здесь был мсье Кот”, “Эх! Жизнь! Как ты меня подвела!..”

Мсье Кота Тим смутно помнил. Это был старый и хромой нищий. Жители деревни его опекали, кормили. Тим помнил, что и он давал ему иногда какую-то мелочь, сэкономленную на завтраках. Изредка мсье Кот напивался, и тогда его сажали в кутузку, чтоб он не буянил и не размахивал своим костылём. Наутро его выпускали, и он какое-то время вел себя тихо и мирно. А потом он куда-то делся, и никто не знал - куда...

Кто писал о жизни, которая его подвела, Тим не догадывался. Может, это был мсье Ёж, который однажды побил свою супругу, а ее родственники с громким скандалом затащили его в кутузку?..

Тим вытащил перочинный ножик, который вчера в Париже купил на память о первых заработанных деньгах. Полюбовавшись блестящим острым лезвием, стал выцарапывать на стене свой автограф-обещание: “Вы меня еще узнаете!”

Он долго раздумывал: оставлять ли надпись безымянной или всё-таки подписаться? Решил не подписываться: как-то нехорошо в кутузке свое честное имя трепать!

Больше заняться было нечем. Время шло... Скука и тоска одолели его.

Тим громко затарабанил в дверь, но дежурный не пришел. Тим знал почему: ночью никто кутузку не сторожил - замки были крепкие. А дежурный мог и гораздо раньше ночи уйти, если у него дома дела были...

Надо было бы смириться, но Тим не мог этого сделать. Ему снова отчаянно захотелось стать пиратом!.. Он во всё горло заорал бодрые пиратские песни.

Через некоторое время он услышал за окном на лужайке веселые голоса. Это молодежь под руководством учителя физкультуры мсье Пса затеяла игру в волейбол. Тим и сам частенько забавлялся тут игрой, особенно, когда Лисонька могла заметить и оценить его ловкость.

Стоп! А, может, там Лисонька играет? Хоть одним бы глазком увидеть ее!

Лисонька была там. И она как-то слишком часто и со значением поглядывала на зарешеченное окно кутузки. Неужели она знала, что он тут?

Тим открыл окно. Очень скоро, чуть задев решетку, к нему влетел и запрыгал по полу камушек, обернутый бумагой.

Это была записка, написанная красивым круглым почерком. Такой был только у Лисоньки. Вслед за запиской влетел и стукнулся о пол карандаш...

Записка начиналась словами “Бедный, бедный Тим!”, а потом его спрашивали, чем ему помочь.

Ну, не станет он просить Лисоньку ни о чем таком, что его слабость бы показало!

Он только попросил сообщить своему верному другу мсье Жану, где он находится. И еще попросил, чтоб Лисонька срезала ему бузинный стволик, потому что ему ужасно захотелось новую дудочку сделать...

У него было как раз такое настроение - печальное, веселое и злое одновременно, - когда дудочка могла получиться на славу!

Он сделал из записки самолетик и запустил его за окно. И восхитился, как Лисонька ловко и незаметно подобрала его, потом взмахнула как бы невзначай рукой, покивала головой и незаметно исчезла с площадки, где всё еще играли в волейбол...

- Какая ж ты рыженькая! Да какая же хорошая! - сказал ей вслед Тим.

Он думал, что Лисонька не услышала. Но она всё услышала, и помчалась исполнять его просьбы, как на крыльях!


История восьмая.
Верный друг - Лисонька.

Первым делом Лисонька побежала к бузинным кустам на берегу ручья. Там всегда было пустынно, и можно было не спеша срезать хорошую прямую палку, и была полная уверенность, что никто не будет задавать вопросов, от которых надо было бы уклоняться, а то и заведомо лгать.

Лисонька долго-долго, очень ответственно выбирала стволик, который она срежет. Осматривала внимательно, а потом нежно оглаживала тот, который выбрала, и, наконец, решилась...

Когда стволик уже был в ее руках, она даже нежно поцеловала его. Великолепная дудочка должна получиться...

И как же ей хотелось снова услышать ту волшебную мелодию, которую Тим так хорошо научился играть!..

Пробежав как будто бы невзначай мимо окна кутузки, она вбросила свой подарок через решетку в открытое окошко и даже ножичек - туда же: вдруг у Тима орудия труда не окажется?!

Палочка покатилась по полу. Ножичек зазвенел по столу...

Из окна ей вслед донеслось обрадованное: “Спасибо, милая Лисонька!”...

Тим схватил бузинный стволик, осмотрел его, погладил, даже поцеловал на радостях, что он так хорош, и тут же принялся ладить дудочку. Он чувствовал, что она получится на славу!

А Лисонька, окрыленная тем, что Тим назвал ее “милая”, побежала к ресторанчику “Плюшевая мышь”.

В это время, то есть под вечер, мсье Жана скорее всего можно было найти именно там, за неизменной бутылочкой “Божоле”. В деревне все знали привычки друг друга, недаром бок о бок поколениями жили.

Но мсье Жана сегодня там не было, потому что весь ресторан сняла мадам Белка.

У мадам Белки было пятеро детей: три Кира и две Рики. А чтоб не путаться их еще называли Кир Первый, Кир Второй и Кир Третий, а девочек - Первая Рика и Вторая Рика...

Все они были похожи друг на друга, как две капли воды, и только мать могла определить, кто есть кто. Даже собственного папашу они часто вводили в заблуждение, а уж о друзьях и говорить нечего.

И какое множество смешных и забавных историй из этого получалось! Особенно, если еще в этом участвовал энергичный и озорной Веселый Заяц, третий сын ночного сторожа мсье Зайца...

Мадам Белка безумно любила своих детей, прощала им все шалости, никогда не ругала, если они получали плохую отметку, и каждый месяц двадцатого числа снимала целиком ресторан “Плюшевая мышь” и устраивала для них и для их друзей веселый детский праздник.

Вот и теперь в ресторанчике всё было наполнено веселым визгом, криками, смехом и движением...

Мадам Белка то и дело по головам считала и своих детей и их гостей. Мадам Мышь ей помогала.

Но это была очень нелегкая задача: они то и дело сбивались и так и не могли определить, сколько же пирожных подавать. Иногда получалось, что двадцать, а потом сразу почему-то - двадцать пять!..

Больше всего путал взрослых Веселый Заяц. Он прыгал с места на место, хохотал, отпускал шуточки, то сам гонялся за кем-то, то за ним толпой гонялись...

- Дети, дети! Посидите хоть минутку спокойно! - взывала мадам Белка, но тщетно...

Лисонька, боясь, что ее остановят и попросят помочь с малышами, умчалась бегом к дому мсье Жана.

Но сестра его сообщила, что он ушел на рыбалку, а куда она не знала, но обещала ему передать сообщение...

Что же делать?

После недолгих размышлений, Лисонька помчалась к мадам Козе. Один раз она уже от отчаяния рассказала всё мадам, и хорошо ведь вышло! Возможно, и в этот раз последует какой-нибудь добрый совет: надо же было выручать Тима! Ведь с ним поступили так несправедливо! Так несправедливо!

Уже темнело. Надо было спешить: скоро мама заволнуется и начнет ее искать, а Лисонька всегда была любящей и послушной дочерью...

Мадам Коза, после сообщения Лисоньки, прибежала к мсье Барсуку запыхавшаяся и очень взволнованная.

- Какая несправедливость! - возмущалась она. - Что же предпринять?

- Сначала успокоимся, - сказал мсье Барсук и стал глубоко дышать, чтоб успокоиться. - Садитесь, мадам, садитесь и дышите! Дышите глубоко!

