Подпишись на новости
 
 
Нашли ошибку в тексте?
Ctrl+Enter

Языкатая Хвеська

Нету хуже того человека, который не умеет язык за зубами держать. А самая большая беда с бабами. Только что услышит - и раззвонила уже по всему селу.

- Ой, кумушка родненькая, что я слыхала! Да только смотрите, никому не сказывайте, ведь это такое, что никому и знать-то об этом нельзя, я это вам только.

И начала. А кума услыхала и другой куме, а та третьей, а третья пятой-десятой, и вот все уже о том знают, чего никому и знать-то не следует.

Вот жили себе муж да жена. Петро и Хвеська. И хороша бы была Хвеська, всем хороша, да только на язык скорая. Что ни скажет ей муж, все своим длинным языком расплещет. Ну, хоть ничего ей и не говори. Уж муж и просил ее, и уговаривал, и сердился - ничего не помогает.

Вот поехал раз Петро пахать, да и выкопал деньги, клад. А было это еще во времена панщины. И думает он: «Как дознается эконом, то отнимет. А дознается обязательно, от Хвеськи-то не спрячешься, она по всему селу разнесет. Что делать?» Думал-думал бедняга, вот и надумал. «Надо, говорит, отучить ее от этой поганой привычки. Да и денежки чтобы не пропали».

Вот взял он эти деньги, привез их домой. Спрятал, а жинке ничего и не говорит. На другой день Петро поехал на базар, накупил там чуть не целый мешок бубликов и битого зайца; возвращаясь с базара, завернул к речке и вытащил из вентеря да из верши рыбу, а зайца в вершу сунул. Отнес рыбу в лес и разбросал под кустами, а бублики все на груше развесил, которая на опушке леса стояла. Затем возвращается домой, пообедал с женой и говорит ей:

- Пойдем-ка, жена, в лес да поищем, не найдется ли там какой рыбы, вот и соберем.

А Хвеська ему:

- Ты что, муженек, одурел, что ли? Разве ж в лесу рыба водится?

- А вот и водится, - говорит Петро. - Мне что-то сдается, что в лесу нынче рыбный дух, вот мы и соберем рыбу. Уж пойдем.

Не верит Хвеська, а все же пошла. Приходит в лес, а там то под тем, то под тем кустом рыба лежит. Петро и говорит тогда:

- Ну что, Хвеська? Не говорил ли я тебе?

- Вот диво! - говорит она. - Сколько на свете живу, а такого дива отродясь не видывала!

- Ну ладно, - говорит Петро, - пойдем-ка теперь на речку, не поймался ли там случайно заяц в вентерь или в вершу?

- Тю на тебя, муженек! Ты сдурел никак? - говорит Хвеська. - Где ж это видано, чтобы зайцы в верши ловились?

- Хм, не видано! Вот и рыбы ты в лесу не видела, а есть же. Уж пойдем, - говорит.

Пошли. Выходят на опушку, глядь - груша стоит и на ней кругом бублики, так ветки и гнутся. Хвеська кричит:

- Муженек, муженек! Ты видишь - бублики-то на груше. Разве бублики на груше растут?

- Понятно, не растут, - говорит он. - Это, должно быть, туча бубличная проходила, да и зацепила за лес - вот бублики и остались.

- Ну, давай-ка, муженек, стряхивать.

Стряхнули, идут к речке. Вытаскивает муж вентерь - нет ничего, вытаскивает второй - нету; тянет потом вершу, глядь - а там заяц.

- Ох ты, матушка моя! - так и вскрикнула Хвеська. - Заяц в верше! И родилась и крестилась, а такого не видела.

- Ну, что ж, что не видела!- говорит Петра - Не видела, так увидишь. Идем, пожалуй, домой, а то поздно уже.

 Забрали они все и пошли. Приходят домой, тут жена и начала:

- Что оно за день нынче такой! И родилась и крестилась, а такого дня еще не было: рыба в лесу, заяц в верше, бублики на груше!

- Это еще ничего, - говорит Петро, - а вот диво что я нынче и деньги нашел.

- Ой-ей!

- Ей-бо, нашел!

- А где ж они, муженек?

- Да вот, - вытаскивает он эти деньги.

- Вот уж теперь, муженек, будем мы богатые.

- Да кто его знает, вот как пронюхает эконом, сразу ж отнимет.

- Ну, - говорит жена, - а как же он дознается? Уж я никому не скажу.

- Смотри же, жинка, не говори, а то будет нам лихо. Да смотри не говори никому и про то, что мы в лесу и в речке нашли, а то люди как дознаются, сразу и догадаются, что я деньги нашел, ведь в такие дни клады обычно находят.

Так вот говорит Петро, подшучивая, а Хвеська:

- Ладно, - говорит, - никому на свете не скажу.

А тут под вечер на селе шум и гомон слыхать.

- Что это такое, муженек? - спрашивает Хвеська.

- Да там...

- Да что ж там такое? Пойду-ка я гляну.

- Да ты на поганое не гляди и не слушай, - говорит Петро.

А Хвеська:

- Да ну уж, Петрик, голубчик, родненький, скажи!

- Да это, - говорит муж, - наш пан эконом украл у гуменщика колбасу, вот его теперь по селу и водят да колбасами бьют, чтобы больше не крал.

