Loading...
Подпишись на новости
 
 

15. Когда погасла надежда

Печально закончился этот день, и опять наступил вечер. На кухне всё было по-прежнему: инкубатор продолжал нагреваться, лампочка продолжала гореть, но надежда у нас совсем погасла. Мишка молча сидел и вертел в руках яйцо. Мы долго думали, разбить его или пока подождать. Вдруг Мишка испуганно посмотрел на меня. Мне показалось, что он увидел позади меня что-то страшное. Я оглянулся. Позади ничего не было. Я снова взглянул на Мишку.

- Смотри! - прохрипел он и протянул мне яйцо, которое было у него в руках.

Сначала я не разглядел ничего, но потом заметил, что в одном месте яйцо треснуло и как будто бы надломилось изнутри.

- Что это? - говорю. - Может быть, ты сам ударил яйцо нечаянно?

Мишка отрицательно замотал головой.

- Тогда что ж это может быть? Наклёвка?

Мишка молча закивал головой.

- Почему ты так в этом уверен?

Мишка пожал плечами:

- Сам не знаю...

Я осторожно приподнял надломленную скорлупу ногтем. В яйце получилась дырочка. Из неё на минуточку высунулся жёлтенький носик цыплёнка и сейчас же спрятался обратно.

От радости мы с Мишкой не могли вымолвить ни одного слова и молча бросились обнимать друг друга.

- Вот так чудо! - закричал Мишка и залился счастливым смехом. - Ну, куда нам теперь бежать? Куда бежать?

- Постой! - говорю. - Куда бежать? Зачем бежать?

- Ну, надо бежать, сказать ребятам!

Мишка бросился к двери.

- Постой! - говорю. - Ты хоть яйцо оставь. Что ты, побежишь к ребятам с яйцом?

Мишка вернулся и положил яйцо в инкубатор. В это время к нам пришёл Костя.

- А у нас уже есть цыплёнок! - закричал Мишка.

- Врёте!

- Честное слово!

- Где же он?

- А вот посмотри!

Мишка открыл инкубатор. Костя заглянул в него:

- Где же цыплёнок? Тут одни только яйца. А Мишка забыл, куда сунул яйцо с наклёвкой, и никак не мог отыскать его среди остальных яиц. Наконец он его нашёл и показал Косте.

- Братцы! Да там ведь самый настоящий цыплячий нос торчит! - закричал Костя.

- А ты думал, что мы тебе какой-нибудь фокус показываем?.. Конечно, настоящий!

- Сейчас, братцы! Вы это яйцо держите покрепче, а я побегу за ребятами! - закричал Костя.

- Беги, беги, а то ребята совсем уже перестали верить в цыплят. Никто и не зашёл за весь вечер ни разу.

- Да они все у меня сидят и всё ещё верят, только они боятся беспокоить вас и каждый раз меня посылают узнать, как дела.

- Почему же они боятся?

- Ну, они ведь понимают, что вам не до них. Вам-то небось и без ребят было тошно.

Костя бросился к двери, и мы слышали, как он застучал каблуками по лестнице.

- Батюшки-матушки! - закричал вдруг Мишка. - А я ещё маме ничего не сказал!

Он побежал звать маму, а я схватил яйцо и побежал показать своей маме.

Мама посмотрела и велела положить яйцо обратно в инкубатор, потому что оно может остыть и тогда цыплёнок простудится.

Я прибежал обратно к Мишке, смотрю - он скачет по кухне как угорелый, а мама и папа стоят и смеются. Мишка увидел меня и закричал:

- Ты не видел, куда я сунул яйцо? Я весь инкубатор перерыл - нет нигде!

- Какое яйцо? - спрашиваю я.

- Ну какое... С цыплёнком!

- Да вот оно, - говорю.

Мишка увидел у меня в руках яйцо:

- Ах ты, растяпа! Схватил яйцо и убежал! А я тут ищу его.

- Тише! - сказала Мишкина мама. - Столько шума из-за одного яйца.

- Да ты посмотри, что за яйцо! Разве это простое яйцо? - ответил Мишка.

Мама взяла яйцо и стала разглядывать маленький клювик цыплёнка, который виднелся сквозь дырочку. Папа посмотрел тоже.

- Хм! - усмехнулся он. - Удивительное дело!

- Что же тут удивительного? - сказал с важностью Мишка. - Просто явление природы.

- Сам ты явление природы! - засмеялся Мишкин папа. - В цыплёнке, конечно, удивительного ничего нет, а вот удивительно, как он у вас получился. Я был уверен, что у вас из этой затеи ничего не выйдет.

- Почему же ты не сказал ничего?

- А зачем говорить? Я думал, что вам полезнее заниматься делом, чем бегать по улице.

Тут на кухню явилась Майка. Платье на ней было надето задом наперёд, ботинки - на босу ногу. Она уже легла спать, но услышала про цыплёнка и тоже захотела посмотреть, поэтому она очень спешила и оделась кое-как. Мы дали ей на минуточку подержать яйцо. Она стала заглядывать в дырочку одним глазом. В это время цыплёнок высунул клюв.