Он не мог признаться, что не знает, что предпринять: у серьезного человека всегда должно находиться верное решение, а у него такого не находилось. Да и трудно родиться чему-нибудь решительному у совершенно мирного человека, который только и умеет, что печь удивительно вкусные булочки...

Они посидели, подышали и, кажется, поуспокоились.

- Надо Тима выручать, - решительно топнул ногой мсье Барсук.

- А как? - с искренней верой в его конструктивный разум спросила мадам Коза.

Он опять не знал, что сказать, и снова топнул ногой.

И, может быть, мадам Коза навсегда разочаровалась бы в нем, но от опрометчивого или даже глупого ответа его избавил ворвавшийся к ним в дом, как буря, мсье Жан.


История девятая.
Черные маски.

У   мсье Жана уже всё было решено и продумано.

- Вы друзья Тима? - вопросил он риторически. И еще не получив утвердительного ответа, продолжал: - Мы вытащим его из каталажки!

- Но как? Как? - в один голос закричали мадам Коза и мсье Барсук.

- А вот как!

И мсье Жан немедленно сообщил им свой смелый и рискованный план.

Мсье Барсук немножко посомневался. Он не любил никаких рискованных предприятий. Но мадам Коза так на него посмотрела, что он устыдился и тут же согласился принимать участие в этой опасной затее.

“Вот, что бывает, когда решишь жениться! - с горечью подумал мсье Барсук. - И не отыграешь назад!.. А иначе навсегда потеряешь уважение женщины!”

- Ради торжества справедливости стоит и рискнуть! - горячо сказала мадам Коза.

Она тут же немедленно нашла в комоде черный материал и принялась кроить и шить бандитские маски.

А мсье Барсук схватил свою тележку и помчался вместе с мсье Жаном к нему, где в сарае у мсье Жана были инструменты и цемент.

Вместе они дотащили тележку с грузом к дому мадам Козы, потому что отсюда было ближе к каталажке. Тащили с опаской, прятались в тень, боялись, что их кто-нибудь увидит. Но ничего, обошлось!

А у мадам Козы уже к этому времени были готовы маски. Они получились удобными и очень страшными.

Мсье Жан прихватил из дома свой газовый пистолет, хотя и считал, что он вряд ли понадобится. Но лучше быть вооруженным на всякий непредвиденный случай!

Они были готовы на всё ради торжества справедливости!

Переодевшись в темное и надев черные маски, они уселись и стали терпеливо ждать, когда часы пробьют двенадцать раз. Для такого дела, какое они задумали, конечно, лучше всего подходит полночь!

Если бы кто-нибудь заглянул в окошко гостиной мадам Козы, он непременно поднял бы тревогу. Еще бы! Сидят три страшных бандита во всем черном, сидят в креслах абсолютно неподвижно и молча, и выглядит это очень угрожающе...

А мадам Козы не видно... Почему? Где она? Не связали ли бандиты ее и не стащили в подвал?.. Самое время поднять тревогу!

Но смотреть в окошки было некому: жители деревни рано укладывались спать, а ночной сторож мсье Заяц в окна частных домов не имел обыкновения заглядывать...


С двенадцатым ударом часов они поднялись и вышли...

Луна светила ярко. Все тропки и дорожки были им хорошо знакомы. Ничего угрожающего как будто бы не угадывалось, только тележка под грузом цемента и инструментов громко скрипела.

И вдруг они услышали голос, который дрожал от страха, хоть и хотел казаться грозным:

- Стой! Кто идет?

Это на них наткнулся ночной сторож мсье Заяц.

Перепуганный, он напрягал взгляд, пытаясь рассмотреть, что это за зловещие тени движутся по аллейке. От страха он совсем потерял голос. Несколько раз он снова попытался крикнуть: “Стой! Стрелять буду!” Но не смог, голос пропал.

Тогда он просто поднял свой дробовик...

Герои-спасатели остановились в замешательстве. Что делать?

И вдруг они, перепуганные не меньше, чем ночной сторож, услышали решительное щелканье затвора дробовика.

Мсье Барсук и мадам Коза тут же, как подкошенные, упали на землю: они еще из множества кинофильмов твердо усвоили, что лежащему пули не так страшны.

А мсье Жан не бросился на землю, он решительно пустил в ход свой газовый пистолет.

Струя газа достигла сторожа. Мсье Заяц вырубился моментально.

- Ну что, будем его связывать? - обратился мсье Жан к своим спутникам.

- Боже, боже! - всхлипнула мадам Коза. - Мы теперь самые настоящие преступники!

- Снявши голову, по волосам не плачут, - твердо сказал мсье Жан.

- Лучше поторопимся, - рассудительно сказал испуганный мсье Барсук. - Не дай Бог еще кто-нибудь на нашем пути встанет!

И тут они услышали чудную, волшебную мелодию. Днем, конечно, она не была бы так ясно слышна, но в тихой жаркой ночи каждый звук доносился отчетливо и звонко.


История десятая.
Дудочка.

Сначала они даже не поняли, что это где-то зазвучала дудочка Тима. А когда прислушались...

Тут с ними что-то неведомое для них самих произошло. Они перестали волноваться. Они смотрели друг на друга - и смеялись! Действительно, смешно - три черные одинаковые маски глядят друг на друга!..

Потом, первым стянув маску и сунув ее в карман, мсье Барсук неожиданно сказал:

- Ребята, а нехорошо мсье Зайца бросить тут! Он же нас всех охраняет!

И они быстренько сгрузили цемент и инструменты с тележки, оставили мадам Козу добро охранять, а сами отвезли бесчувственного мсье Зайца домой.

Сдав его на руки перепуганной мадам Зайчихе и уверив ее, что он скоро придет в себя и всё будет хорошо, они, с чувством исполненного долга, вернулись к мадам Козе и решительно двинулись опять к каталажке выручать Тима.

А нежная, чуть печальная мелодия дудочки все звучала и звучала...


Мадам Лиса разбудила Лисоньку и шёпотом сказала:

- Проснись, доченька! Я всё думала, как там, в каталажке, плохо Тиму! И голод, его, наверное, мучит... Вот я собрала тут угощение, отнеси потихоньку ему...

У Лисоньки глаза стали огромными-преогромными от удивления: неужели это ее мать так говорит? Она ведь всегда Тима не любила!

А мать, подумав, что Лисонька боится идти одна ночью, предложила:

- Хочешь, вместе пойдем? Очень мне его жаль!.. Он, наверное, и не виноват!

- Да нет, мамочка, я сама, - спрыгнула с постели Лисонька. - Не беспокойся, я не боюсь! В конце концов нас же охраняет мсье Заяц!


А через открытое окно в жаркой летней ночи пела-выпевала нежную мелодию дудочка Тима...

Мсье Баран проснулся оттого, что горько плакал во сне. Как в детстве... Какой-то очень печальный сон ему снился. Но что снилось - он не мог вспомнить.

Долго он потом ворочался на своем ложе, все не мог снова уснуть: жизнь свою в памяти перебирал... А что? Жил, кажется, честно, трудился изо всех сил, семью обеспечивал, мадам Овцу преданно любил... Что ж так на душе неспокойно?

- Милая моя, - разбудил он мадам Овцу, - ты не знаешь, почему мне так плохо?

- Боже мой, разбудил! А мне так рано вставать, дел полно! - рассердилась мадам Овца. - Плохо ему!? Понятно, почему плохо! Засадил Тима в каталажку - вот и мучаешься! Ты же у меня добрый, хоть и глупый! - поцеловала она его в щеку и тут же опять заснула.