А это муж так себе, подсмеивается, а Хвеська уже и поверила, и так уж ей не терпится.

- Ох, беда-то какая! Побегу я к куме Меланке да расскажу! - вскрикнула Хвеська, так с места и вскочила.

- Да ты лучше не ходи, а сиди дома, - говорит муж. - Ты разве не знаешь нашего эконома? Уж он как дознается, что ты про него рассказывала, то меня и тебя съест.

Хвеська послушалась и не пошла. Выдерживает она, никому не говорит про деньги день или два, а потом все-таки не вытерпела - как это так да про счастье свое не рассказать? - и побежала к куме Меланке. Прибежала, «добрый день» сказала, села. Сидит. И так ей хочется сказать, а боится. А потом:

- Вот горюшко-то жить беднякам на свете, хотя бы сказать и нам. Хотела справить себе к празднику новые чоботы, да и не на что справить.

А кума Меланка тоже:

- Что правда то правда, кума, я уже вот говорю... А Хвеська не дает ей досказать и тотчас свое:

- Ну да, может, бог даст, скоро не будем бедные...

- Как так? - опрашивает кума Меланка, а сама уже и уши навострила.

- Ох, кумушка, да не знаю, как и говорить-то...

- Да скажите уж, скажите, - уговаривает кума Меланка.

- Да не знаю, как и говорить, дело это такое, что муж никому-никому не велел сказывать.

- Ох, матушка! Да разве ж я такая? Да я все одно что стена! - говорит кума Меланка.

- Ну, кумушка, - говорит Хвеська, - да только уж вам одной, но, смотрите, никому-никому не сказывайте...

И давай шепотком ей про деньги эти... Только Хвеська из хаты, а кума Меланка за свитку и к куме Приське:

- Ох, кумушка, а вы слыхали?..

А тут праздник случись, пошла кума Приська к куме Марыне, а у нее уже кума Явдоха, - вот тут уж и беседа готова. Погуляли да про Петровы денежки поговорили.

А тут как раз в этот день повздорил Петро из-за чего-то с Хвеськой и хорошо ее отругал... Она тогда:

- Погоди ж ты, такой-сякой, коли так!..

И побежала раззванивать по всему селу, что муж ее и ругал и чуть ли не бил, что он, мол, деньги нашел, что прячется-де с ними, и все...

Прошел день или два - зовут Петра в контору к эконому. Тот враз его и ошарашил:

- Сказывай, такой-сякой, деньги нашел?

- Нет,- говорит Петро, - не находил.

- Как не находил? Ведь твоя жинка говорит!

- А что моя жена говорит? Моей жинке малость ума не хватает, она чего-чего не наплетет.

- А-а, так ты так! - говорит эконом. - Позвать сюда жену!

Тут сразу за ней, приводят. Спрашивает эконом:

- Твой муж деньги нашел?

- Нашел, - говорит, - паночку, нашел.

- Ну что, - спрашивает тогда у Петра эконом, - видишь?

- Да что ж, - говорит тот, - она чего не наплетет! А вы ее лучше спросите, пан, когда это было?

- А когда это было? - спрашивает эконом.

- Хм, когда. Как раз тогда, когда потянуло рыбой в лесу и ходили мы в лес за ней да под каждым кустом рыбу собирали.

- Ну что теперь скажешь еще? - спрашивает Петро.

- Э, что! Теперь-то уже не отбрешешься. Это самое тогда и было, когда мы в лесу рыбу собирали, и надвинулась бубличная туча, и в лесу мы бубликов натрусили, и в вершу заяц поймался.

- Вот слышите, пан, - говорит Петро, - толком ли. она говорит? Пускай она уж вам все расскажет, как и когда это было.

- Хе, как и когда! Самое тогда, когда вас, милостивый пан, по селу водили...

- А чего меня по селу водили? - спрашивает эконом.

- Да вот, пан, простите... уж раз вы спрашиваете, то скажу... как раз тогда, когда вас теми колбасами били, что вы у гуменщика покрали...

Как вскричит тут эконом:

- Ах ты, такая-сякая! Как ты смеешь мне так говорить! Возьмите ее да всыпьте ей как следует, чтоб не городила черт знает что!

Тут Петро заступился, начал просить, что, мол, жена у него малость не в своем уме. Вот пан подумал-подумал - и вправду дурная, - взял да и отпустил.

Вот идут они вдвоем, Хвеська с Петром, он в усы себе посмеивается, а она нос повесила, поняла, что влопалась. Пришли домой, она в плач.

- Вот как ты, - говорит, - меня подвел!

- Хвеська, жинка моя милая! - говорит Петро. - Не я тебя подвел, ты сама себя подвела. Не ляпай никогда языком, вот ничего и не будет. А теперь не сердись, давай помиримся.

Помирились они и живут помаленьку и денежки понемногу тратят. Видит Хвеська, что плохо лишнее говорить, и притихла. И начали они понемногу богатеть и выкупились у пана, стали они вольные и начали жить в достатке. И часто, бывало, говорит Петро жене:

- Ну что, Хвеська, не подвел бы я тебя, разве были бы мы теперь вольные и жили бы так, как теперь живем?


Искать на сайте:

Награды Лукошка
Благодарность
Светлане Вовянко из Киева, предоставившей для сканирования личную библиотеку.
Андрею Никитенко из Минска, приславшему более 100 сказок.