- Он меня клюнуть хотел! - закричала Майка. - Ишь ты какой! Не успел из яйца вылезти, а уже дерётся.

- Ну нечего тут на цыплят кричать! - сказал Мишка. Он отнял у неё яйцо и положил в инкубатор.

Вдруг на лестнице послышался шум и топанье ног. Кухня быстро наполнилась ребятами. Яйцо снова пошло по рукам. Каждому обязательно хотелось заглянуть в дырочку и увидеть цыплёнка.

- Братцы, - надрывался Мишка, - отдайте яйцо! Ему ведь надо в инкубаторе лежать - цыплёнок простудится.

Но никто не слушался. Насилу мы отняли у ребят это яйцо и положили в инкубатор.

- А на других яйцах нет наклёвок? - спросил Витя. Мы принялись осматривать другие яйца, но наклёвок больше не было.

- Нет, только номер пятый наклюнулся, остальные яйца без наклёвок, - ответил Мишка.

- Может быть, они тоже наклюнутся? - говорили ребята.

- Ничего, - сказал Мишка, сияя от радости. - Если у нас выведется только один цыплёнок, я и то буду доволен. Всё-таки мы недаром трудились. Вот он, результат!

- Ребята, - сказал Сеня Бобров, - может быть, надо разломать скорлупу и выпустить цыплёнка на волю? Ему ведь тесно в яйце сидеть.

- Что ты! - ответил Мишка. - Нельзя скорлупу ломать. У цыплёнка кожа ещё слишком нежная, можно её поцарапать.

Ребята долго не расходились. Каждому хотелось увидеть, как цыплёнок выберется из яйца, но было уже очень поздно, и им пришлось уйти домой.

- Ничего, ребята, - говорил на прощание Мишка, - это ещё не всё! Наверно, кроме этого, и другие яйца наклюнутся.

Когда ребята разошлись, Мишка осмотрел ещё раз яйца и нашёл ещё на одном наклёвку.

- Смотри, - закричал он, - номер одиннадцатый наклюнулся!

Я посмотрел: яйцо номер одиннадцать тоже было с наклёвкой.

- Ах, какая досада, что ребята ушли! - говорю я. - Теперь уже поздно за ними бежать.

- Да, жалко! - пробормотал Мишка. - Ну ничего, завтра увидят уже готовых цыплят.

Мы сидели у инкубатора и упивались счастьем.

- Это только мы с тобой такие счастливые, - говорил Мишка. - Не каждому небось выпадает такое счастье!

Наступила ночь.

Все давно уже спали, но нам с Мишкой даже не хотелось спать.

Время бежало быстро. Часа в два ночи наклюнулись ещё два яйца: номер восьмой и десятый. А когда мы заглянули в инкубатор в следующий раз, то даже ахнули от изумления. Посреди яиц барахтался маленький новорождённый цыплёнок. Он пытался подняться на своих лапках, но всё время шатался и падал.

От счастья у меня захватило дыхание, сердце сильно забилось в груди.

Я поскорее взял цыплёночка в руки. Он был ещё мокренький и какой-то облезлый. Вместо перьев на нём были рыжие волосики, которые прилипли к его тонкой, нежной розовой кожице. Мишка поскорее открыл кастрюлю, из которой мы сделали грелку.

Я посадил цыплёнка в кастрюлю. Мы подлили в чугунок горячей воды, чтобы цыплёнку было теплее.

- Теперь он высохнет, обогреется и станет совсем хорошим, - говорил Мишка.

Он вынул из инкубатора две половинки скорлупы, из которой вылупился цыплёнок, и сказал:

- Удивительно, как в такой маленькой скорлупе мог помещаться такой огромный цыплёнок!

А цыплёнок на самом деле казался огромным по сравнению с маленькой скорлупой, из которой он вылупился. Он ведь лежал в скорлупе скрюченный, с поджатыми лапками, с подвёрнутой головой, а теперь он расправился, вытянул шею и стоял на своих маленьких ножках. Мишка принялся рассматривать обе половинки скорлупы и вдруг как закричит:

- Да это ведь не тот цыплёнок!

- Как “не тот”?

- Ну, не тот, не первый! Первый наклюнулся номер пятый, а этот одиннадцатый.

На скорлупе в самом деле был номер одиннадцать.

Мы заглянули в инкубатор. Номер пятый по-прежнему лежал на месте.

- Что ж это он? - говорю я. - Раньше всех наклюнулся, а вылезать не хочет.

- Наверно, он слабенький и не может сам разломать скорлупу, - сказал Мишка. - Пусть полежит ещё и наберётся побольше сил.


Искать на сайте:

Награды Лукошка
Благодарность
Светлане Вовянко из Киева, предоставившей для сканирования личную библиотеку.
Андрею Никитенко из Минска, приславшему более 100 сказок.