Мсье Баран встал, подошел к открытому окну. Печальная и сладкая мелодия была здесь слышнее...

- Неужели дудочка Тима? Да нет, не может быть, я же ее сломал! - подумал мсье Баран. - Да в каталажке и не заиграешь, - вздохнул он.

И так ему захотелось помчаться и освободить Тима. Фингал под глазом уже почти прошел от примочек мадам Овцы. И злость ушла...

Теперь только хорошо помнилось, что это он первым напал на Тима и дудочку его сломал, вместо того, чтоб по-хорошему поговорить с ним, убедить опусы свои разучивать подальше от его дома!

“Ах, как я нехорошо поступил!” - мучился собственной виной мсье Баран.

А мелодия неожиданно прекратилась, перестала звучать в жаркой ночи...

Мсье Баран тут же успокоился, сладко зевнул, решил, что утро вечера мудренее, оно подскажет, что делать, потянулся с хрустом и улегся досыпать.


Решетка на окне каталажки не сразу поддалась усилиям мсье Жана.

Он крошил ударами лома старый цемент, поддевал решетку снова и снова. Наконец, ему удалось ее вывернуть. С глухим стуком она упала на траву.

Тим выпрыгнул из окна, легко подхватился на ноги и остолбенел.

К тому, что мсье Жан был в черной маске, он уже привык. Но в волнении он не заметил за своим спасителем две другие фигуры тоже в черных масках.

Не сразу он узнал мадам Козу и мсье Барсука. Сердце подпрыгнуло в груди от нежности и благодарности к ним, он бросился их обнимать. Но мсье Жан грубовато остановил его:

- Не мельтеши! Дело надо закончить! Ты поиграй на дудочке, чтоб нам веселей было, а мы опять решетку на место поставим и зацементируем!

Тим заиграл. На этот раз мелодия была нежная и веселая. Она словно танцевала над деревней, и все, кто не спал, могли слышать ее и радоваться ей...


Судья Филин мучился бессонницей, метался в жару, места себе не находил... И вдруг сквозь открытое окно донеслась откуда-то к нему удивительная мелодия!

Надо сказать, что судья Филин был меломан. У него за долгую жизнь собралась огромная коллекция дисков классической музыки в исполнении лучших оркестров под руководством лучших дирижеров.

Он хранил записи всемирно известных опер, записи отдельных арий в исполнении известных певцов.

У него и лучшая современная музыка была в почете, и лучшие джазовые оркестры и солисты-исполнители...

Вобщем, он был истинный знаток!

Но такой очаровательной мелодии, сыгранной на бесхитростном инструменте (ему казалось, что это было что-то вроде дудочки!), он за свою долгую жизнь еще не встречал.

Он перестал метаться по влажной от пота подушке, лежал неподвижно и слушал - чудо как мелодия хороша!..

И удивительное дело - он ощущал, как с каждым мгновением болезнь, так жестоко свалившая его, уходит, утекает!

Вот он уже может поднять и держать голову над подушкой!

А теперь пробует сесть - и садится, спустив ноги с постели!

А теперь столько силы в нем появляется, что он может встать и идти...

Как был, в ночной рубашке, он пошел к окну, чтоб лучше слышать, чтоб запомнить эту мелодию, такую простую, и в простоте своей - божественную...

В комнату вошла сонная мадемуазель Овца - проведать, как судья себя чувствует. И руками всплеснула, решила, что больной в бреду, как лунатик, ходит!..

- Кто это играет? - спросил у нее судья.

- Откуда мне знать? Тим научился на дудочке хорошо играть. У него дудочка была! Пока мой дядя эту дудочку не растоптал...- простодушно вслух раздумывала она.

- Как это растоптал!? - удивился судья Филин и таким образом вскоре выудил у нее всю правду.

- Пожалуй, это Тим играет, - после некоторого молчания, подумав, сказала мадемуазель Овца. - Только не понимаю, как он в каталажке мог дудочку достать?..

А дудочка в ночи всё звучала!.. И новые силы всё вливались в худое, изможденное болезнью тело судьи...

Судья Филин был очень мудр. Другой бы кто - не догадался, а он не только предположил, он уже твердо знал: его подняла с постели, а, может, и от смерти спасла, именно эта мелодия простой дудочки...


Возле каталажки кипела напряженная, но аккуратная и основательная работа под пленительную мелодию дудочки Тима...

Мадам Коза и мсье Барсук торопливо готовили раствор цемента, подавали его мсье Жану, который заново укреплял тяжелую ржавую решетку...

И скоро только влажный слой цемента указывал, что тут что-то было нарушено.

Мсье Жан, разглаживая влажную поверхность, уверял своих помощников, что к рассвету по такой жаре всё просохнет, и полицейский утром будет голову ломать, как это Тим мог исчезнуть: и двери были заперты и решетка на месте!..

А тем временем Тим далеко будет. Он спрячется, пока они не добьются, чтоб справедливость восторжествовала!..

Они уже всё закончили и, собрав свое имущество, так, чтоб ни одной улики не оставить, собрались уходить.

Но мсье Барсук вдруг остановился, прислушался к мелодии, которую Тим выводил, оглянулся на мадам Козу, посмотрел на звездное небо, чуть повременил, собираясь с духом, и, наконец, вымолвил:

- Мадам, вы удивительно храбрая! Я восхищаюсь вами! Разрешите предложить вам руку и сердце!

Он в смущении раздул щеки и, потупив взор, ждал ответа.

Мсье Жан удивленно сказал:

- Уф, нашли время делать предложение! - и посмотрел с любопытством на мадам Козу: ну, и что она?

А Тим во все глаза смотрел и учился, как надо делать предложение любимому существу. Он пока не знал, что у каждого это по-разному происходит и никаких стандартов тут нет.

Мадам Коза, которая отнюдь не была храброй, а только умела держать себя в руках, засмущалась.

Вообще-то ей больше всего хотелось уже дома, в безопасности оказаться. И так некстати, хоть и очень трогательно, это предложение прозвучало! Но она не хотела еще больше смутить мсье Барсука.

Он и так был смущен сверх меры и сам не понимал, как это он решился на такой шаг, да еще в присутствии посторонних, поэтому мадам Коза не стала тянуть с ответом:

- Ах, мсье Барсук! Это для меня такая неожиданность! Я так счастлива! - и прикоснулась щекой к его щеке.

Тим заиграл на дудочке нечто похожее на свадебный марш. Мсье Жан сказал ворчливо:

- Вот и ладненько! Только как бы нас тут не застукали! Пошли скорей домой - винца выпьем!.. Хороший повод, друзья!


Лисонька мчалась, как ветер, через всю деревню, торопилась обрадовать Тима в его кутузке.

За решеткой было темно, и она решила, что Тим поиграл на своей дудочке, а теперь спит. Она еле слышно окликнула его. Тим не отозвался.

- Да как же он крепко спит! - вслух проговорила она и уцепившись за решетку подтянулась к окну.

В камере было темно, хоть глаз коли.

- Тим! Проснись!

За решеткой было так тихо, словно там никого и не было.

Лисонька боялась громко звать его, ей невдомёк было, что стражи ночью никакой здесь нет (девчонки, они почему-то никогда важных вещей не помнят или не знают!), поэтому она, огорченно пожав плечами, просунула коробку с пирожками и бутербродами через решетку на подоконник и медленно, то и дело оглядываясь, пошла домой...

Лисонька очень надеялась, что утром, когда Тим проснется, увидит коробку и попробует пирожки, он догадается, кто их принес...

Ей очень хотелось, чтоб он догадался!


История одиннадцатая.
Расследование судьи Филина.

Наутро полицейский пришел в каталажку. Она была пуста! Двери были не взломаны! Решетка цела! На стене он увидел выцарапанную новую надпись: “Вы меня еще узнаете!”

На полу валялись свежие стружки и обрезки дерева.

На подоконнике лежала коробка, такая, какие берут рабочие люди с собой на обед, полная пирожков и бутербродов.

Полицейский долго чесал в затылке, а потом устроил шум на всю деревню.

Он бегал по домам, допрашивал по очереди каждого и требовал выдать преступника, а иначе он всех немедленно арестует!..

Жители в деревне его не боялись, права свои знали и только посмеивались и восхищались таинственным исчезновением Тима. Что было совершенно естественно: в небольшой деревне, где так мало всяких волнующих событий, это была настоящая сенсация!

Судья Филин, когда узнал об этом, тоже посмеялся, а потом стал размышлять.

В чудеса он, конечно, верил. Но прежде, чем уверовать в чудо, надо всегда попытаться найти разумное объяснение таинственному происшествию. В данном случае - необъяснимому исчезновению Тима.

Так как он чувствовал себя уже совсем здоровым, он оделся, натянул на себя судейскую мантию и появился в своем кабинете.

Вызвав полицейского, он подробнейшим образом расспросил его о событиях прошлого дня и сегодняшнего утра.

Полицейский клялся, что все было именно так, как он рассказывает. В доказательство он представил не успевшие засохнуть обрезки и стружки от бузинного стволика, процитировал надпись, которую Тим на стене выцарапал, и представил коробку с пирожками и бутербродами, которая лежала на подоконнике.

Судья Филин отпустил его и задумался, рассматривая содержимое коробки.

Такими пирожками его иногда баловала только мадам Мышь. Он поднял трубку и набрал номер ресторанчика...

Мадам Мышь ничего не посылала Тиму в кутузку и очень пожалела, что это ей не пришло в голову: бедному парнишке там не сладко было! А кто еще умеет такие пирожки печь? Мадам Мышь давала свой рецепт только мадам Лисе...

Судья Филин позвонил мадам Лисе. Та сразу призналась и сказала, что сама не понимает, что на нее нашло... Она ведь Тима недолюбливает, а тут вдруг сердце ее размягчилось и так жалко его стало, бедняжку!

- А почему? - спросил судья заинтересованно.

- Не знаю...- протянула мадам Лиса. - Может быть, на меня эта музыка ночью подействовала? Она какая-то жалостливая была...

Судья Филин мысленно сопоставил время, когда чудная мелодия с одра болезни его подняла, и пришел к выводу, что время совпадает.

Потом он побеседовал с Лисонькой, сначала по телефону, потом пригласил ее к себе забежать... Она уверяла, что Тим спал, когда она коробку оставила. Но судья подумал, что в это время Тима в кутузке уже не было...

Итак, он уже знал очень много. Оставалось узнать, кто Тима вызволил и каким образом.

Судья Филин откинулся в кресле, закрыл глаза и сосредоточился: он вычислял друзей Тима... Это было не очень трудно, потому что только трое, не считая Лисоньки, встали на его защиту.

Он позвонил мсье Жану, и ему ответили, что он повел свой поезд в Париж.

Он позвонил второму ярому защитнику Тима, мсье Барсуку.

Телефон не отвечал. Очевидно, мсье Барсук еще развозил свои утренние булочки.

Тогда судья Филин набрал номер магазинчика мадам Козы и, услышав ее голос, сходу, не давая ей опомниться, вкрадчиво спросил:

- Скажите, пожалуйста, мадам Коза, а каким образом вам удалось так хорошо решетку на место поставить?..

- Так ведь мсье Жан мастер на все руки... - начала было мадам Коза и тут же поняла, что проговорилась.

Мало того, что себя выдала, так она еще и друзей подвела... Что теперь будет?!..

Мадам Коза заплакала.

Судья Филин попытался утешить ее, но не смог. Ох, уж эти женщины, как близко у них слезы! Судья Филин поморщился, сообщил, что зайдет к ней за фунтиком конфет, ему после болезни очень сладкого хочется, и повесил трубку.

Расследование было завершено. Теперь он знал, у кого осведомляться, где прячется Тим. Конечно, у друзей. Судья Филин вычислил все, не сходя с места!

Он похвалил себя за мудрость и решил, что теперь пришло время пройтись по деревне.

Конечно, он еще чувствовал некоторую слабость, но явно был уже здоров, и прогулка пойдет ему только на пользу.


История двенадцатая.
Поговорим, Тим?

Сначала Судья прогулялся к каталажке. Там, конечно толпились любопытные. Они рассматривали толстую ржавую решетку, качали головами и слушали мсье Зайца, который с азартом рассказывал, как он, на этом самом месте, встретился с разбойниками... Они были все в черном!.. А сила какая в них была! Они схватили его, он сознание потерял!.. Он, может быть, и умер бы, но, к счастью, на него наткнулись мсье Жан и мсье Барсук!.. Они его домой доставили, спасибо им!.. А Тима эти разбойники так и утащили! Он теперь, может, за тридевять земель объявится, бедняга!..

Любопытные слушали, верили и не верили... Увидев судью, все уважительно повернулись к нему, поздравили с выздоровлением и начали толковать о чуде...

Но судья не стал вести досужие разговоры, покивал головой и только сказал:

- Разберусь!..

Между тем, он успел незаметно осмотреть решетку и убедиться, что цемент был сухим, конечно, но явно положен недавно...

Он пошел дальше. Сначала услышал стук молотка, а потом увидел и мсье Барана.

Мсье Баран прибивал какую-то табличку к своим воротам и одновременно поучал сына:

- Вот когда я учился, сынок, у меня не то что двоек, а даже троек не было!

Сынок ухмылялся:

- И я своим детям то же самое буду говорить!

- По-твоему, я вру?! - сердито обернулся мсье Баран и замахнулся, чтоб отпустить подзатыльник.

Сынишка успел отскочить и сказать:

- Конечно, не врешь! Ты меня воспитываешь!

Судья Филин, посмеиваясь, подошел поближе и увидел, что мсье Баран уже снял со своих ворот табличку “Во дворе злая собака”, а вместо нее прибивает другую - “Во дворе нет злой собаки”...

Судья (как, впрочем, и все в деревне) давно знал, что никакой собаки вообще у мсье Барана не было, а жил у него только щенок-нытик, а табличку он повесил просто так, для острастки.

Почему же теперь он решил вместо злой надписи повесить добрую?

Судья остановился и в разговоре собрался выяснить причину, аккуратно и незаметно. Он чувствовал - всё это было явно неспроста.

Так и оказалось. Скоро судья узнал и про печальный сон, и про то, как мсье Баран проснулся в слезах, услышал он и о том, что душа у мсье Барана заболела, а мадам Овца объяснила, почему она у него болит...

- Не прав я был с Тимом!..

Судья Филин очень удивился, что мсье Баран так за одну ночь переменился, он отошел, сел на скамью под каштанами и стал сосредоточенно думать: почему?

Конечно, понял он после недолгих размышлений, это была необыкновенная ночь, потому что играла дудочка Тима!

Она всем помогла: ему - выздороветь, мадам Лисе - стать терпимее и добрее, мсье Барану - совесть пробудить... А мсье Барсуку она помогла стать смелее и сделать предложение мадам Козе!..

- Если это не чудеса - тогда я не знаю, что это такое! - сказал он Старой Брюзге Енотихе, которая на соседней скамье посиживала. - Неужели, и в нашей деревне может случиться чудо?

Старая Брюзга ничего не ответила, видно, на солнышке пригрелась и задремала.

Да судья и не рассчитывал на ответ, просто вслух размышлял.

- Тем более, - сказал он решительно, - тем более надо мне с Тимом повидаться!

Судья поднялся и пошел к кюре Анри. Только он мог убедить мсье Барсука, чтоб тот уговорил Тима прийти к нему побеседовать.

- А откуда мой брат знает, где теперь Тим? - удивился мсье Анри.

- Он знает, - загадочно улыбнулся судья и не стал дальше распространяться.

Оставив кюре несколько озадаченным, он пошел дальше.

Зашел в магазинчик мадам Козы. Купил фунт лимонных леденцов, которые очень любил, и тоже попросил ее убедить Тима явиться к нему и ничего не бояться.

На улице он неожиданно столкнулся с мсье Барсуком, который уже развез булочки и возвращался домой.

Вид у мсье Барсука сразу стал виноватым и испуганным.

- А где Тим прячется? - вежливо осведомился судья.

- Боже мой, не знаю! - с перепугу очень громко вскрикнул мсье Барсук.

- Я не глухой! - строго сказал судья. - Найдите Тима и скажите, чтоб он явился ко мне.

Мсье Барсук остолбенело смотрел вслед судье:

- Вот так-так! - только и смог он сказать сначала. - Ну и ну! - добавил он потом.


История тринадцатая.
Судья Филин и дорогой Тим.

Обдумывая дальше ситуацию, судья Филин пришел к заключению, что Тим нигде не прячется, а просто уехал с мсье Жаном в Париж и вернется вместе с ним только вечером.

И Тим, конечно, придет к нему. Судья не сомневался в этом. Значит, до вечера у него было свободное время. Это хорошо, потому что после такой болезни ему, естественно, надо было по-настоящему отдохнуть: когда расследуешь чудо - это требует столько сил!

Он с аппетитом пообедал тем, что ему мадемуазель Овца приготовила, а она была знатная кулинарка.

Потом он полежал немножко на диване.

А потом удобно уселся в кресло, включил музыкальный центр и погрузился в третий концерт для фортепьяно с оркестром Бетховена...

“Вот уж волшебник так волшебник!” - думал судья, наслаждаясь великой музыкой. Теперь даже дудочка Тима не казалась ему такой уж удивительной...

Но это было лишь до тех пор, пока Тим не появился у него.

Судья Филин выключил музыкальный центр, сел прямее и торжественно произнес:

- Дорогой Тим, я все знаю! Я понимаю, дружок, что с тобой происходит.

И судья всё-все рассказал Тиму. Тим огорчился, что судья Филин знает даже о том, что он очень Лисоньку полюбил, на всю жизнь полюбил. Он-то считал, что об этом никто-никто не догадается!.. И еще он несказанно удивился тому, что судья знает о его спасении из кутузки, знает, кто и как это проделал...

- Откуда вам это известно? Кто вам рассказал?! - удивлялся Тим.

- Никто... Я сам всё вычислил! - заверил его судья.

- А всё-таки как вы догадались?.. - допытывался Тим.

- С дудочки всё началось, - наконец снизошел до объяснения судья Филин. - В дудочке ведь твое дыхание. Твоя душа в ее мелодии звучала!.. Оставалось только сопоставить, обдумать - и все тайное стало явным.

Тим восхитился:

- Вы - мудрый!..

- Пожалуй, - согласился судья.

Тиму тут же захотелось самому стать мудрецом. Он с огромным интересом спросил:

- А трудно быть мудрым?

Судья Филин не торопился с ответом, он всегда всё серьезно обдумывал, чтоб не ошибиться, потом уверенно сказал:

- Ой, трудно, Тим! Для этого целую жизнь надо прожить! Да и то - не у всех получается...

- Как хорошо, что вы не умерли! - с чувством сказал Тим. - Пусть у нас в деревне хоть один настоящий мудрец будет!

Судья, польщенный, засмеялся:

- А теперь, дружок... Где твоя дудочка?

Тим вытащил дудочку из-за пояса и заиграл.

Судья слушал мелодию, закрыв глаза, а когда она кончилась, он в который раз удивился ее прелести и попросил:

- Еще, пожалуйста!

Судья был очень вежливым и никогда не забывал к своей просьбе добавлять волшебное слово “пожалуйста”, даже если с малышом или с подростком разговаривал.

Тим играл с удовольствием. Судья записывал его мелодии на магнитофон и восхищался:

- Никогда! Никогда не слышал ничего подобного!

Тим уже стал совсем доверять судье Филину и поэтому признался, почему он пошел работать к своему другу мсье Жану.

Он описал ему драгоценную флейту, как она лежит в витрине огромного магазина, совершенно одна, как королева, поблескивая серебряными клапанами на темно-синем бархате длинного футляра...

Судья Филин словно сам увидел ее и любовался ею, так ярко Тим ее описывал! А потом судья вдруг опомнился и почему-то грустно попросил:

- Не торопись менять свою дудочку на великолепную флейту, Тим. Кто знает, будет ли она так изумительно говорить с живой душой, как твоя простая дудочка!?

Тим задумался.

- Сыграй еще, дорогой Тим! - попросил судья.

Тим играл и играл, судья слушал и здоровел прямо на глазах, только они, погруженные в музыку, не замечали этого. А, может, и не посчитали это чем-то особенным...


История четырнадцатая.
Самое большое чудо.

А   в деревне опять начали случаться чудеса! Как в ту ночь, когда Тим в каталажке музицировал.

Были события и не очень значительные, которые и за чудеса-то никто не мог принять.

Например, Кир Первый, Кир Второй и Кир Третий такое старание и усердие проявили, что, когда у них в доме вдруг перегорели пробки и отключилось электричество, они выбежали на улицу и - только подумать! - продолжали учить уроки при свете уличных фонарей! И так хорошо их выучили, что перещеголяли своих сестер Рику Первую и Рику Вторую, чего никогда не бывало.

Мадам Белка, конечно, порадовалась, но совсем не посчитала это чудом: просто ребятки поумнели, подросли...

Чудо случилось и за карточным столом: мсье Голубь так обставил своих приятелей, что они заподозрили его в мошенничестве. Начали ссориться и проверять его записи преферансной пульки, убедились, что обмана нет, и горько заплакали: очень жалко было с деньгами расставаться. А мсье Голубь торжествовал:

- Эх вы! - говорил он. - Когда я проигрывал и вы меня, как липку обдирали, вы радовались!.. А я выиграл - вы плачете!? Отдавайте деньги - и расстаемся! Никогда не буду с вами играть!

А мсье Заяц, собираясь на ночное дежурство и заряжая свой дробовик, вдруг почувствовал, что он сегодня ничего не побоится, что бы ни случилось. Он будет бесстрашен, как лев, или даже, как два льва!

Но, конечно, он тоже не мог посчитать это чудом: он сам о себе всегда думал, что он безумно храбр, только осторожен. А, как всем известно, осторожность - это не порок, это скорее даже достоинство...

И когда в ресторанчике “Плюшевая мышь” мсье Барсук, ничуть не стесняясь и не раздувая щёки от смущения, встал из-за столика, вышел в центр зала и торжественно объявил о предстоящей свадьбе с мадам Козой, никто, естественно, это тоже чудом не посчитал: житейское и приятное событие, тем более этого уже ожидали - вот и всё!

Поздравили, хором добрые пожелания высказали, выпили по бокалу за будущих супругов и занялись каждый своим разговором в своей компании...

Но когда в ресторанчик вошла-вбежала, танцуя, Старая Брюзга, тут уж каждый понял, что случилось нечто волшебное!

Нет, сначала никто не подумал, что это явилась Старая Брюзга, ее просто не узнали!

- Ура! Посмотрите, какая я снова стала! - закричала взволнованно и восхищенно незнакомка.

Никто ничего не понял сначала. Подумали, что эта незнакомка уже где-то больше вина выпила, чем нужно.

- Да это же я! Это я! - радовалась она. - Вы меня все Старой Брюзгой еще называли! А ко мне молодость вернулась!

У всех рты раскрылись, и слов не нашлось, чтоб что-то сказать...

Она запела что-то веселое, закружилась, затанцевала...

- Как я мечтала об этом! Как страстно мечтала!... Дай Бог, чтоб я не на час, а надолго такой юной осталась!

Она танцевала очень грациозно и была очень-очень красива, и совсем не похожа на ту толстую старую Енотиху, которая, как куль, посиживала на скамейке в сквере и сердилась на тех, кто с ней здоровался, и ругала тех, кто мимо проходил, не здороваясь!

Молодежь, сидевшая в ресторанчике, конечно, не могла помнить Старую Брюзгу, но те, кто постарше, начали присматриваться и, кажется, понемножку стали узнавать ее, такую, какой она была в молодости...

Ошеломленные, они пялились на нее, а она хохотала, дразнилась и, озорничая, показывала им язык.

Наконец, мадам Мышь решилась:

- Да, узнаю вас, мадемуазель... Поздравляю! Как это интересно стать снова молодой!

- Конечно! Больше я не буду брюзжать! Я буду хохотать, петь современные песни и научусь хорошо танцевать! У меня всегда был талант к танцам! - сказала обретшая молодость мадемуазель Енотиха. - А, может, я даже выйду замуж! А что? Всё возможно!.. - добавила она весело и храбро.

- Этого не может быть! - закричал мсье Баран. - Надо ее к судье повести! Она самозванка!

Все, кто был в ресторанчике, смутились и не знали, что делать.

- Распрекрасно! - захохотала мадемуазель Енотиха. - Пойдемте к судье. Он-то должен хорошо помнить меня молодой!

И все разом поднялись, и, обуреваемые любопытством, дружно двинулись к дому судьи. По пути к ним присоединялись всё новые и новые жители деревни.

Выбежала перепуганная мадам Белка со всеми своими детьми... Она боялась любого шума, ей казалось, что шум - это всегда какая-то угроза для ее ребятишек!..

Выскочила из дома любопытная мадам Лиса, а за нею и Лисонька...

Мсье Заяц встретил толпу жителей на площади, снял с плеча свой дробовик и пошел сзади с намерением отстреливаться, если на них кто-нибудь неожиданно нападет...

В толпе гул стоял

Одни кричали о чуде возвращения молодости.

А другие уверяли, что Старую Брюзгу, наверное, из-за денег убили, а вместо нее появилась какая-то самозванка!..

От этой разноголосицы всё совсем запуталось, стало совершенно непонятным, и мурашки забегали по спине у многих...

Мсье Барсук даже крепко обнял мадам Козу, потому что она так дрожала от страха, что он испугался: а вдруг она в обморок упадет!

Судья Филин, услышав громкие голоса, неторопливо вышел на крыльцо.

Тим шел за ним со своей дудочкой в руке. С высокого крыльца он заметил сзади толпы под высоким цветущим каштаном притаившуюся Лисоньку, спрыгнул со ступенек и стал незаметно пробираться туда, где была она.

- Что случилось? - судья оглядел взволнованную толпу.

Ему объяснили. Судья Филин внимательно посмотрел на незнакомку-самозванку, глаза у него стали еще больше... Он узнал!

- Я всегда подозревал, Агнесс, что ты выкинешь что-нибудь невообразимое! - сказал он, покачав головой. - Как тебе это удалось?!

Теперь уже не старая, а молодая Енотиха засмеялась:

- Узнал! Даже имя мое помнит! А ведь сто лет меня по имени не называл! И еле-еле здоровался!

Толпа жителей закричала:

- Ура! В нашей деревне - чудо! Ура!

Юная Енотиха обернулась к толпе и весело помахала всем, а потом стала посылать воздушные поцелуи...

- Конечно, чудо! Я просто этого желала всей душой - вот оно и случилось! - кричала она, чтоб ее было слышно всем.

Судья Филин поискал глазами Тима и не увидел его. Он теперь был почти уверен, что мелодия дудочки может исполнять затаённые и очень сильные желания.

Конечно, это была только догадка, но судья был мудр и наблюдателен, а поэтому легко мог соединить причину и следствие. Кроме того, то, что с ним самим произошло, - его быстрое и неожиданное исцеление, - очень помогло ему в его рассуждениях и догадках...

Судья Филин спустился с крыльца и подошел к танцующей от радости и возбуждения юной Енотихе:

- А что ты будешь делать со своей молодостью, Агнесс?! Ты ведь опять ее, как и прежде, впустую профукаешь, и опять станешь Старой Брюзгой! - сказал он с сожалением.

- Ну, уж нет! - дерзко заверила его она. - Я поеду в Париж! До свиданья! Нет, прощайте! - крикнула она толпе и побежала останавливать какой-нибудь автомобиль, чтоб добраться до Парижа на попутной.

Уже садясь в шикарный ситроен, она крикнула издалека всем-всем:

- Я еще очень удачно выйду замуж!

Судья Филин подошел к ней и огорченно покачал головой:

- Одумайся, Агнесс! Плывущие за море меняют небо, а не душу! - процитировал какого-то мудреца судья. - А тебе, Агнесс, надо душой измениться, чтоб обрести счастье!

- А ты ни капельки не поумнел с юных лет, - насмешливо выкрикнула она. - Ты и тогда всё учил меня, как жить!

- Я любил тебя и желал тебе счастья! - тихо сказал судья.

- Ах, не говори глупостей! - и, впорхнув в ожидавший автомобиль, спросила у водителя: - Вы в Париж? Я - тоже!

Она захлопнула дверцу машины - и укатила!

- Всё-таки что это было? Чудо или не чудо? - волновались жители деревни, ожидая толкового ответа от мудрого судьи Филина.

- Конечно, это некоторым образом чудо! - скучным тоном сказал судья. - Но многие чудеса можно теперь объяснить с научной точки зрения, - продолжал он степенно и уверено, - так что это, может быть, уже и не чудо совсем...

И он обрушил на их головы столько ученых слов и философских материй, что всем стало постепенно очень неинтересно и толпа незаметно растаяла, тем более, что было уже поздно...

Мудрый хитрец-судья только этого и хотел: нехорошо, когда все только и толкуют о чудесах и ждут чуда. Это - расслабляет волю!

Конечно, это ожидание чуда нехорошо только для взрослых, молодежи так просто необходимо, просто вменяется в обязанность мечтать о чудесах, думал судья Филин, когда пошел искать Тима.

Судья торопился: надо было Тиму объяснить, что происходит у них в деревне, когда он играет на дудочке.

И вообще надо было совместно решить, как быть с этой чарующей музыкой дальше...

Судья даже обдумывал вариант покупки той флейты, которая так пленила Тима. А дудочку, может быть, спрятать и держать до трудных времен, если они вдруг наступят?

Но Тима не было на улицах, не было дома, не было у мсье Жана. Не ходить же поздним вечером по деревне и громко звать его?

Судья решил отложить встречу на утро...


А Тим и Лисонька убежали от всех и в это время сидели у речки недалеко от бузинного куста.

- Солнышко! - робко сказал Тим.

Лисоньке эти слова музыкой показались, она сжалась, притихла, а Тим опять прошептал:

- Солнышко моё!.. Рыженькая моя!..

Эти слова сами были чудом. И то, что с ними происходило, само по себе тоже было чудом... И ни в каких других чудесах ни Тим, ни Лисонька не нуждались. Они сидели, глядели на серебряную гладь речки и были абсолютно счастливы.

- Мы всегда будем вместе? - спросил Тим шёпотом.

- Да, - сказала Лисонька. - Если, конечно, ты в пираты не сбежишь! - и засмеялась.

Идиллию нарушил Веселый Заяц, третий сын мсье Зайца. Он спустился к речке с удочкой, тут под бузинным кустом было его любимое место - рыба хорошо клевала!

Веселый Заяц заметил их первым и заорал во всю мочь:

- Жених и невеста! Жених и невеста!.. - что-то там в дразнилке было насчет теста, но он забыл, поэтому просто кричал: - Жених и невеста!..

А над рекой в тишине далеко звуки слышны...

Тим испугался, что в деревне услышат, живо вскочил, свалил Веселого Зайца на траву:

- Замолчи!

Немного придушенный Веселый Заяц вынужден был замолчать. Тим отпустил его и сказал:

- Попробуй только расскажи кому-нибудь, я тебе нос расквашу!

Но Веселый Заяц был не из пугливых:

- Отдашь мне дудочку - никому не скажу!

- Зачем тебе? Ты же играть не умеешь? - удивилась Лисонька.

- А я научусь! Я, что захочу, - всё смогу! - заверил Веселый Заяц.

Тим засмеялся, вытащил дудочку из-за пояса и уже протянул ему, но вдруг вспомнил, что это же Лисонька ему бузинный стволик принесла, и жалко ему стало отдавать дудочку:

- Нет, не отдам! Я тебе завтра новую сделаю! Честно! - пообещал он Веселому Зайцу.

Веселый Заяц был совсем не противным существом, наоборот - он был даже очень хорошим, просто у него возраст был такой, самый-самый вредный... Он отбежал на всякий случай от них подальше и еще громче заорал:

- Жених и невеста! Тим и Лисонька - жених и невеста!

- Ну и вымогатель! - рассердился Тим. - Ладно, бери! Я себе другую сделаю!

Веселый Заяц с опаской выхватил у него дудочку:

- А ты, правда, отдаешь?

- Сказал же!

- Тогда поучи, как играть. Куда дуть?

Лисонька ахнула:

- Ты даже и этого не знаешь!?

Тим засмеялся...


Судья Филин услышал в ночи голос дудочки Тима и теперь мчался, как на крыльях, на эти звуки.

Раза два он больно споткнулся. Луна слишком мало света давала, чтоб все на дороге хорошо рассмотреть. А Судья очень торопился: неизвестно какие еще неожиданные чудеса могут случиться от этой музыки! Неожиданность всегда пугает, и судье даже немножко страшно было...

А Тим, глядя на Лисоньку, так увлекся, играл что-то своё, совсем новое, играл вдохновенно, с упоением.

Глаза Лисоньки сияли...

Но Веселый Заяц выхватил у него дудочку и закричал взволнованно:

- Всё! Я уже умею! Я сейчас смогу!

И вдруг, как гром среди ясного неба, раздалось:

- Верни немедленно!

Это примчался судья Филин и, как коршун, налетел на Веселого Зайца:

- Немедленно!

Веселому Зайцу очень хотелось посопротивляться, но он взвесил все последствия своего непослушания... Эти последствия могли быть очень печальны! Его отец, мсье Заяц, был очень строг с детьми, а иначе как бы он мог справиться с восемью отпрысками - они бы ему на шею сели!

И Веселый Заяц нехотя протянул дудочку судье Филину.

- Марш отсюда! - скомандовал судья.

И Веселого Зайца со всеми его удочками и ведерком для будущего улова, как ветром сдуло!..

Тим и Лисонька очень удивились появлению судьи на берегу реки в такое неурочное время. Но судья не стал ничего объяснять. Он только попросил Тима:

- Давай проводи Лисоньку домой, а потом приходи ко мне. Надо срочно поговорить! - и ушел, унося дудочку с собой.

Тим немного встревожился. Но он был уверен, что от судьи Филина ничего плохого не будет исходить. Значит, чтоб успокоиться, надо побыстрее идти к нему и узнать, в чем дело.


История пятнадцатая.
Королева в футляре на синем бархате.

Судья Филин до глубокой ночи беседовал с Тимом. Терпеливо объяснял ему, почему его волшебную дудочку надо до поры до времени спрятать.

Конечно, соглашался Тим, печально, если жители деревни привыкнут свои желания без труда исполнять, Это ужасно! Разучатся трудиться, разучатся учиться...

- А знаешь, что высечено на скале одного из самых высоких горных перевалов в Гималаях? Нет? - спросил судья Филин. - Там уставшего путешественника встречает фраза: “Путник, научился ли ты радоваться препятствиям?”

- А что с моей дудочкой делать? Сломать? - спросил Тим с сожалением.

- Что ты! Я же сказал, что мы ее спрячем до поры до времени, - испугался судья. - Мы ее будем беречь, пока нам для общего блага не потребуется совершить настоящее чудо!

Тим вздохнул и согласился: судья был мудрец - как же с ним не согласиться!.. Хоть и очень жалко ему было! Недаром судья как-то совсем недавно говорил, что в дудочке - его дыханье, его душа... Тим точно не помнил, как именно судья говорил, но что-то такое мудрое и красивое.


Утром Тим пошел к бузинному кусту, вырезал палку и сделал новую очень хорошую дудочку. (Он привык свои обещания исполнять).

Потом Тим пришел на школьный двор, дождался, когда после уроков ребятишки выбежали из школы, и окликнул Веселого Зайца:

- Вот тебе подарок!

Парнишка обрадовался чрезвычайно и немедленно поднес дудочку ко рту.

Но дудочка или сипела, или молчала, сколько он не дул в нее!..

Тут же его обступили дети и начали бесцеремонно подшучивать над ним. Главное, нельзя было понять, с кем ему драться: то ли это Кир Первый дразнится, то ли Рика Вторая?..

Веселый Заяц обиделся страшно, и на ребят, и, особенно, на Тима: подумал, что Тим обманул его, подсунул плохую дудочку!

- Да не обманывал я тебя, - ласково сказал Тим, - вот слушай!.. - и Тим заиграл.

Боже мой, эта новая дудочка тоже великолепно играла, удивлялся Тим.

- Почему у тебя дудит, а у меня нет? - волновался третий сын мсье Зайца.

- Трудись, Веселый Заяц, и научишься! Ну, всё, пока! Я на работу...


Мсье Жан строго по расписанию отправлял свой поезд, и Тим чуть-чуть не опоздал.

Запыхавшись, он вскочил в кабину машиниста и очень удивился. Там, кроме мсье Жана, его ждал еще и судья Филин.

- Что случилось? - испугался Тим.

- Я решил исполнить твое заветное желание и купить тебе флейту! успокоил его судья.

Мсье Жан внимательно смотрел на Тима: как-то он воспримет это неожиданное известие?

По мнению машиниста, Тим воспринял его, как надо, - он отказался:

- Я сам заработаю! Огромное спасибо, но я сам!

- Правильно, - улыбнулся судья Филин. - Рассуждаешь правильно! Только я тебе не милостыню подаю! Я сегодня куплю тебе флейту, а ты постепенно будешь мне деньги отдавать. Согласен?

У Тима глаза засветились:

- По рукам! - сказал он.


...И паровозик добродушно пыхтел, и они мчались в Париж, и все вместе дружно смотрели из окон кабины машиниста на солнечный мир, который сначала набегал на них, а потом ускользал, уходил назад, в дальнюю даль...

Мелькали холмы с виноградниками, где соком наливались мощные гроздья, гулко проскакивали мосты, махали по пути им детские руки в деревнях и городках, и вот, наконец, вдали показался Париж...

Втроем они долго стояли перед огромной витриной и долго-долго глазели на королеву-флейту, покоящуюся на темно-синем бархате футляра.

Дух захватывало - так она была хороша!..

- Покупаем! - наконец решительно сказал судья Филин, и они вошли в этот шикарный магазин.

Вежливые продавцы засуетились вокруг, потому что магазин был пуст и они были единственными покупателями.

Флейта стоила ужасно дорого, но судья Филин не смутился. Он захватил с собой достаточно денег!

Мсье Жан и Тим сразу же отдали бы деньги, схватили флейту и, обрадованные, кинулись бы бегом к своему паровозику...

Но судья Филин был опытный покупатель:

- Изобразите что-нибудь, - сказал он вежливо, протягивая одному из продавцов флейту.

И тот любезно “изобразил” какую-то мелодию.

- Ну, как звучание? - спросил судья у Тима. - Мне кажется - неплохо?! Попробуй-ка теперь ты!..

Тим бережно, словно она была хрустальной, взял флейту и поднес к губам. Получилось что-то простенькое, но милое.

- Мне еще учиться надо, - сказал Тим, извиняясь.

- Берем! - сказал судья Филин решительно. - Заверните!

- Не надо заворачивать! - воспротивился Тим.

Он уложил флейту на темно-синий бархат, бережно закрыл футляр, обнял его и так, прижав к груди, нес до самого паровозика.

Он бы так и до самого дома путешествовал, из рук ее не выпуская, но в пути надо было помогать мсье Жану, поэтому, скрепя сердце, он доверил свою драгоценность судье...

История шестнадцатая.

Сыграй нам, дорогой Тим!

Настоящая флейта - это настоящая флейта! Чтоб на ней играть, надо было бы долго учиться. Но, очевидно, у Тима был настоящий талант - он научился играть необыкновенно быстро и даже по нотам...

Правда, тут ему судья Филин тоже немножко помог. Через своих судейских знакомых в Париже он устроил несколько уроков Тиму у какого-то знаменитого профессора из Консерватории.

Профессор был от способностей Тима в восторге

Он даже уговорил Тима сдать экстерном все экзамены, чтоб потом поступить учиться в Консерваторию.

- Ты будешь знаменитым музыкантом! - пророчил он. - Только учись!

Тим пообещал, но сначала он должен был заработать деньги, чтоб вернуть их судье за флейту...


Первый раз в присутствии всех жителей деревни он играл на свадьбе мсье Барсука и мадам Козы.

- Сыграй нам, Тим! - попросил его мсье Барсук.

И Тим, конечно, не смог отказаться, хотя он очень смущался...

А свадьба была знатная!

На площади перед собором собрались все жители.

Мсье Барсук был уже в церкви, а мадам Коза подъехали на автомобиле, хоть и жила совсем рядом. Но для такого случая, естественно, нужен был торжественный выезд.

Три сына мсье Зайца и Кир Первый, Кир Второй и Кир Третий, подпрыгивая от волнения, разбрасывали перед нею цветы.

Лисонька и Рика Первая несли сзади длинную фату новобрачной.

Кюре Анри был величественен и торжественен. Он провел венчание по полной программе, не торопясь, не скомкав ни одного слова.

А когда новобрачные выходили из собора все жители деревни дружно закричали: “Гип-гип, ура!” И громче всех кричал судья Филин.

А потом все отправились пировать в ресторанчик “Плюшевая мышь”, где уже суетилась мадам Мышь и ее дети-помощники, которые специально приехали ради такого случая...

- Сыграй в ресторанчике, Тим! - попросила мадам Мышь. - Живая музыка всегда лучше всякой лазерной!

- Конечно, - согласился Тим и встал так, чтоб его было слышно всем. Рика Вторая аккомпанировала на гитаре Тиму, а он вел свадебные марши на своей королеве-флейте...

Мсье Жан потягивал “Божоле”, любовался новобрачными и восхищался Тимом: ах, как он играет!

Мсье Филин расслабился, отдавал должное закускам и понемногу потягивал бургундское, кричал вместе со всеми “Горько!” и аплодировал поцелуям молодых...

И вдруг!.. И вдруг он почувствовал, как сжалось его сердце! От любви сжалось! Боже мой, как он всех здесь любил! Какие они все прекрасные, какие добрые!.. Как он хотел всем счастья! Всем, всем...

Он оглядел присутствующих повлажневшими от такого высокого чувства глазами и увидел, что они, давно ему знакомые жители деревни, в этот вечер прямо на глазах очень изменились, стали намного добрее, умнее, искреннее... А от этого и намного красивее - и взрослые, сидящие за столиками, и дети, бегающие рядом и жующие конфеты и пирожные...

Никогда еще, например, мсье Баран не был так красив, мужественен и очень неглуп!

А мсье Пес и мадам Кошка? Как они были внимательны и нежны друг к другу и к своим соседям... Как им хотелось сделать для всех что-нибудь приятное!

А мсье Заяц в кругу своей большой семьи? Как он был ласков со всеми и особенно со своей Кудрявой Бабушкой, как он ей деликатно помогал за столом, потому что старушка плохо видела и все время мимо тарелки вилкой ворочала, а он нежно ее направлял...

А мсье Барсук и мадам Коза!.. Они явно нашли свое счастье. Судья увидел, как они нежно поглядели друг на друга и поднялись, чтоб отправиться в свадебное путешествие…

Их дружно и весело проводили. А пир продолжался и без них.

И вдруг, совсем неожиданно, судья вспомнил Старую Брюзгу Енотиху, теперь ставшую такой молодой и так беззаботно укатившей в Париж. Он боялся за нее, за ее глупые причуды, и он от всего сердца помолился, чтоб ее новая жизнь не была испорчена, исковеркана собственной глупостью, как уже один раз случилось...

А Тим все играл и играл...

У него оказался неисчерпаемый запас мелодий, удивительных мелодий. Он играл и смотрел на Лисоньку, а она от него глаз не отводила. И все, кто хотел, могли сразу догадаться, что мальчик любит девочку...

Это и мадам Лиса увидела, но сегодня ее сердце размягчилось, и она подумала: “Тим совсем не плохой парнишка, пускай дружат, а там посмотрим!.. Может, это и к добру!”

И мсье Филин понял, что это музыка Тима так облагораживает всех, так на души воздействует!..

Он заволновался. Неужели опять начнут случаться чудеса?

Чудеса - не чудеса, а доброта и счастье разливались вокруг.

“Да, дело не в дудочке, даже не королеве-флейте, дело в Тиме, в его удивительной душе и в его таланте! И с этим ничего не поделаешь! Да и делать ничего не надо!” - подумал судья.

- Будем жить счастливо! - сказал судья Филин вслух и поднялся.

Он осторожно прошел между столиками, подошел к Тиму и поцеловал его:

- Спасибо, Тим! - сказал он ему. - Лучшей музыки я в жизни не слышал! Ты не устал? Поиграй еще!


Вот так, мои дорогие, пока всё!

Будьте счастливы, читайте сказки и слушайте музыку!

 


Искать на сайте:

Награды Лукошка
Благодарность
Светлане Вовянко из Киева, предоставившей для сканирования личную библиотеку.
Андрею Никитенко из Минска, приславшему более 100 сказок.